Кукловод (СИ)

— Что⁈
Брови Виталия подпрыгивают на лоб, а лицо вдруг бледнеет. Его дыхание становится быстрым и прерывистым. Отступив к стене, он сжимает и разжимает кулаки, и выглядит так, будто его вдруг охватил ужас.
— Дядя, вы в порядке?
— Да. Нет. Подожди секунду, — отвечает он. Сняв очки, он вырывает из нагрудного кармана платок и вытирает лицо от выступившей испарины.
— Это что, паническая атака? — спрашиваю я.
Виталий быстро-быстро кивает в ответ. Немного придя в себя, он надевает очки обратно и тяжело сглатывает, а затем говорит:
— Савченко не сам уволился, это я его уволил. Потому что стал подозревать, будто он занимается корпоративным шпионажем. Были основания так думать. Теперь выясняется, что он… получается, он работал на этого кукловода?
— Похоже на то, — говорю я.
— Это какой-то кошмар. Как глубоко этот ублюдок запустил свои щупальца в Династию⁈ — Виталий достаёт из кармана телефон. — Я прикажу найти Савченко, его нужно допросить. Когда он подписал договор с наёмниками?
— Судя по дате в документе, в начале января. Выходит, уже после увольнения, хотя дату Анатолий мог поставить и неверную. У него могла сохраниться печать Династии?
— Нет, исключено, — дядя мотает головой, крепко стискивая телефон в руке. — Корпоративные печати запрещено выносить из здания.
— Тогда это вообще не он подписал договор. Кукловод использовал его имя, чтобы заставить меня подумать, что это вы отправили наёмников следить за мной. Кстати говоря, в открытой базе данных Савченко до сих пор числится сотрудником Династии. Это ещё раз говорит о том, что у кукловода сильная структура внутри компании, — хмуро говорю я.
— Ты не представляешь, насколько, если он способен делать такие вещи. Мы этим займёмся! — решительно говорит Виталий.
— Конечно. Это одна из главных задач. Но вы хотели поговорить о чём-то другом, не так ли? — спрашиваю я.
— Да. Позволь для начала задать вопрос. Ты же не думаешь, что кукловод — это я?
— Вас можно подозревать, — честно отвечаю я.
— Понимаю. Хитрый дядя Виталя, который уже плёл против тебя интриги. Подходящий кандидат на роль главного злодея, — кривится он. — Не знаю, как убедить тебя, что я бы никогда не стал провоцировать войну. Даже если предположить, что я хочу развалить род изнутри, чтобы завладеть креслом гендиректора… Это слишком.
Покачав головой, Виталий убирает телефон в карман и смотрит мне в глаза:
— Вот тебе правда, Александр. Я действительно хочу занять главный пост в Династии, когда князя не станет. Но я добиваюсь этого другими способами. Устраивать войну между кланами, подвергать угрозе наш род… Я бы никогда на такое не решился. Слово чести.
Когда он произносит эти слова, я ему верю. До меня вдруг доходит, что дядя, который буквально помешан на вопросах безопасности, ни за что не стал бы использовать войну как метод.
Не говоря уж о том, что Виталий никак не мог организовать то покушение тридцать лет назад. Он тогда был ребёнком и сам чуть не погиб. А то, что покушение и сегодняшние события связаны, я почти уверен.
Выходит, что Виталия можно вычеркнуть из списка подозреваемых.
— Я вам верю, — кивнув, говорю я. — Простите, что думал на вас.
— У тебя были причины. Всё в порядке, — вздохнув, дядя поправляет очки и произносит: — Я хочу поделиться с тобой кое-чем. В семье знают о моей паранойе и относятся к ней как к причуде. Не воспринимают всерьёз. Может быть, ты отнесёшься по-другому.
— О чём речь?
— За мной следят, Александр, — понизив голос, отвечает Виталий. — Уже давно. Всю жизнь, насколько я могу судить. Но в последнее время особенно активно.
— Следят за вами всю жизнь? — уточняю я.
— Да. С тех самых пор, как мама погибла. У меня всегда было чувство, что тот, кто сделал это, хочет меня добить. Или свести с ума. Я понимал, что у нашего рода много врагов, не говоря уже про папарацци, и заставлял себя поверить, что нет никакого единого замысла. Но теперь, когда вы стали говорить про этого кукловода… — Виталий громко сглатывает, — я думаю, что это он. Он убил мою мать тридцать лет назад и всю жизнь держит меня под колпаком.
