Мертвоводец (СИ)

В какой-то момент Чирик все-таки прекратил ерзать и остановил взгляд на мне.
– Марагаз… Я все сделаю, буду служить тебе…
Ага, слышали уже.
– …только спаси Лемию! Она… она…
Вот чего я точно не ожидал, так это того, что он заревет. По-детски, навзрыд. Вот же эмоциональный товарищ. А ведь минут за десять до этого сладко спал. По мертвозрению это было заметно. Не то, что сладко, а то, что спал. И вот уже глаза втянул, страдает, слезы текут. Посмотреть бы хоть на эту Лемию. Хотя, с ней же вроде случилось что-то… Да уж, блин.
– Сумила говорила… можно исправить, – вспомнил я.
– …рралова тыра ты, марагаз… – ответил Чирик, всхлипнув. – Как исправить… Только… овум’кару… или ты марагаз!
Ну вот, хоть какие-то варианты
– А… овум’кару это что?
– Ты наверное, самый глупый из всех марагазов… шакта, а не марагаз… кха!..
– Что такое овум’кару? – повторил я вопрос.
– Лечилка…– ответил Чирик, прокашлявшись. Не знаю, чего он закашлял, когда меня обзывать начал. Я тут не причем. – Камень магии…
Гм… нет, не камень магии, а магокамень… нет, коряво как-то… Магоэлемент! Это слово я выучил и, главное, понял, пока слушал разговоры у костра. Чирик его тоже произносил, но раньше я не понимал, что речь не о конкретном предмете, а почти о всем, что содержит магию. Искатели тем и занимались, что искали по лесам и болотам эти магоэлементы. За счет этих штук и работали катастры, манусы и вроде как вообще все магическое. Правда, тогда непонятно, почему часть людей в мертвозрении горела желтым, а часть желтым с красным. Видимо, в людях магия тоже содержалась. Если на Земле накидаться в компании мало знакомых людей, то можно проснуться в ледяной ванной без одной почки, а если здесь… что вырежут? Мозжечок? Печень? Или всего через мясорубку пропустят? Ладно, это пока догадки.
– Где найти этот магоэлемент?
– Да ты… – Чирик начал говорить, но увидев, что я снова собрался… ему ничего не сделать, явно проглотил несколько слов. – Нигде его не найти! Один раз во много кругов находят. И брать его нельзя.
– Почему?
– Умр… нет, можно брать! Я перепутал, бери его марагаз, не умрешь! Хорошо будет! Хир торчать будет и бабы все к тебе побегут!
– И ойр тоже?
– Да, марагаз! Много ойра будет у тебя! И кантов, и оревонов! Если увидишь, бери сразу!
– Понятно.
Короче, не вариант с этим «овумом». Судя по тому, с какой скоростью Чирик переобулся, там не хилые побочные эффекты. Болезнь вылечится, но в отместку в плоскую Землю поверишь или хобот из спины вырастет. Не вариант.
– А марагаз, значит, может помочь…
– Спаси Лемию, марагаз!!! Что хо… кха…
А тот мужик, которому у костра повязку меняли? Он был укушенный, и в мертвозрении… выглядел просто «желтым». Я не присматривался, но все-таки в двух метрах сидел. Если и было остаточное проклятие, я его не разглядел. И не факт, что должен был. Еще неизвестно, марагаз я или какая другая невиданная зверушка.
– Если я смогу, – произнес я после паузы, – то я помогу Лемии.
Формально я не врал. Я бы всем помог, если бы знал как. Но я не знал. И потому… совесть моя натянулась до состояния струнки и слегка звякнула. Вроде не порвалась, но… блин, ну не знал я, как еще сделать!
– Марага…
– Не ори!
Вот, что за человек!
– Я ей помогу… если смогу. А ты будешь помогать мне… Будешь отвечать на вопросы… Не будешь говорить, что я марагаз. Согласен?
– Согласен, марагаз!
Идиот.
– Говори, не кричи, – произнес я нарочито медленно. – Говори тихо. Бандар, что он делает в деревне?
– Он держала теплой.
Так, вроде успокоился, наконец. Я проверил мертвозрение – часть людей в доме спали, часть нет, но к нам никто не подкрадывался. Хорошо.
– Он здесь… давно?
– Где? – Чирик в удивлении вздернул веки, заерзал, пытаясь заглянуть мне за спину.
– Да не в твоей… не здесь! В деревне в вашей давно?
– Нет, – Чирик мотнул глазами вправо-влево. – Не давно.
– Когда он… приехал?
– Он не приехал, он всегда здесь был.
Э-э…
– Но ты сказал, что он не давно здесь!
– Он не давно.
Если бы не искренне удивленное лицо, я бы обязательно решил, что он издевается. Блин. Английский я немного знал, и он от русского, по большому счету, мало отличался. Слова выучил – и вперед. Тут же и глазная жестикуляция, и вот какие-то логические особенности. Интересно, а «давно» и «очень давно» тоже принципиально разные вещи? Хотя, может, это у Чирика мозг особенный, а с языком все в порядке.
 
