Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)
– Что делать станем? – задала Мудрослава вопрос, который волновал многих.
– Наверное, стоит рассказать… – островитянка явно была растеряна. – Все‑таки оно не только нас касается…
– Стоит, – согласилась Ариция. – Но…
– Но?
– Но поверят ли?
– Именно, – сестра нервно потерла руку о руку. – А если и поверят… что они смогут сделать?
– А мы?
– И мы… – она вздохнула горько‑горько. – Мы тоже вряд ли что‑то можем сделать.
– Так что ж теперь, – Брунгильда уперла руки в бока. – Просто помереть?
– Нет… надо… надо подумать, что мы можем.
Она щелкнула пальцами и уставилась на Летицию. И вот взгляд у сестры был нехороший, такой на диво мечтательный взгляд. Так она глядела, когда в голове её возникала очередная безумная идея. И главное, всякий раз в изложении Ари, эти идеи казались на диво здравыми.
Как тогда, когда она подбила запустить мышей в парик новой фаворитки отца, той, которая вздумала нос задирать и даже обозвала Летти тощей дурой.
Мышей ловили во дворце.
И визжала эта девица громко, и ругалась матерно, в том числе и на них с Ари, за что и была отправлена домой, к мужу… в общем, следовало признать, план сработал. А что после пришлось молиться и без сладкого неделю сидеть, так то издержки.
– Надо понять… если мы здесь… не случайно, – островитянка говорила медленно, веско. – Стало быть, и дар наш должен быть полезен.
– Чем? – Летиция поморщилась.
Ладно, вот Ари может армию мертвецов собрать. Полезно? Смотря где. Дома так точно не поймут, а здесь вот, если разобраться, мертвецы и воюют…
У виросской принцессы дракон имеется. Пусть где‑то там, но все же. Дракон – это всегда аргумент. Степнячка в будущее смотрит. Глядишь, и высмотрит дорожку, на которой всем помирать не придется.
– Я… я в прошлое заглядывать могу, – Брунгильда потерла раскрытой ладонью щеку. – Правда… какой в том толк?
– Может, и никакого. Но… если посмотреть? Понять, с чего все началось? – Ари даже подпрыгнула. – А то ведь нам рассказывают, рассказывают, но точно не все!
– Определенно, – кивнула Мудрослава. – Все никому не расскажут, тем более что мы самим тут лишь гости.
– Именно. А матушка моя говорила, что проблему надо решать от момента её возникновения! А стало быть… мы должны найти!
– Проблему? – не выдержала Летти.
– Нет, тот момент с которого началось.
Мудрослава поморщилась.
– Я видела уже… то есть, она мне рассказала. Та женщина. Или не женщина? Тоже демоница… в общем, вы поняли.
– Поняли. Но это тоже не начало! Надо… что тебе надо?
– Понятия не имею, – Брунгильда развела руками. – Надо сперва Никаса потрясти. Он ведь это все придумал. Стало быть, должен знать. Он там свечи какие‑то ставил и…
– Нет, – Ари тряхнула головой и парик, до того сбившийся набок, свалился. – Это лишнее… наш дар, я так думаю, он сам по себе. Ему не нужны ни свечи, ни…
Её прервал горестный вскрик.
И Ари толкнула дверь.
– Что, опять все умерли? – спросила она, забираясь в кровать к степнячке. А та, прикусив губу, лишь кивнула.
Летиция погладила её по руке. Девочку было жаль. Она выглядела такой хрупкой, такой несчастной, такой… растерянной.
– Ничего… это… это лишь видение. Может, еще и не сбудется.
Брунгильда подала остывший чай.
– Я… я видела… как мы все уезжаем… и тьма вырывается… они её выпускают.
– Они – это кто?
– Повелитель Тьмы… и его демоница, – Теттенике прижала ладони к щекам, отчего круглое лицо её немного смялось. Но не стало менее красивым. Хотя больше эта красота Летицию не раздражала. – Он… он стал совсем‑совсем темным. И безумным. А она тоже…
– А сердце? – уточнила на всякий случай Брунгильда. – Кому она вырвала?
– Не ему, – Теттенике убрала руки и вздохнула. – Надо смотреть еще… там много дорог. Очень много.
Она горестно вздохнула и поглядела.