  
— Не исключено, — медленно произношу я.
— Александр, помоги мне! — дядя хватает меня за руку. — Помоги разобраться с этим. Надо найти этого мерзавца и уничтожить его. Может быть, тогда я наконец-то смогу вздохнуть свободно. Впервые с того момента, как случилось то покушение.
В голосе Виталия звучит почти мольба. Я вдруг представляю себя на его месте и понимаю, насколько он испуган и как измучен собственной паранойей. Для которой, к тому же, есть веские причины.
Максим был прав. Виталию страшно, и теперь я понимаю, почему.
Положив руку ему на плечо, я твёрдо говорю:
— Конечно, дядя. Я вам помогу. Мы вместе найдём кукловода и накажем его за всё. Я не считаю вас сумасшедшим и знаете, что? Вы можете вздохнуть свободнее уже сейчас. Потому что мы знаем, что враг действительно существует. Нам остаётся только вычислить его.
Виталий неожиданно обнимает меня и тихо говорит:
— Спасибо, Александр. Спасибо. Уверен, у нас всё получится.
— Да, если мы будем действовать все вместе, — отвечаю я.
— Будем. Я на твоей стороне, и сделаю всё, чтобы другие тоже прислушались. Идём, пора продолжить совет, — Виталий кивает в сторону каминного зала.
Молча киваю, и мы вдвоём направляемся в комнату.
После этого разговора я чувствую облегчение. Теперь можно забыть о том, что Виталий — враг. Да, он действовал против меня, но я готов простить его за это. В конце концов, сейчас нам и правда лучше объединиться.
Когда подходим к двери, у меня в кармане звонит телефон. Бросаю взгляд на экран и вижу, что это Виктор.
— Мне нужно ответить, — говорю я.
Дядя молча кивает и заходит в комнату, я отхожу в сторону и беру трубку.
— Да?
— Александр, мы на месте.
— Уже? — удивляюсь я, глянув на наручные часы. — Быстро вы.
— Так мы на самолёте прилетели. Успели на ближайший рейс. Ещё часть ребят едут на машине, будут через пару часов, — говорит Вик.
— Отлично. Как обстановка?
— Взяли село под контроль. Договорились с главврачом и начальником местной полиции. Никто и на выстрел не подойдёт. Я заходил в палату к нашему больному, он… в плохом состоянии. Врачи не дают прогнозов, но худшее вроде бы позади.
Моё сердце невольно сжимается от этих слов. Если врачи не дают прогнозов — это плохо. Как знать, сможет ли Сергей выбраться из комы. И даже если выберется — сможет ли вернуться к полноценной жизни. Судя по словам Оксаны, ему сильно досталось.
— Оставайтесь в готовности, — говорю я. — Если увидишь что-то подозрительное, сразу звони.
— Конечно. На связи, — говорит Виктор и кладёт трубку.
Я стою в коридоре, раздумывая, стоит ли делать то, что я так хочу сделать. Затем всё-таки решаюсь и пишу сообщение матери: «Он жив, но в коме. Не обнадёживайся и никому не говори».
Глупо, наверное. Зачем давать маме надежду, если есть вероятность, что Сергей умрёт? Но держать её в неведении я тоже не хочу.
Ставлю телефон в беззвучный режим и захожу в комнату. Все смотрят на меня, а Юрий с издёвкой говорит:
— Наконец-то. Господин вернулся, можем продолжить совет.
— Простите, что заставил ждать, — невозмутимо произношу я. — Давайте, и правда, продолжим. Мне есть что сказать.
— Сначала я кое-что скажу, — строго говорит князь и проходит во главу стола. — Пока тебя не было, Александр, мы пришли к выводу, что у нас есть ещё один враг, кроме кукловода. Император.
— Согласен, — я киваю. — Насколько мне известно, он двумя руками за то, чтобы война между кланами всё-таки случилась.
— Да. И я придумал способ, как можно заставить его отступить. Или хотя бы узнавать о его задумках раньше, чем он что-либо сделает.
— Что за способ? — глядя на Григория Михайловича, спрашиваю я.
Князь не отвечает. Другие тоже молчат. Только Юрий, садясь на стул, с усмешкой говорит: