Конрад Керз: Ночной Призрак (ЛП)
Рожки захрустели помехами и замолкли. Эхо еще несколько секунд гуляло под сводами трюма. Существа, обитавшие в баках, вернулись к своим делам только тогда, когда последние отзвуки голоса Овертона наконец стихли.
Кинер скривился.
— Оставь меня в покое! — буркнул он.
Вокс на поясе завибрировал, требуя, чтобы его включили.
Сирены выли все настойчивее. Кинер посмотрел на лестницу, служившую основным источником света в трюмах. Большинство люменосфер давно перегорело, а оставшиеся заросли слизью и тиной и стали практически бесполезны.
— Прокляни вас всех Трон…
С этими словами он отложил шест, отряхнул колени, развернулся и тут же столкнулся с великаном, которого почему-то не заметил раньше.
Толли Кинеру пришлось отступить на шаг, чтобы взглянуть в снежно-бледное ухмыляющееся лицо этого жуткого существа.
На него смотрели черные, как вечность, глаза. В них не было ни капли злобы. Напротив — незнакомец казался добродушным, но там, в глубине, поблескивали лихорадочные искорки безумия.
— Здравствуй, смертный. Как тебя зовут? — произнесло существо голосом, который мог бы быть приятным, если бы от него не веяло могильным холодом, а дыхание великана не пахло скотобойней.
Толли Кинер разинул рот. Он попытался отступить еще на шаг, готовый в любой момент ринуться прочь, но нога зависла, коснувшись воды. Бежать было некуда.
— Т-т-толли. Толли Кинер, — ответил он.
Существо приблизилось. Кинер напрягся и попытался отклониться назад, балансируя на краю бака. Гигант был одет лишь в рваный балахон, сквозь прорехи в котором проглядывала бледная кожа, покрытая множеством шрамов и пятнами въевшейся сажи. Несмотря на грязь, он источал странный манящий запах. Мимо Кинера пролетела муха. Они часто начинали донимать его в трюмах. Но к великану ни одно насекомое не дерзнуло даже приблизиться.
— Скажи мне, Т-т-толли Кинер, кто сейчас сидит на троне Терры?
Бывший шахтер нахмурил брови, не поняв вопроса.
— Император? Император Человечества? — спросило существо.
Толли, будучи парнем недалеким, даже не мог представить, что кто-то другой практически захватил престол Императора совсем недавно. Он кивнул.
Великан выдохнул с деланым безразличием:
— Итак, отец победил. Я знал. Я ведь это все видел, знаешь ли. — Он протянул руку и приподнял подбородок Кинера кончиком длинного черного ногтя. — А какой сейчас год?
— Я-а-а-а….
— Ш-ш-ш-ш-ш, — произнесло существо. — Ты же член команды пустотного корабля. — Великан обвел рукой пространство трюма. Жест получился настолько величественным, что Кинер увидел прогнивший отсек в новом свете. — Герой космических трасс! Такой человек просто обязан знать, какой сейчас год. На кораблях же ведут журналы. Или победа оказалась ничем не лучше поражения?
— Г-год? — переспросил Кинер.
— Да, год, — кивнуло создание.
Толли сглотнул:
— Сейчас, думаю, хотя это, конечно, не точно, ведь у нас нет своего астропата… но сейчас тридцать первое тысячелетие, тридцать второй год, плюс-минус два или три года стандартной погрешности.
— Плюс-минус погрешность, значит, — одобрительно кивнул великан. — Вот сейчас ты говоришь как настоящий космический волк, Толли Кинер, а не какой-то чистильщик стоков. То есть тридцать первый или тридцать второй?
Кинер оживленно закивал.
— Так быстро? — вздохнул жуткий гость. — Ну что ж, могло быть и хуже. Например, могла пройти вечность.
Он выжидающе посмотрел на Кинера, будто ожидая, что тот оценит шутку.
— Т-т-ты примарх? — выпалил Толли.
Губы великана растянулись в кошмарной улыбке:
— Да, я примарх. Самый проклятый из проклятых сыновей Императора. — Острые зубы напоминали акулий оскал. — Меня выбросил в космос любящий брат, так называемый Великий Ангел Ваала. А потом вы так удачно пролетели мимо. — Он ткнул пальцем в грудь Толли. От силы удара матрос вскрикнул. — Я сомневаюсь, что все знают нас в лицо, но, уверен, ты думаешь, кто же я из двадцати, да? Сможешь угадать?
Кинер покачал головой.