– Сам ты сколько здесь?
– Давно.
Честное слово, уравнения из «Гегель, Эшер, Бах» Хофштадтера было проще решать, чем с Чириком общаться. Но, стоит признать, не менее интересно.
– Что такое Хамртум? – спросил я, решив все же чуть перевести тему.
– Хамртум.
К этому я был готов, даже возмущаться не стал. Когда в первую неделю учился у искателя языку он, порой, очень упрямую тугодумность проявлял. Дерево для него всегда было деревом, а катастр катастром. В шарады он бы играть не смог. Но, спалив пару миллионов нейронов, я определил алгоритм, по которому из него можно что-то вытащить. В этот раз, у меня ушло минут пять – хороший результат! – но я выяснил, что Бандар хотел, чтобы я проводил кого-то к каким-то развалинам. Какого-то ли замка, то ли башни.
– Ты знаешь, где Хамртум?
– Нет, марагаз! – глаза у Чирика замотались вправо-влево с такой скоростью, что грозили пробить дополнительные отверстия в стенках черепа.
– Что там?
Искатель начал скулить, но отвечать отказывался.
– Я должен знать… чтобы Лемии помочь…
Его взгляд остановился. В глазах появилась такая надежда… Я почти физически ощутил, как где-то в аду под мой будущий котел черти подкинули пару поленьев.
– В Хамртуме живут рраловы нгор’о. И все марагазы всегда из Хамртума, марагаз.
– Все?
– Все, марагаз.
Хм, не так уж и плохо. Значит, я не марагаз. Я ведь не оттуда.
– А где Хамртум?
Спустя еще полчаса расспросов я примерно выяснил, что мне предлагал «индеец». Достоверно о Хамртуме Чирик ничего не знал, но попасть туда очень мечтал и очень не хотел. Да, такое бывает. Чтобы добраться до него, нужно было зайти глубоко в лес. И даже известно куда идти. Вверх по левому берегу Костлявой в течение 5–7 дней. Если прикинуть, от ста двадцати до ста семидесяти километров. И все об этом знали, но никто туда не ходил, потому что страшно. Считалось, что там гнездище злобных магических «суперов» – нгор’о. И не только их. Даже просто дойти туда сложно, потому что лес кишит инуями. А инуи – это всевозможные зверьки, внутри которых содержатся магоэлементы. Жулы с болота и ришты, которые по Костлявой рассекали – тоже инуи. Как я понял, за счет магоэлементов почти все инуи умели делать какую-нибудь магическую фигню. Жулы – маскировались, ришты – светились и плавали со скоростью водных мотоциклов, ну и так далее.
Судя по всему, Бандар решил, что раз меня мертвецы не трогают, то нгор’о тоже трогать не станут. Причем, не только меня, но и всех, кто будет рядом. Ну а рядом с Хамртумом, как уверял Чирик, можно было насобирать кучу крутых магоэлементов. Как я понял, магоэлементы не всегда содержались внутри смертоносных инуев – иногда просто росли на деревьях, как яблоки. И вблизи деревни все такое давно оборвали, а там рядом с Хамртумом, видимо, нет.
Если Бандар хотел предложить это, то… я не согласен. Потому что это авантюра. Если там правда много «суперов», то там и «черных суперов» наверняка много. Причем магических. А меня всего один чуть не прикончил.
– А овум’кару там есть? – спросил я. Если это настолько крутая лечилка, то может, она и мне пригодится? Разумеется, если я несколько найду, то и на Лемию хватит. А если одну…
 
– Нет, марагаз…
Ну вот неважно. Там даже одной нет. К тому же, побочные эффекты, которыми Чирик пугал. Обойдусь.
– А сам Хамртум? – спросил я. – В нем что?
– Нгор’о, марагаз… я же сказал… совсем у тебя, марагаз, волосы в голову растут…