Секреты серой Мыши (СИ)

С другой стороны возникла проблема со срочной заменой основного блюда в меню с рыбного на мясное. Ибо герцогиня наверняка знала об аллергии долгожданной гостьи на эту самую рыбу. Поблизости как раз оказалась я и была в срочном порядке отправлена на кухню, передать информацию о необходимых коррективах.
На кухне я застала неожиданную картину: Лукреция (вообще-то — самое первое лицо на кухне) собственноручно колдовала с какой-то на глазах густеющей субстанцией, то приближая сотейник к печи, то отодвигая его, без конца поднося открытую ладонь к посудине.
Передав поручение герцогини, я всё-таки не удержалась и спросила, что она делает и почему вообще своими руками занимается готовкой, ибо при таком количестве помощников имеет все возможности вообще ничего не делать самой — просто раздавать поручения.
— Э-э, нет, мадемуазель Таис, некоторые блюда, как например этот заварной крем для завтрашнего торта, я готовлю исключительно сама — здесь весь секрет в точном соблюдении определённой температуры. — пояснила она.
Как оказалось, Лукрецию переманили за очень хорошую прибавку к зарплате из другого приличного дома. Подобного особого отношения повариха удостоилась за выдающийся кулинарный талант и обширнейшее меню, хорошо расширенное не боявшейся экспериментов женщиной за счёт новых интересных блюд.
— Да, стабильные семьдесят пять — восемьдесят градусов. - отметила я, автоматически поднеся руку к посуде с будущим кремом.
И тут меня осенило. Она пользуется тем самым даром, который обнаружился и у меня! А я ведь за ненадобностью совсем уже позабыла про эту свою странную особенность, перестав даже замечать постоянное ощущение температуры окружающтх предметов!
— Выходит, не я одна в этом мире обладаю столь необычными особенностями. - в голове всплыл образ доктора, с сосредоточенным видом водящего руками вдоль моего избитого тела — явно диагностика, — Просто здесь об этом даже не говорят, используя свой дар как обыкновенный навык. Как какой-нибудь поэтический талант, например. Обалдеть. Будет жаль, если в будущем, с ростом технического прогресса, здесь атрофируются эти чудесные способности за банальной ненужностью.
Теперь я знала, как смогу соблюсти необходимую температуру самого процесса запекания полуфабрикатов.
К слову сказать, мне потребуется духовка! Этот вопрос переместим к мясорубке.
А ещё, существует такая головная боль — как вообще получить возможность легально вырваться из дворца. Возвращаться домой — нельзя. Должность фрейлины при герцогине — это в самом деле по здешним меркам очень престижно. Добровольно от такого места никто в здравом уме отказываться не будет. Для здешних это немыслимо. Поэтому, если я в самом деле заявлюсь в «отчий дом» с предложением «а не организовать ли нам небольшой колбасный заводик», меня однозначно прям с порога определят в психушку. Даже Марк не поймёт. Как не крути — а он тоже продукт своего времени.
Так что, придумывать надо что-то радикально другое. Искать место, какую-нибудь подходящую женщину для совместного проживания. Девушке моего возраста и социального статуса не просто неприлично, а по определению невозможно жить без хотя бы компаньонки. А где её взять? И где вообще жить?!
Проблемы посыпались, как замороженные пельмешки из пачки! Да, кстати о пельмешках…
— Боже! Мне, таки, наконец, снова по-настоящему интересно жить! — разгораясь воодушевляющим азартом рассмеялась про себя я.
  
Глава 33
 
Единственное, на что я ещё позволила себе потратиться — жутко дорогой маленький блокнотик с пишущими принадлежностями. Это нужно было сделать, чтобы не держать все идеи и расчёты в голове.
Праздничные мероприятия, организуемые во дворце, из обременительной повинности (как-то стала потихоньку «напрягать» эта роль «говорящего попугая») превратились в полезные, с большим нетерпением ожидаемые события.
Одной из обязанностей фрейлин было развлечение гостей светской беседой. Ну, вроде как, чтобы никто не имел шанса заскучать. Вот этой-то возможностью я и стала пользоваться, что называется «во всю матушку», внимательно приглядываясь к гостям и осознанно выбирая собеседников.
 
