Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)
Высилась белым треугольником крыша какого‑то здания, некогда украшенная статуей, но теперь от той остались лишь уродливые обломки.
Главное, тихо.
Слишком уж тихо.
Отстал водяной народ, не рискнув коснуться тьмы. Даже они боятся, а люди вот… Ричард шмыгнул носом и потрогал переносицу. Кажется, кровь остановилась.
Хорошо.
В таком месте не стоит дразнить.
– Сейчас попробуем подойти от туда, – дэр Гроббе оглядывался. На лице его застыла маска абсолютной сосредоточенности. – Надо ближе к берегу бы… тут хрен знает, что может быть.
И словно отзываясь на слова, в черной толще воды мелькнула черная же тень.
– Не нравится мне здесь…
– Когда‑то давно отсюда приходило солнце, – Лассар смотрел на город. Но… видел ли? А если и видел, то что? Мертвые развалины, страшные в своей пустоте? Или великий древний город, который готовится возродиться?
Вот уж не было печали.
– Гот‑вь…
Донеслось откуда‑то с кормы.
– Кошками зацепимся, – пояснил дэр Гроббе. – Паруса тут не поставишь, да и вовсе… «Магда» – кораблик хороший, да не для таких мест.
Он огляделся и в глазах мелькнуло что‑то этакое.
Как тень на воде.
Правда, сколько Ричард в воду не вглядывался, больше ничего не увидел.
Заскрежетали лебедки. И массивный шлюп пополз вверх. От мысли, что придется с одного кораблика пересаживаться в другой, еще более ненадежный с виду, подурнело. Вот шлюп коснулся воды. Раздался тихий всплеск… и снова тишина.
Тьма любезно держится в стороне.
Она гладит влажные гривы рифов, она укрывает воду. И немного – небо. Она расползается рыхлыми пустыми облаками, сквозь которые угадываются остатки древних то ли статуй, то ли домов.
– А доспехи лучше снять, – заметил дэр Гроббе. – Раза за три перевезем, коль боги…
Тень снова поднялась, и теперь тварь не спешила, позволяя увидеть себя. Длинное змеиное тело пробило водную гладь и, словно играясь, коснулось борта. Раздался тихий шелест.
И всхлип.
– Интересно, – промолвил брат Янош, оглаживая доспех. – Оно хищное? Или как?
– Тут все хищное…
– Морской змей, – Ксандр проводил существо взглядом. – Правда, мелкий еще…
– Мелкий?
– Мелкий, – Лассар даже перегнулся и свистнул. – Они еще когда появились… берегли корабли. Да и в целом… Империя была, пусть и велика, могуча, но все же враги имелись. И на море в том числе. Те же пираты. Вроде и шваль…
Дэр Гроббе явно насупился. Обижен?
– …на утлых лодчонках, но тоже порой умудрялись доставить неприятности. Вот и вывели змеев. С пиратами они справлялись отменно.
Из воды показалось серебряное кольцо толщиною… да с колонну будет, если не больше.
– Так они домашние? – а вот Светозарный глядел на змея едва ли не с восторгом.
– Были. А теперь вот одичали…
– А питаются чем? – уточнил брат Янош, явно будучи человеком более приземленным.
– В основном рыбой. Раньше. Ну и пиратами… тоже мясо.
Дэр Гроббе крякнул.
– Лодку он как…
– Расшибет, – меланхолично отозвался Лассар. – А потом в воде всех и половит.
– И… что делать?
Все задумались. А змей, описав круг, высунул голову. Та была узкой и совершенно не рыбьей. И не змеиной. Длинный с горбинкою нос, узкие ноздри, что раскрывались и закрывались. Выпуклые глаза. И грива тончайших перьев, которые вяло шевелились.
Не перья.
Жабры.
Точно. Ричард видел рисунок. Давно. И еще мечтал, что однажды встретит змея. Вот и исполнилась мечта… мечта фыркнула и, приоткрыв пасть, в которой блеснули тонкие острые зубы, издала скрипучий звук.
– Своих зовет, небось…
– Лодка отменяется, – дэр Гроббе отер руки. – Пойдем на берег… и боги с нами. Корабля жаль…
На звук ответили. Только на сей раз скрежет раздался с другой стороны. Ногтем по нервам.
