Наследники мафии. Право на престол

Сейчас я просто хочу, чтобы рядом со мной помолчали. Чтобы это сделал понимающий человек. Чтобы разделил со мной боль, которая так сильно разрывает мои внутренности.
В эту минуту, сидя в объятиях своего жениха, я впервые остро ощущаю то, насколько одинока в этом мире. Нет ни одного человека, который по-настоящему разделит мои чувства. Все вокруг озабочены будущим кланов и сменой власти в Альянсе. Но никому нет дела до одинокой девушки, которая в прямом смысле слова погружается в черную бездну отчаяния от того, что ей не с кем по-настоящему разделить свое горе.
  
– Егор, я бы хотела прилечь, – выпутываюсь из его объятий. – Можно мне в гостевую спальню?
– Что за глупости? Скоро ты станешь хозяйкой этого дома. А пока будешь спать в моей вместе со мной.
Не хочу быть тут хозяйкой!
Все внутри противится таким переменам в моей жизни.
Я хочу… домой. В свою собственную постель. Просыпаться под крик попугаев в оранжерее. Гулять по такому знакомому саду, засаженному потрясающей красоты деревьями. Сидеть у пруда с рыбками и читать книгу.
Дом Левиных тоже красив. И сад у них отменный.
Но… не мой. Не тот, к которому я привыкла.
Знаю-знаю, мне просто нужно переехать и запастись терпением. Время лечит, меняет и все такое. Но как же это время выдержать?
Приобняв меня, Егор помогает подняться и ведет в дом. Здесь тишина еще более гнетущая, чем у меня дома. Как будто не просто умер человек, а вместе с ним вымерла и вся семья.
Мы поднимаемся на второй этаж, и я сразу иду в душ, а потом устраиваюсь на кровати Егора. Он заходит в спальню минут через десять в одном только полотенце на бедрах. Стреляет в меня взглядом, а меня аж передергивает.
Совсем недавно погибли наши отцы, а я четко читаю в глазах жениха желание секса.
Как можно думать о таком в этот день?!
Егор подходит к своей половине кровати и, сбросив полотенце, забирается под одеяло. Выключает свет, и это немного облегчает пульсацию в висках.
Жених ложится набок и, положив ладонь на мою щеку, целует. Нежно, едва касаясь. Как будто я – сокровище, которое он бережно хранит.
А потом его поцелуй меняется. Это происходит так стремительно, что я даже не сразу реагирую, продолжая по инерции отвечать на ласку.
Теперь Егор целует яростно. Буквально пожирает мой рот, а я пытаюсь отстраниться. Его рука накрывает мою грудь, и я отталкиваю ее.
– Егор! – рявкаю, оторвавшись от него. – Прекрати!
– Ну ты чего, маленькая моя? Я просто хочу тебя. Разве жениху не положено? Мы же еще ни разу не трахались. Я буду нежным, обещаю.
– Егор! Остановись, черт побери!
Отталкиваю его и кубарем лечу с кровати.
– Нина, какого хрена? – цедит он недовольно.
– А такого! – восклицаю в ответ. – С момента гибели наших отцов прошло слишком мало времени, а ты собираешься заниматься сексом?
– Ну да, вот у меня такой способ расслабиться после настолько адского дня.
– А как я, по-твоему, должна расслабиться? Егор, у меня папа умер.
Он с тяжелым раздраженным вздохом падает на спину.
– Нина, у меня тоже умер. И что теперь? Они умерли, мы – нет. Надо продолжать жить. Думаешь, твой отец обрадовался бы, если бы узнал, что ты впала в депрессию после его смерти?
Не могу поверить, что слышу такие слова от своего жениха.
Да, все члены семей Альянса циничны. В таких условиях мы росли и живем. Для нас это своеобразная норма. Но чтобы вот настолько, что жених, вместо того, чтобы разделить со мной горе, пытается просто стравить свое давление…
Встав с пола, поправляю свою пижаму. Хватаю с кресла халат и направляюсь на выход из спальни. Егор вскакивает с кровати и за мгновение оказывается возле меня. Хватает за руку.
– Куда ты?
– Какая разница? Посплю на диване внизу. Или найду гостевую комнату.
– Только бы не со мной, да? – бросает раздраженно, но потом смягчает тон. – Прости, маленькая. Видимо, у меня вот таким образом проявляется горе по своему отцу. Все ж по-разному переживают утрату. Прости, не буду больше. Иди сюда.
Егор обнимает меня, а я колеблюсь секунду, но все же расслабляюсь. Он прав. Каждый по-своему проживает горе. Может, он вот так. Но я и правда не могу с ним сейчас переспать. Тем более, что это был бы наш первый раз. А первый раз с мужчиной оставляет отпечаток.
– Пойдем в постель, – говорит мой жених. – Я буду обнимать тебя, а ты – спать. Буду оберегать твой сон. Пойдем, маленькая.
Мы укладываемся на кровать, и я зарываюсь в объятия своего жениха. Всхлипываю, когда на меня снова накатывает отчаяние. А Егор гладит по голове, целует в макушку и обещает, что со временем станет легче.
Так мы и засыпаем. А на следующий день Егор утром везет меня домой. Мы с ним пьем кофе, который я готовлю сама, потому что отпустила экономку на выходной. После этого мы прощаемся у машины.
– Малыш, давай вечером поужинаем в ресторане. В моем. Во-первых, нам нужно выбираться из дома, чтобы не сойти с ума. Во-вторых, нужно показать городу, что мы с тобой держимся. Ты же понимаешь, наше с тобой горе не идет на пользу бизнесу.
Я совершенно не соображаю, правильно ли рассуждает Егор, потому что все еще в состоянии прострации. Но все же киваю.
– Хорошо.
– Тогда моя машина заберет тебя в восемь и привезет в ресторан. Устроим свидание, ладно?
Я киваю, а жених касается губами моих и, сев в машину, уезжает.
Вечером у меня нет никакого желания ехать в ресторан. Но, наверное, в чем-то Егор прав. Как минимум, в том, что надо выйти из дома, чтобы не сходить с ума от горя. Так что я надеваю черное платье в пол без откровенных вырезов. На собранных волосах закрепляю короткую черную вуалетку. Минимум макияжа, высокие каблуки, довольно скромный стиль.
В семь вечера я сажусь в присланную Егором машину, а около восьми захожу в его ресторан. Здесь ни души. Пара официантов, пара охранников и… Лев Романов, который, увидев меня, поднимается из-за столика.
Мой взгляд мечется в поисках Егора, но его нет…
 
