Пять невест и одна демоница. Трилогия (СИ)

Подхватили.
И…
– Жоржетта? – осторожно спросил Ричард.
– Я, – я моргнула, чувствуя, что еще немного и расплачусь. Вспомнились вдруг все принцессы разом. А я тут… почти голая. Точнее голая, только плащом прикрытая. Только и осталось, что распахнуть жестом профессионального эксгибициониста.
Я вцепилась в плащ покрепче.
– Извини, я… я подумал, что и тебя задеть может. Беспокоился. Стучал. А ты не отвечала.
– Меня здесь не было.
– И дверь приоткрылась.
А вот это уже точно не я. Это Замок. И… и не знаю, радоваться или нет, потому что… ну вот ничего хорошего не получится.
– Я и решил, что, возможно, тебе плохо.
– Мне – нет, только… у меня крылья появились. Огненные. А одежда взяла и… и это когда я прикоснулась. Я в библиотеке была.
Сбивчиво получается.
А он держит. Осторожно так. И чувствуется, что готов выпустить, стоит мне пошевелиться. А я не шевелюсь. Замерла. Смотрю вот. В глаза смотрю и не моргаю, пусть даже слезиться начинают.
– С Лассаром. Хотела с ним кое о чем поговорить… и хорошо, что ты тут. С тобой тоже надо. Это… это касается Замка. И тебя. Твоих родителей. Зеркала… в общем, я запуталась. Думала, он прояснит. А потом вдруг что‑то случилось такое… как не знаю… и он упал. И тьма потекла. Как кровь. Из доспехов. Злая такая. Ко мне. Я её коснулась, а она меня сожрать хотела. Но это не точно. Хотя все равно мне кажется, что хотела. Тогда‑то крылья и появились. Вот… и еще Светозарный пропал.
– В библиотеке? – уточнил Ричард.
– Говорят, что в саду. Но Лассар… он теперь опять, как был… в общем, искать пойдет. С братом Яношем. Это он мне плащ дал, потому как в одних крыльях разгуливать неприлично. Вот.
Я выдохнула и уставилась на Ричарда.
А он на меня.
И… и стоим.
Пялимся друг на друга. Краснеем почему‑то. Во всяком случае, я краснею. И он. Немного. И… и надо что‑то делать, а то я под плащом себя очень неудобно чувствую.
Категорически.
И хвост нервничает, так и норовит из‑под плаща выглянуть. А там и плащ приподнять.
– Я… наверное… мне надо идти? А тебе вот…
– Одеться, – подсказала я.
– Д‑да.
– Надо. Только… не уходи далеко, ладно? Нам и вправду давно стоило бы поговорить… обо всем.
– А…
– Светозарного ищут. Или Лассару не доверяешь?
– Доверяю, – вынужден был признать Ричард. – Главное, чтоб не пришиб, когда найдет.
Ну это да, конечно. Не без того. Но, глядишь, и обойдется. Он старый. Сиречь, опытный.
– Подожди меня, ладно?
Ричард кивнул.
И обещание выполнил. А я… я одевалась очень быстро. Так быстро, что едва не запуталась в юбке. И волосы опять дыбом поднялись.
Рога зачесались.
В общем… выглядела я далеко не принцессой. Хотя… демоница – она демоница и есть. И в кои‑то веки собственное отражение развеселило меня настолько, что я не удержалась и показала ему язык.
А оно обиделось и отвернулось.
И… проклятье, разве это нормально? С другой стороны, какое место, такие и отражения. Я погладила зеркало и сказала:
– Извини.
Отражение показало мне язык. А потом еще и подмигнуло, успокаивая.
А Ричард дождался. Устроился в кресле, откинулся и даже задремал. И в полудреме этой он выглядел настолько умиротворенным, что я замерла, опасаясь разбудить. Стояла и смотрела.
Долго.
Может, целую минуту даже.
– Что‑то не так? – поинтересовался он, не открывая глаз.
– Нет. Просто… показалось, что ты спишь.
– Нет. Здесь как‑то спокойно, что ли, – он погладил гнутый подлокотник. – Так о чем ты мне рассказать хотела.
О чем…
Обо всем. И вопрос тут скорее в том, как рассказывать о подобном?
Я вздохнула. Опустилась во второе кресло, посмотрела на свои руки с длинными черными когтями и заговорила. Как‑то… если не смотреть, то оно проще.
Ричард прикрыл глаза.
Наверное, можно было уйти. Сослаться на какое‑нибудь важное, очень важное дело. Светозарный ведь пропал. И искать надо. Брунгильду проведать, хотя она пришла в себя, но все равно ведь прогулки на ту сторону не проходят бесследно.
И Летицию Ладхемскую.
  