– Вперед, мать вашу! – заорал попугай и крыльями хлопнул. – Не посрамим…
И содрогнувшись всем телом, заскрежетав прежалобно, корабль повернул к берегу. Или к тому, что могло условно считаться берегом. А слева черную гладь воды вспорола змеиная спина.
– Этот покрупнее будет, – заметил Лассар. – Признаться, думал, что они вымерли.
– Это мы тут сейчас вымрем, – ворчание дэра Гроббе вдохновляло, правда не понять, то ли на подвиг, то ли на подловатое желание спрятаться от этого самого подвига. – Если дальше будем языками чесать.
– Мать, мать, мать… – поддержал попугай и, встрепенувшись, добавил. – Акулу тебе в…
Глава 11. Где принцессы пересчитывают друг друга
«И увидал тогда странствующий рыцарь стену из колючего шиповника. Плотные ветви переплелись друг с другом, выставив длинные шипы. Средь них виднелись цветы – алые и белые. И белые были белы, а алые – окрашены кровью малых пташек, что пытались свить в стене сей гнезда. Тогда‑то и понял рыцарь, что не простая эта стена, но зачарованная. И воздел он к небесам меч свой, и взмолился».
Сказ о подвигах странствующего рыцаря и спящей ведьме.
Мудрослава осматривалась. Чувствовала она себя… да странно, честно говоря, чувствовала. Следовало бы в слезы удариться или там в панику. Это же нормально, паниковать, когда на тебя ведьма нападает, а потом в зеркало утаскивает.
И оказываешься ты не где‑нибудь, а в месте, некогда виденном.
Нехорошем таком месте.
Главное, с полным осознанием, что выбраться будет непросто. Если вообще получится. Только почему‑то не было ни страха, ни слез, которые пришлось бы сдерживать, но лишь одно любопытство.
И не только у нее.
Яр вон весь извелся. Сидит, шею тянет, головой крутит, кончик косы в рот засунул и грызет.
– Она у тебя вообще нормальная? – шепотом поинтересовалась Летиция Ладхемская, разглядывая грязные ноги. Шелковый чулок на левой съехал, а на правой – порвался, причем на колене. И из дыры выглядывало это самое колено, которое, если подумать, мало чем отличалось от собственного, Мудрославы.
– Местами, – честно ответила Слава. – Это просто… удивление.
– А… – Летиция вздохнула и юбку одернула.
Огляделась.
А чего глядеть? Двор. Похожий на тот, в котором Мудрослава уже была, пусть даже в драконьем обличье. Может быть даже тот же самый. Вон, кусок какой‑то стены высится.
Но пахнет от воды иначе.
И вообще… драконом смотреть – одно, человеком – другое.
– Куда она подевалась? – Брунгильда уже трижды обошла двор по кругу. И на улицу высовывалась. И даже кричать пробовала, но почему‑то на крик откликнулись где‑то там, в сплетениях улиц, не голосом, но жутковатым воем.
– Ушла, – спокойно ответила Летиция, снимая тряпки. Ноги под ними оказались грязными.
– Чушь.
– Нет. Если подумать, это все объясняет.
– Что объясняет? – секира уперлась древком в землю. А Брунгильда нависла. Рядом с хрупкою ладхемкой она казалась совсем уж огромной.
– Она была. С нами. У ворот. Так?
– Так.
– Потом мы решили идти. И шли. Так?
– Да.
– Вместе?
– Я тебе сейчас затрещину отвешу.
– Знаешь, тебе стоит поработать над манерами, – Летиция пошевелила пальчиками. А Мудрослава вздохнула. Вот только поругаться им еще осталось.
– Мы шли вместе, – Мудрослава старалась говорить спокойно. – Не бежали. Напротив, у Летиции ноги…
– Неужели, – не удержалась островитянка. – Как удивительно!
Летиция слегка покраснела.
– Я имею в виду, что отстать при всем желании было бы сложно, – примирительно продолжила Мудрослава. – Мы то и дело останавливались. Оглядывались. На нас никто не нападал… стало быть, она просто ушла.
– Или попала в ловушку.
– Мы бы заметили, – впрочем, Летиция сказала это несколько неуверенно. И почесала кончик носа. – Если бы она была мертвой, я бы точно сказала от чего она умерла, но…