Наглый. Плохой. Злой (СИ)

— Видеть тебя в своей одежде пиздец заводит. Я так скучал.
— Я тоже очень соскучилась. Очень.
Тянусь и целую первая, чувствуя под собой упругий бугор.
  
ГЛАВА 24
 
ЯНА
Мне кажется, я схожу с ума, но иначе поступить просто не могу. Не могу отказаться от человека, который так упорно пробирался к моему сердцу, хоть в глубине души и понимаю: он может недооценить врага и все закончится плохо, насколько это вообще возможно.
  
Но стоит ему просто прикоснуться ко мне, как дурные мысли выветриваются из головы. Губы сами тянутся отвечать на жаркие поцелуи, а внизу живота тяготеет такой предательский огненный узел, сворачивающий нутро на раз-два.
Леша накрывает меня собой и запрокидывает ноги к себе на поясницу, я плотно сплетаю их, сама толкая парня на себя. Мне в моменте кажется, что я сошла с ума, с таким остервенением отвечаю на все, что он делает. Просто на все.
Сердце выпрыгивает из груди, а по коже разрядами тока скользит наслаждение от прикосновений. В голове раскаты грома стирают все намеки на адекватное восприятие реальности.
Я только жадно рассматриваю поджарое тело, которое накрывает меня собой.
Резко он отрывает мои руки от себя и поднимает выше, блокирует у меня над головой, и зубами поднимает одежду. Когда зубы прикасаются к коже, я вздрагиваю, а следом утопаю в запредельных ощущениях ласк языка.
Врезается в меня всем телом, заставляя испытывать судороги наслаждения. Губы дрожат, когда над ними больше не измывается рот Давыдова, не кусает, не вгрызается до ощутимой боли и пульсации во всем теле от ласк на грани запретной грубой нежности.
По вене пульсируют отголоски зависимости от таких прикосновений.
Я не понимаю, как и в какой момент он стал буквально всем, о чем я теперь думаю. Вероятно, впервые в жизни я так влюбилась, просто как будто бы это стало предрешенным событием, в котором я не смогла бы предпринять ничего, да и отказаться тоже.
Леша врезается губами в мою грудь и всасывающими движениями доводит до края. Второй рукой резкими движениями сжимает ягодицы, непременно оставляя синяки на коже, но вместе с тем и невидимые следы, которые оттесняются синхронно в душе.
На месте шрамов расцветают невидимые узоры любви.
Леша опускает и целует мои руки, каждый пальчик, и языком обводит подушечки прежде чем провести губами до маленькой косточке возле запястья и поднять на меня мутный взгляд, в котором запредельно много любви и восхищения.
Захлебываюсь в эмоциях, когда бедрами он толкается в меня, но не входит, лишь проезжается и заставляет хрипло застонать ему в рот. Горячая плоть заставляет сознание размываться, а вместе с ней и всему здравому смыслу, что еще теплился какое-то время во мне.
Надавливаю пятками на уже оголенные ягодицы и сама подаюсь бедрами вперед, но Давыдов тормозит, слизывая дрожь моих губ и стекая в поцелуях ниже, надавливая пятерней на грудь, вынуждая меня при этом упасть на кровать. — Шш, расслабься, моя хорошая, — тихо шепчет мне в грудь, а затем продолжает свои пытки с истязанием нежной плоти ртом, посасывает и облизывает, снова и снова повторяя одно и то же, пока я не начинаю извиваться под ним, выпрашивая продолжать.
Разве можно так мучительно долго не давать мне главного.
Протестующе упираюсь двумя руками ему в плечи и толкаю от себя, но не получается, это ведь как скалу толкать.
— Я хочу сама, — поднимаюсь и едва касаюсь ярко очерченных губ, которые способны как на нежные поцелуи, так и на жестокие ласки.
Я пульсирую от недополученного, и почти на грани заставляю Лешу лечь на спину. Сама же с упоением рассматриваю выточенное тело, переполненное натренированными мышцами, пульсирующими от любого движения.
Жадно вожу ледяными ладошками по огненной коже и впитываю в себя натренированное тело на молекулярном уровне. Наклоняюсь и втягиваю легкий запах пота, который почему-то не вызывает во мне омерзения, наоборот, немыслимое наслаждение процессом.