Прочим девам внимание уделить. А он вот сидит и… слушает сбивчивый рассказ. И главное, верит. А ведь она могла бы… соврать?
Демоны часто врут.
Лукавят.
Нет, Ричард сам не сталкивался, но во всех книгах, которые ему в руки попадались, прямо говорилось, что демонам нельзя верить. А не верить не получается.
Он ведь помнит.
Многое.
Или… голова заныла. Так мерзко, протяжно. И в ней будто голоса очнулись.
– …хватит уже! – матушка кричит, но голос её тонет в пустоте зала. – Ты не видишь себя! Ты совершенно обезумел!
Кто?
Отец.
Он стоит, возвышается над нею. Словно гора. Он в черном доспехе, отчего кажется еще более внушительным.
– Я устала, – она же хрупка и бледна, почти полупрозрачна. – Я так устала от этого…
– Ты лжешь.
– Нет, – она покачала головой и коснулась губ.
Сухие.
И когда они касались кожи, то слегка царапали её. Ричард помнит. Он, оказывается, многое помнит.
– Что с тобой произошло, Дан? Ты ведь не был таким. Не был, – она приближается медленно и осторожно. Так подходят к зверю, который опасен.
И отец тоже опасен.
Его рука лежит на мече, но он не ударит.
– Ты любил меня.
– Ты меня приворожила.
– Да? А разве это возможно? – она останавливается. – Вспомни… это ты меня увидел. И… и предложил убежать. А я отказалась. Я тебя боялась. Раньше. Как же… Повелитель проклятых земель. Про них столько всего рассказывают. А ты принес мне цветок. Мне посылали подарки. Ткани. И масла. Однажды даже серебряные серьги. Давно. Отец принимал. Говорил, что так нужно. А ты принес мне цветок. Удивительный. Я никогда не видела таких.
– Ты…
По лицу отца прошла судорога. И он зарычал.
– Ты обещал, что будешь любить меня.
– Я люблю!
– Это не любовь, – она покачала головой. – Что бы это ни было, это не любовь. Ты стал другим. И я знаю, когда все случилось. Только не знаю, как помешать. Изменить. Как вернуть тебя!
– Анна…
– Это мое имя, – рука ложится на доспех. – Ты помнишь. И то, кто я, тоже помнишь? Это все тьма… тебе не стоило ходить туда. Она лжет.
– Ты лжешь, – рука была отброшена и с такой силой, что женщина не удержалась на ногах. – Завтра тебя не должно здесь быть.
– Нет. Я не оставлю сына…
– Это мой сын. И он принадлежит мне…
– Ричард! – голос её мешается с другим. – Ричард, что с тобой… Ричард, очнись! Ну же… проклятье, Ричард…
Он хочет отозваться.
Только тьма мешает, та, которая снаружи, и та, что обжилась внутри. Она другая, колючая, она не собирается признавать Ричарда хозяином.
Разве может быть хозяин у тьмы?
  
Глава 19О том, что важные решения даются нелегко
 
«Взмахнул проклятый чернокнижник рукою, и вышли пять молодцев, один другого краше. И сказал тогда он девице: Выбирай любого, твоим станет. Будете жить‑поживать и горя не знать. 
Но покачала девица головой: 
– Не надобны мне твои молодцы завороженные, и любовь наведенная их тоже не нужна. Иссушит она душу, измотает сердце. Думаешь, не знаю, что счастья этого год отпущено, а после и он, и я в могилу сляжем? 
– Чего же ты хочешь, девица? – удивился чернокнижник. – Нет тут иных женихов. 
– Как нет? А ты?» 
Сказ о чистой душой деве и проклятом чернокнижнике. 
Яр поднял цепочку и пальцем ткнул в камень. Камень качнулся. Влево. И вправо. Крутанулся.
– Красивенький, – сказал Яр и камень вернул. – Что делать станем?
– Мне вот тоже интересно, – Мирослава сунула вещицу в кошель. – Что нам делать‑то?
– Выкинуть?
– А Старомыслу что я скажу?