– Вы идите… я… я посмотрю. Если увижу что, тогда… скажу. А у вас ведь еще дела, да?
Ари покусала губы.
– Я останусь с тобой, – сказала она, наконец. – От моего дара пока толку все одно нет. Тут или живые, или уже поднятые. А приглядывать за тобой надо. Вдруг да помощь нужна будет.
– Я… – Мудрослава поднялась. – Мне надо сестру отыскать, пока она ничего не натворила. И вернусь. Попробую опять… может, получится с драконом… и поговорить. Вдруг да подскажет чего?
– Дракон?
– Демоница. Та, что в городе… вдруг выйдет договориться с нею?
– Кому сердце вырвать? – не удержалась Летиция и почувствовала вдруг обиду. Все‑то при деле. А она? Что она может? И её дар? Какой смысл видеть смерть, если… если вокруг все умерли и давно.
– И это тоже. Но мало ли… – виросска не разозлилась, но улыбнулась так мягко, что стало стыдно за свои мысли. – Если есть способность, то надо использовать.
Летиция Ладхемская подавила вздох.
Способность была.
Но использовать… хотя…
– Погоди, – она прищурилась. – Ты, кажется, упоминала, что демоница кого‑то там убила…
В конце концов, почему бы и вправду не начать с того, что она умеет?
– А я все же поговорю с этим вот… Никасом, – выдавила Брунгильда.
Глава 35О том, что и принцессы испытывают страх
«И выбирая девицу, след первым делом не на фигуру её глядеть и не на благообразие черт лица, но обратить внимание на глаза её. У годной девицы глаза ясны и чисты, взор же скромен, но самую малость лукав, что свидетельствует о легкости нрава. Всенепременно следует заглянуть в рот, убеждаясь, что зубы у ней присутствуют все, и что они ровны, белы. Иные торговцы, спеша продать негодный товар, натирают зубы девиц особым порошком для блеску и белизны, а то и вовсе красят. Оттого след проявлять особую внимательность. Десны здоровых девиц будут нежно‑розового цвета, без пятен и язв»
«Наставления молодому евнуху»
Братца Мудрослава Виросская отыскала в покойницкой. Нет, может, эта комната, просторная и светлая, чистая донельзя, служила в иных целях, но второй покойник, вернее покойница, на столе говорили об обратном.
Братец пристроился на подоконнике, забравшись на него с ногами. И ногами этими упирался в откос окна, глядя куда‑то вниз. Вид у него был задумчивый, оттого и не заметил он, как рубаха с сарафаном задрались, выставивши волосатые ноги и даже коленки. Левую братец и почесывал.
Главное, что покойница ему не мешала.
Или он ей?
– Яр… Яра! – спохватилась Мудрослава, ибо ладхемская принцесса тоже явилась сюда. И пусть не к братцу, но к покойнице, а все одно было как‑то не по себе. – Что ты тут делаешь?
– Да вот… жду.
– Чего?
– Понять бы… он исчез.
– Кто?
– А то ты не знаешь, – Яр все‑таки заметил ладхемку и подол одернул. – Наш чернокнижник.
– У вас есть чернокнижник? – удивилась Летиция.
– Да вот… завелся, – Яр развел руками. – Случается, знаете ли.
Летиция покачала головой, то ли сочувствие выражая, то ли просто удивляясь этакой непосредственности.
– Я бы… ла в его покоях.
– Зачем?
Вот уж не хватало, чтобы братец столкнулся со Старомыслом! А ведь с него станется.
– Да так… поглядеть.
– Поглядела?
– А то…
– И?
– И ничего. Его нету. И в других нету. И нигде нету. Никто‑то, оказывается, не видел. Причем уж третий день, как не видел… – он спрыгнул с подоконника и потянулся.
– Погоди… но в саду он ведь был!
Мудрослава нахмурилась.
Был.
И это… это же сегодня. Пусть даже теперь казалось, что все произошло настолько давно, что… но ведь сегодня.
– Именно. В саду был. А вот в покоях его никто с самого приезду и не видел. Главное, что вещи‑то стоят. Сундуки там… даже сапоги валяются. Пылью уж покрываться стали. И кафтан мятый дорожный. Рубаха на полу… будто пришел, разделся и ушел. А куда?
– Куда? – послушно повторила Мудрослава.