Глава 10
 
Лев
– Ты спать вообще не собираешься?
Поднимаю голову от документов и смотрю на то, как мой младший брат садится в кресло напротив.
Я в кабинете отца, который уже стал моим. Все, что когда-то принадлежало папе, теперь в моей собственности. К счастью, я работал с отцом последние семь лет, так что мне нет необходимости специально вникать в вопросы нашего бизнеса. Нужно только проверить те сферы, которых я касался лишь поверхностно.
Платон закидывает лодыжку на колено и упирается затылком в спинку. Смотрит на меня моими же глазами. Мы с братом невероятно сильно похожи. Особенно глаза. Мама говорила, что в детстве мы даже немного пугали ее этим одинаковым взглядом.
– Ты что-то хотел? – спрашиваю.
– Как ты справляешься после смерти отца? – задает он совершенно неожиданный вопрос.
Я кладу документы и тоже откидываюсь в кресле. Беру из пепельницы сигару и затягиваюсь.
– По-разному. Мне его порой не хватает. А ты?
– Тоже по-разному. Как будто потерял близкого человека, но не настолько близкого, чтобы так уж сильно горевать.
– Это потому, что ты последние пять лет жил за границей. Связь с семьей была утеряна.
Мой брат закончил экстерном школу и поступил на экономический факультет одного из крупнейших ВУЗов Европы. Домой вернулся только на похороны отца. Я не спрашиваю, останется ли он, чтобы не казалось, будто я давлю. Платон единственный в нашей семье, кому предоставлен выбор. Мне его не давали. Я старший сын, поэтому с двадцати лет в бизнесе отца.
  
– Не то чтобы утеряна, но да, потрепалась. Слушай… Я подумал… Наверное, я хочу вернуться и работать в семейном бизнесе. Понимаю, что он целиком перешел к тебе как к основному наследнику. Но я все же хочу тоже вносить свой вклад.
– И кем ты хочешь работать?
– Учитывая мою профессию, конечно, финансистом.