Секреты серой Мыши (СИ)

Они были чудесной парой. Не проявляя внешней показной нежности, умудрялись производить на редкость гармоничное впечатление. Он до сих пор любил её. А она — его. Это было понятно просто как данность. Мне было невыносимо мучительно огорчать их столь печальными вестями.
Слушали меня практически молча. Лишь Марк всё сильнее багровел лицом, а его жена издавала тихие междометия, прикладывая руку с платком то к губам, то к груди.
Но, в целом, хозяева стойко приняли мой рассказ. Причём ни на секунду не усомнились в правдивости изложенных фактов. Кто, как ни они, лучше всех знали собственную дочь.
Чувствуя себя гадкой ябедой, я всё-таки просила этих людей приехать и взяться за восстановление порушенного баронского хозяйства. И не дать испортить или обидеть их чудесного маленького внука.
Расспрашивать о прчинах их столь ограниченного общения с дочерью, естесственно, не стала. Насколько я поняла, Лаура всего лишь раз привозила Тео к бабушке с дедом, и ни разу не пригласила их в свой новый дом.(Не считая свадьбы) Судя по тому, как фыркал Марк при упоминаниях о Рауле, зять ему не нравился. Закралось подозрение, что дочь каким-то образом нашла способ выкрутить властному отцу руки и выйти замуж вопреки его воле. Но всё это оставалось на уровне догадок.
— А купец — молодец! — думала я, завершая повествование, — Такой точно не уронится в аристократический обморок от вестей, которые я ему привезла.
Хотя стало ясно, как белый день, что то, во что выросла их единственная дочь, является их с женой общей глубокой родительской болью.
— Собирай вещи, завтра же выезжаем! — гневно потыкав в сторону жены пальцем, но так и не подобрав нужных слов, он шумно выдохнул и, раздражённо вбивая ноги в пол, удалился в кабинет.
До нас ещё некоторое время доносились гулкие шаги, потом чудовищно громко шандарахнула дверь и всё стихло.
И тут же, прям молниеносно в доме началась удивительная, почти бесшумная суета.
Я с восторгом и изумлением наблюдала, как слуги, словно озабоченные муравьи, засновали по комнатам, организовывая хозяйские сборы. Причём каждый деловито бежал сторго в заданном направлении, чётко выполняя свою обязанность.
Управляла всем этим прелюбопытным процессом сухопарая немолодая женщина в сдержанно-строгом платьи с замурованным «под горло» стерильно-белым воротничком. Сквозило в ней нечто иноземное. Я бы нисколько не удивилась, если бы экономка (а это была именно она) оказалась немецких кровей.
— Ай, да хозяин! Вот это организация! Вот это дисциплина! — восхищённо едва не присвистнула я, — Такой управленец и страну поднять может — не то, что какое-то там захудалое баронство.
Поражало ещё и то, что прямого указания слугам никто не давал. Такое впечатление, что они только и ждали где-нибудь за углом отданного в пространство распоряжения хозяина и тут же приняли его в исполнение под руководством строгого дирижёра.
— Пойдём, дорогая, я покажу тебе твою комнату. — с мягким вздохом обратилась ко мне Клотильда, — Роза (Мать честная, ну как угодно можно было назвать этого цербера в юбке, но никак не Розой. Кстати, точно немка.), приготовьте чай.
Железная на вид фрау кивнула и сделала в сторону короткое движение рукой. Как оказалось, этого было достаточно, чтобы нужный человек моментально озадачился вопросом нашего с хозяйкой чаепития. Как это работало — мне было непонятно. Но главное — результат. В душе моей крепло убеждение, что я не зря проделала весь этот путь, и ставка на родителей Лауры обязательно сыграет.
  
Глава 21
 
Небольшая гостевая комната, которую мне выделили в качестве временного пристанища, располагалась на втором этаже и тоже отличалась уютным минимализмом. Деревянная кровать без балдахина, но с удобным матрасом и мягким одеялом. Маленький косметический столик с зеркалом. Плотные тёмно-коричневые шторы, такого же цвета коврик на полу перед кроватью и пуф. Стены светло-бежевого оттенка и даже небольшой пейзаж в пастельных тонах.
 