— Спорим, что ты знаешь? — радостно улыбнулся великан, но уже следующая фраза буквально сочилась смертельной угрозой:
— Назови имя.
Толли снова сглотнул. Он начал догадываться, кого они выловили из космоса, и это понимание приклеило пересохший язык к нёбу.
Существо из капсулы придвинулось еще ближе.
— Тогда я сам тебе скажу, но только если ты пообещаешь хранить все в тайне. Ты ведь никому не разболтаешь? Пообещай мне. Ну давай. Я знаю, что ты напуган. — Великан шумно втянул носом воздух перед лицом Кинера. — Я чую твой страх.
Толли Кинер кивнул, по-прежнему парализованный ужасом.
— Я — Конрад Керз, — произнесло создание, почему-то подергиваясь при звуках собственного имени. — Ночной Призрак. Восьмой примарх и генетический отец легиона Повелителей Ночи.
Керз мягко сжал шею Кинера одной рукой и поднял матроса так, чтобы их лица находились на одном уровне.
Раздался звук текущей жидкости, а за ним последовал характерный запах опустошенного мочевого пузыря.
— А, я смотрю, ты все же обо мне слышал. Что ж, приятно. — Керз жутко прищурился. — А знаешь, мне ведь интересно кое-что еще. Хочешь, расскажу что?
Ледяные пальцы сжали шею пленника чуть сильнее. Толли Кинер закричал.
— Мне интересно, какие звуки ты будешь издавать, если я освежую тебя заживо. — Примарх провел острым, похожим на коготь ногтем по груди матроса, вспарывая кожу. — Давай проверим?
Овертон обвел собравшихся испепеляющим взглядом. Он согнал на грузовую палубу всех, включая пассажиров. Ирек и Катскин, двое самых устрашающих громил в команде, стояли по обе стороны от капитана и пытались напустить на себя такой же грозный вид, но без особого энтузиазма. Они, несмотря на свое положение, были таким же малодушным и вероломным отребьем, как и остальные члены команды.
— Кто-то пришел сюда, — процедил Овертон. — И сделал это!
Капитан указал пальцем на саркофаг, все так же стоящий в центре отсека. Лед оттаял, и теперь по стенкам капсулы стекали струйки конденсированной влаги. Но самым примечательным изменением все-таки было отсутствие обитателя.
На собрании присутствовали все, кроме Толли Кинера И это значило, что именно он вскрыл стазисный гроб, что, соответственно, уменьшало подозрения в отношении всех остальных. Что-то в этом роде Эйдсон старательно нашептывал на ухо Элверу. Тот не особо прислушивался, ни на секунду не доверяя этим доводам. Подмастерье рулевого считал наиболее вероятным другой вариант: никто из команды не вскрывал капсулу, великан освободился сам.
— Мы с тобой вне подозрений, — шептал Эндсон. Как только шеф поймает того, кто это сделал, ему конец. Но тогда ведь нам больше достанется, да? Мы-то вне подозрений.
Овертон не замолкал, но Элвер не слышал и его. Обрывки фраз Эндсона и капитана по очереди вспыхивали в голове, словно две параллельные передачи в плохо настроенном воксе.
— …cамая большая добыча за все время, — говорил Овертон. — Так что тому, кто это сделал, лучше бы признаться, почему он вскрыл стазис-блокировку и лишил нас всех кругленькой суммы, и тогда я, возможно, довезу его живым до ближайшего порта, где он найдет себе новый корабль, чтобы портить жизнь другим людям! Ирек, дай сюда планшет.
Громила протянул устройство Овертону. Капитан нажал несколько латунных клавиш и развернул инфо-планшет так, чтобы все видели.
На экране появилось изображение грузовой палубы. Саркофаг с существом внутри загадочно мерцал. Затем таймер записи перескочил вперед на несколько часов, а капсула, как по волшебству, опустела.
— Кто-то пробрался в центральное хранилище данных и стер фрагмент записи, — прошипел Овертон. — Один из нас. Один… — Он сощурил глаза. — …Из вас.
Все начали подозрительно переглядываться, вздыхать и выразительно качать головами, отрицая вину. Пальцы сжали рукояти ножей — команда «Шелдруна», по мнению Элвера, мало чем отличалась от пиратов. Каждый был готов убить другого за малую монетку. На самом деле они были даже хуже, чем пираты, — те, по крайней мере, обычно не испытывали недостатка ни в опыте, ни в квалификации. «Шелдрун» был жалким и грязным мирком.