Целую во впадинку возле шеи и мягко стекаю вниз, продолжая ласки руками. Трогаю везде и всюду, как если бы это было бы всем, что мне вообще в жизни надо. От трепета меня трясет и прокручивает, немыслимым желанием переполняется тело.
Леша напряжен, и это чувствуется, когда поцелуи становятся все ниже, и приближаются к паху. Втягиваю запах влажного тела и прикрываю глаза. Обвожу языком местечко под пупком, улавливая импульсы сильно ниже.
Второй рукой касаюсь твердого члена и обвожу по крайней плоти, на что Леша запрокидывает голову и шипит мне:
— Просто сядь на меня, блять, и все, и этого будет достаточно.
Я сажусь тут же, но не так, как думал он. А лишь касаясь ягодицами стоящего и подпрыгивающего члена. Леша же резко распахивает глаза и вперяется в меня, облизываясь, и приподнимая бедра так, чтобы я тоже подпрыгнула. Все его внимание приковано к подпрыгнувшей груди.
— Издеваешься? — рычит и тянет руки ко мне, но я тут же легонько шлепаю по ним, не давая прикоснуться к себе. Он же включается в игру и поднимает руки вверх, мол, “я пас, конечно, пас. Терплю и все такое”.
Я еложу на нем и продолжаю трогать кубики пресса, которые вообще впервые вот так вот трогаю в принципе, потому что не было у меня подобного опыта. И хочу трогать. Вот и трогаю…
Он очень красивый. Настолько, что даже не верится. Из того рода парней, которые буквально выглядят как олимпийские боги, но всегда казались для тебя чем-то недостижимым.
Накрываю ладошками грудь и прогибаюсь в пояснице, отчего грудь призывно выпячивается. Леша прикрывает глаза, выдыхает и рывком тянется ко мне, резко перекидывает меня так, что теперь сверху он, раздвигает мои дрожащие ноги и резко вторгается, вырывая из горла стон наслаждения.
Через пару толчков я, слишком заведененая, улетаю первая, а Леша переворачивает меня на живот. В ответ я прогибаюсь в удобной позиции и чувствую, как он медленно входит в меня со спины и наваливается, придавив собой до хрустящих позвонков. Вот так распластанная под ним я ощущаю мягкие толчки, мучительно медленные, но запредельно приятные.
Перед глазами взрывается фейерверк.
Одновременно с этим он массирует пульсирующую горошинку пальцами, снова и снова прокручивая меня в мясорубке эмоций.
Поворачиваюсь к нему и ловлю губами смазанный поцелуй, захлебываюсь в нем. Снова целую и снова ловлю толчки, растекаясь под парнем.
В какой-то момент ритм сбивается, и вот уже срывается в бешеную гонку, в которой я больше ничего не понимаю, полностью вверяя себя в руки Давыдова.
Второй оргазм разрывает реальность надвое. Леша толкается в меня глубже, и кончает в меня снова.
Снова в меня и снова без защиты.
— Пиздец, как я люблю быть в тебе вот так, — шепчет мне в макушку, все еще обнимая так, что дышать я больше не могу.
  
ГЛАВА 25
 
ЛЕША
Тренер каждый день напоминает о грядущих сборах, чтобы я был готов, что называется.
А я всегда готов, только нарушаю каждый день главную заповедь босса: не трахаться перед сборами. И нарушу еще одну. “Не трахаться на сборах”, потому что если я не буду трахаться с Яной, я сойду с ума и не выйду на ринг.
Я одновременно вмазываюсь в еще одно мероприятие, благодаря которому собираюсь уничтожить человека, не отвечая за это перед законом.
Разрываюсь между своей жизнью в маленьком вакууме с Яной, где нет никого, кроме нас, и той жизнью, где показушно играю свою роль, человека, у которого все заебись по жизни и вообще, который тренит каждый день, готовится к сборам и главному поединку.
  
Вот только мне насрать на общепринятый для остальных главный поединок.
Сижу в кафе, где у меня встреча с человеком, который притягивает ближе мою заветную мечту.
В кафе заходит знакомая мне девушка в довольно скромном одеянии. На лице огромные солнцезащитные очки, как будто это могло бы скрыть ее.
Я сижу за столлом и нетерпеливо постукиваю пальцем, выпивая уже вторую чашку кофе.