— М-м-м, настоящее хорошее дерево и натуральные ткани, — отмечала я, прикасаясь руками к тёплым, «живым» вещам, — в нашем мире синтетики и суррогата всё это было-бы настоящей роскошью и стоило бешеных денег.
Остановилась возле зеркала. Так-то я уже давно рассмотрела себя во всех подробностях, поэтому задерживаться не стала. Смотреть там было не на что — худое, невзрачное создание, местами всё ещё украшенное желтизной сходящих синяков и ссадин. Чего зря лишний раз расстраиваться?
Я постоянно забывала о собственной блёклости. А когда вспоминала, только удивлялась — как люди вообще различают меня в окружающей среде?
— Наверное, по голосу. — хмыкнула вслух и уселась на кровать, — Да и бог с ним! Главное живая, молодая и почти здоровая! А это, я вам доложу — дорогого стоит. И ещё у меня совершенно потрясающие глаза. Да неужто мы, с таким-то богатейшим опытом прошлой жизни, не придумаем, как сделать свой образ цветным и привлекательным? Но пока — рано. Моя способность сливаться с интерьером ещё сослужит мне службу. В данный момент, можно смело сказать, это даже моё преимущество.
А сейчас пора быстренько приводить себя в порядок, ибо в дверь постучала всё та же сипатичная служанка и пригласила в мыльню освежиться. Скоро обещали подавать обед, что тоже было очень кстати. Чай, принесённый в комнату по приказу Клотильды, был прекрасен, но я уже чувствовала себя аквариумом. Стоило положить в желудок чего-нибудь и посущественней.
«Горячей ван-ны с чашечкой ко-офэ», естественно, не перепало. Но оно и понятно — я отдавала себе отчёт, насколько это дорого и трудоёмко. Поэтому, с удовольствием и благодарностью поплескалась в тазу с тёплой водой и вернулась в комнату.
Здесь меня ждал сюрприз.
На кровати обнаружилось бирюзовое, аккуратно разложенное платье. На вид почти новое. Подозреваю, что из запасов домашнего гардероба Лауры.
— Э-э, спасибо, конечно… — я смотрела на эту красоту и не знала, как отнестись к такому подарку.
Раз оно тут появилось — хозяева ожидают, что именно в нём я появлюсь к обеду. Однако, если вслед за как снег на голову свалившимися в баронство мамой и папой, ещё и я нарисуюсь… в Лаурином платьи — её точно «Кондратий обнимет».
Так что обедать пойду в новинке, но домой поеду точно в своём.
Я следовала за Аннет (Служанка, вы помните? Я выяснила её имя.) и наслаждалась свежестью и непривычной роскошью наряда. Хотя, по меркам этого дома он считался вполне себе домашним. Мне даже волосы уложили в подобие причёски. Пока Аннет раскладывала локоны, я с сосредоточеным видом старалась запомнить её манипуляции — потом потренируюсь. В доме герцогини, думается, с простой косой не подходишь.
В светлой голубой столовой за массивным прямоугольным столом из тёмного дерева уже ожидали хозяева. Марк взял себя в руки и старался быть радушным. Однако, периодически уходил в себя, забывая есть. В эти моменты резко обозначалась морщина между кустистых нахмуренных бровей. Взгляд его станавливался на любом случайном предмете и как бы застывал.
— Таис, обязательно попробуй вот это чудесное мясо, — приговаривала его жена, укзывая на блюдо со в самом деле примечательным окороком.
Приправив кусочек сочного яства горчицей (Кстати, она здесь была немного непривычная — кисло-сладкая, умеренно острая и с очень сильной долей уксуса. Я-то люблю, конечно, поядрёней.), отправила его в рот, блаженно закатив глаза — в самом деле было ну очень вкусно.
Клотильда, не забывая угощать меня, с тревогой поглядывала на супруга. Она изредка мягко накрывала его руку своей ладошкой, как будто напоминая, что мы за столом. Хозяин кивал головой, на какое-то время выходил из молчаливой задумчивости, но вскоре снова погружался в мысли. В общем, не смотря на все старания хозяйки, атмосфера была несколько тягостная. Поэтому, трапезу растягивать не стали — поели и разошлись из-за стола.
 
Первым, поблагодарив за приятную компанию, поднялся Марк. Пригласив в рабочий кабинет Розу, он засел за закрытыми дверями уточнять распоряжения на время своего отсутствия. Я нисколько не усомнилась, что в этот период имение купца будет функционировать, как часы.