— Своих будущих первых покупателей нужно «знать в лицо». - приговаривала я, сосредоточенно обозревая публику на очередном «рауте».
Благодаря моим, ставшим уже традиционными «чтениям», высокие персоны относились ко мне вполне благосклонно. Поэтому, было достаточно легко заводить ни к чему не обязывающие беседы, оставляя за собой приятные впечатления.
Следует отметить, что интересовала меня именно женская часть аудитории. Причём, это были либо фееричные барышни, диктующие правила высокой моды не только в нарядах, но вообще в любой отрасли жизни, либо наоборот — умные, добротные хозяйки богатых поместий. Именно они принимают решения о бытовых моментах жизни своих семей.
Внимательно понаблюдав за ними, я рассудила, что не стоит волновать дам чересчур заметной внешностью и использовала свою «серость» на сто процентов. Как и везде, барышни очень уж ревносто конкурировали в претензиях на роль первых красавиц в местном бомонде и готовы были «заклевать» любое новое более-менее симпатичное лицо, имевшее несчастье появиться на горизонте. Ну что ж, вы самые прекрасные? Пожалуйста-пожалуйста! Как говорится, кто бы спорил, меня это более, чем устраивает.
Не используя декоративной косметики, только слегка припудривая брови и ресницы, я становилась различимой на фоне интерьера, но не раздражающе-яркой. Можно сказать «миленькой». Именно этого эффекта я самым коварным образом и стремилась добиться — стать для них комфортной и уютной, как старый, тёплый, любимый плед.
Наблюдая за всеми за столом, потом делала себе пометки: графиня такая-то очень любит попробовать «новенькое», другая — сама не ест, но мужа кормит, и так далее.
Работать с женщинами — это, знаете ли, тот ещё головняк. Не то, что с мужиками. Я буквально ухахатывалась, наблюдая, как ловко местные модницы манипулировали сильной половиной «общества» — ресницами похлопала, сделала губки «дудочкой», бровки «дурочкой» — и готово. Прелесть. Но не наш вариант.
Ни одной минуты моя дурная голова, как говорят, теперь не знала покоя сама и не давала оного ногам.
Вторым пунктом задач, надлежащих к исполнению, в моём блокноте стояло создание нитрита натрия. Это был один из самых сложных вопросов. Всё-таки я не химик и живу нынче во времена, в которых ещё очень не скоро появятся даже элементарные чистые селитровые удобрения, как в наших современных магазинах, типа «Весёлый огородник». Оттолкнуться вообще было не от чего.
А мне эта волшебная смесь, повторюсь, была нужна до зарезу. Именно она придаёт, в конечном итоге, любому колбасному изделию тот самый аппетитный розовый цвет (не являясь при этом в прямом смысле красителем), размягчает пищевые волокна, делая продукт более нежным и, самое важное, блокирует развитие бактерий — провокаторов ботулизма. А это: первое — безопасность, и второе — в разы увеличенный срок хранения.
Я просто вывернула свою память на изнанку, стараясь восстановить последовательность её создания. Схема получалась такая: растворить щёлочь в воде (ну, это ерунда — золы в этом мире предостаточно), добавить азотную кислоту, выпарить воду, высушить и получить таким образом нитрит натрия — очень опасное вещество, в чистом виде, вообще-то, являющееся ядом.
Затем этот самый нитрит натрия в пропорции 0,6 процента на килограмм смешать с обычной поваренной солью. Дабы избежать неравномерности смеси, соль сперва надлежит растворить в воде. Полученный бурдомес снова выпарить и высушить.
 
Але-оп! Получается пищевая нитритная соль, которую потом уже в разных пропорциях смешивая опять же с обычной солью (в зависимости от того, что это будет — купаты, колбаса варёно-копчёная или сыровялка) и использовать в производстве.
— Всё это, конечно, прекрасно, — вздохнула я, давая небольшой перерыв голове, — но остаётся такой малю-у-усенький вопросик: где саму азотную кислоту брать будем, а?