Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

– Я отправил Легионеров. Его задержат, – уточнил Ричард. И Светозарный вздохнул препечально. Ну да, где тут место героическому подвигу, когда другие задержат.
– Так вот, – я поерзала, а хвост сам на колени лег. – Я видела в парке тебя и эту девушку. Хотя, конечно, выглядела она немного… не такой. В том смысле, что вся в золоте. И она с кем‑то говорила. По зеркалу.
Пересказ много времени не занял.
И снова стало тихо.
– Выходит, и вправду связаны были. Правда, про зеркало он не писал, – Ксандр потер подбородок. И камушки на перстнях его заблестели.
– Кто? – уточнил Светозарный.
А выслушав очередной краткий пересказ, сам призадумался. И сказал:
– Несиар это. Несиар Проклятый. Больше некому.
– Пускай Несиар. До города они добрались. А она… она бы воспользовалась ситуацией. Такой шанс и упустить? Нет, – Ксандр покачал головой. – Стало быть…
– Погодите, – я подняла руки. – Давайте сначала… жил‑был один чернокнижник, девица в беде…
– Одни беды от этих девиц в беде, – проворчал Ксандр, почему‑то покосившись на меня. А я что? Я, может, и девица, но не в беде же ж.
– Чернокнижник помог девице. Девица влюбилась.
– Думаешь?
– Мне… так показалось, – вот как объяснить этим мужикам, что живым, что мертвым, то, что я ощутила? Ту жадность, с которой девушка вглядывалась в зеркало. И как она говорила. Как подрагивали её руки, выдавая волнение.
И готовность её слушать.
Внимать каждому слову.
Исполнять сказанное.
– Эта девица с родственниками вместе и чернокнижником упомянутым отправилась сюда… в смысле, к Проклятому городу. При этом чернокнижник создал уникальный, как понимаю, артефакт…
Уникальный артефакт лежал тут же, в смысле, в шкатулочке, которую Ричард поставил на стол.
– …который продлял жизнь за счет других. И не требовал вмешательства чернокнижника. Что позволило ему остаться по ту сторону гор? К слову, вы в этом уверены? В том, что он остался?
Ксандр призадумался.
– Пожалуй, да. Записи однозначно указывали на то, что сам чернокнижник остался ждать в Кисселе. Это маленькая деревенька там. Она до сих пор стоит у перевала.
– Ладно, пусть так… но связь он держал. Возможно, подсказывал, направлял. И экспедиция достигла города. Что было бы дальше?
– Она пропустила бы их. Она всех пропускает, – глухо заговорил Лассар. – Испытывает. Дразнит. Кое‑кого забирает, потому что она тоже голодна. Ей нужны и кровь, и жизни. Но… чернокнижник и его творение, темный артефакт… это бы её привлекло.
– Тьму?
– И ту, что стала её воплощением.
Понятно. То есть, не особо. Но, наверное, проще, когда есть кто‑то материальный, кого можно объявить врагом. С первозданной тьмой фиг поймешь, что делать, а вот во врага мечом тыкнул и радуйся.
– Зеркало она им подсунула. И, вероятно, подсказала, что делать. Она же дала бы сил… а потом позволила уйти, – Лассар кивнул. – Пожалуй, так.
– Только ушли недалеко, – я смотрела на макушку Ричарда и думала, что волосы у него закручиваются спиралькой. И еще поднимаются. Потрогать бы.
Но тут разговор серьезный.
– Именно. Горы… тоже имеют свой характер. Их завалило.
– А потом раскопало, – добавила я, убирая руки за спину. – В смысле, раскопали… предок Ричарда. Благородный.
Мало ли, а то еще обидятся. Хотя как по мне слишком уж благородный.
– Он влюбился… хотя, конечно, тоже… допустим, девица… даже самая распрекрасная… с чего в неё вот так брать и влюбляться? Может, зачаровала?
– Нет, – Лассар поглядел на меня. Странно. Глаз у него тоже нет, только одна вот эта клубящаяся тьма, а я взгляд ощущаю ясно, как и то, что нет в нем зла. – Скорее уж это было её… природным свойством? Пожалуй. Бывают порой женщины, которые с рождения притягивают мужские взгляды.
Это да.
Бывают.
И притягивают. И… и знала я одну такую. Инка Петухова. Вот вроде бы не сказать, чтобы красавица. В группе нашей и покрасивей были. Невысокая. Полноватая и с фигурою самой обыкновенной. И… и не было у нее ни характера, ни харизмы, ни… ничего не было. Это я вам как человек, который долго наблюдал, пытаясь понять, отчего же все парни в группе на Инку заглядываются. Даже мажорчик Витька, у которого папа бизнесмен, а мама – бизнес‑вумен и собственная тачка впридачу, и тот тихо вздыхал.
  
Природное свойство.
Как же…
Замуж, к слову, за Витьку она не пошла, хотя знаю, что тот звал.
Ладно, это не важно.
– А тьма могла этот дар усилить? – уточнила я.
– Могла. Она на многое способна. Знаю лишь, что и братья, и многие в Замке заглядывались на неё.
– А ты?
– А я мертвый. На меня подобные вещи не действуют.
Зато действуют на других, которых можно попросить убрать назойливого и такого неподдающегося чарам Лассара в глубокий‑глубокий погреб. На отдых многовековой.
– Ладно… значит, случилась любовь, которая напрочь отшибла ему мозги. А вот она не любила его. Хотя это не мешало ей воспользоваться ситуацией. К слову, твой предок, Ричард, не упоминал о пропавших драгоценностях? После того, как…
– Нет. Думаю, ему было слегка не до того.
Ну да, полный замок мертвецов, обожаемая супруга свихнулась и вовсе оказалась порождением тьмы, младенец исчез, если вообще был.
Какие тут к лешему драгоценности?
– Полагаешь…
– Я вот думаю, – я почесала рог, правый, который жутко засвербел. – Если предположить, что она нашла кого‑то… кто бы согласился ей помогать. И планировала все же уйти. С ребенком. И не только с ребенком… ведь что‑то же её удерживало в этом замке.
– Она любила проводить время в библиотеке, – прогудел Лассар. – Говорила, что мечтает написать подробные хроники. От первого дня до…
Библиотека? А что, место хорошее… тихое, спокойное. И книг много. Всяких. А если вспомнить, что там, по ту сторону зеркала, обретался большой любитель всяких книг…
– Могла она искать что‑то конкретное? – я огляделась, прикинув, что искать здесь можно вечность. И не факт, что найдешь.
– Вполне.
Что‑то такое, интерес к чему будет сложно объяснить, иначе она просто попросила бы. Влюбленный мужчина многое отдать готов, не то, что какую‑нибудь там книгу.
– Пожалуй… – Лассар тяжко поднялся. И тьма, его окружавшая, качнулась, расступилась, пропуская его.
Он исчез где‑то между ровных рядов, чтобы вернуться с книгой.
Выглядела та… ну не буду врать, что внушительно или зловеще. Были здесь тома и поболее, и пострашнее с виду. А эта… в палец толщиной, пусть и в палец Командора. Не широкая, не узкая. И в темной кожаной обложке, на которой ни знаков таинственных, ни замков.
Ну и кровь не капает.
Нет, книга определенно не впечатлила. Но, кажется, только меня.
Светозарный вскочил.
– Это же… Это ведь… «Книга Тьмы»?
– Скорее уж то, с чего эта самая «Книга Тьмы» писана была, – Лассар положил книгу на стол и провел по обложке ладонью. – Когда‑то… в общем, там, за стенами, ярилась тьма. Тут мы пытались выжить и сохранить разум. Эту вещь сотворил Кай Безумный.
– Он…
– Да нормальным он был. Как по мне.
Сомнительного свойства рекомендация. Но что поделаешь. У каждого свои представления о ненормальности.
– Его Безумным прозвали за то, что он от рода отрекся. Скажем так… он полагал, что все наши беды проистекают от нашей же силы. Что мы, призывая демонов в мир, повелевая ими, нарушаем великое равновесие. И что силы демонические мир отравляют. А во времена Империи это был не самый разумный взгляд. Его терпели, ибо магом он был неплохим, однако терпение иссякло, когда он отказался проводить ритуал и призывать демона.
Книгу раскрыли.
Осторожно так.
– Он искал защиты. А я… мне это тоже никогда не нравилось. Демоны, они… как бы это сказать… не то, что может радовать. Ну а потом, когда все случилось и мы выжили, он и сел писать. Записывать.
Дрожащие пальцы Артана Светозарного коснулись страниц.
– Ну и после уже, когда стало ясно, что мы не позволили тьме вырваться, он эти книги размножил и выпустил в мир. В назидание потомкам.