Мясная Башня. Том 1 (СИ)

(Явира: удержание. Цель сорвана со стены. Добивающий удар: Бьорн.)
Кормилец полетел вниз, и на камне, там, где он держался, осталось темное.
Явира вернулась к Бьорну и села слева.
Четвертый достал Дэна.
Костя видел это и не успел.
Пацан отпрыгнул от первой ноги, но карниз был шириной в три шага, и прыгать было некуда. Он отпрыгнул к обрыву, и вторая нога догнала его и ударила в живот, и Дэна снесло с карниза.
  
Костя не думал.
Он поднял руку, и в углу зрения у него мигнуло, и мир на секунду стал длиннее.
(«Ты не один» активировано.)
Он не пробежал эти пять шагов.
Он оказался на них, и оказался лицом к обрыву, и его правая рука уже была вытянута, и в ней уже был ворот Дэна.
Пацан висел над двадцатью метрами, и Костя держал его одной рукой, держал крепко, потому что рывок поставил его туда, куда надо, и в той позе, в какой надо.
(«Чужая ноша легче». Броня повышена.)
Он выдернул Дэна на карниз одним движением.
И тварь ударила ему в спину.
Она ударила туда, где секунду назад никого не было, и доспех келейника принял, и «Чужая ноша легче» сработала, и Костю только сбило на колено.
(Стеганый доспех келейника. Прочность: 6/10 → 4/10.)
— Нож! — заорал Дэн.
Костя обернулся.
Кривой нож ловчего, который был у пацана в правой руке, лежал на самом краю карниза, и Дэн потянулся к нему, и нога кормильца прошла по камню и смахнула его вниз.
Костя услышал, как он звякнул где-то там, среди коконов.
Пятого и шестого добивали вместе, и это заняло восемь минут, и в конце Костя не мог поднять щит.
Он его и не поднял.
Щит развалился на пятой минуте, когда кислота, съевшая его на втором уровне, встретилась с прямым ударом суставчатой ноги. Липа лопнула вдоль, обод отошел, и Костя выбросил остатки с карниза и дрался дальше без него.
(Обитый щит послушника уничтожен.)
На третьей минуте Бьорн показал Явире на того, который лез к Норе.
Волчица не пошла.
Она отошла к самому краю карниза, шагах в пяти от того места, куда он показывал, села и стала смотреть вниз, в темноту. Бьорн заорал на нее по имени, и она не повернула головы.
Через две секунды из-за края карниза, в этом самом месте, поднялась суставчатая нога.
Явира взяла ее раньше, чем Костя успел развернуться.
— Ладно, — сказал Бьорн, отдышавшись. — Ладно. Понял.
Нора пометила шестого, и Явира перехватила ему ногу и держала, не давая уйти по стене, и Костя дважды рубанул по метке, и тварь свалилась вниз и там еще шевелилась, и они смотрели, как она шевелится.
(Уничтожено: Кормилец, 6 из 6.) (Костя: опыт +72%. Дэн: опыт +85%. Уровень повышен: 9 → 10. Бьорн: опыт +72%. Нора: опыт +72%.) (Доступен сундук: Дэн.) (Получено: 60 искр.)
Дэн сел на карниз, и его накрыло тем же теплом, которое накрыло их часом раньше.
(Достигнут десятый уровень.) (Тело выправлено. Все повреждения устранены.) (Рубеж десятого уровня. Открыта новая ступень способностей.)
— Костя, — сказал Дэн. — У меня тоже две.
— Потом.
— Костя, мне выбирать.
— Внизу выберешь, — сказал Костя. — Читай пока и думай, а выберешь, когда сядем. Не тут.
— А сундук?
— И сундук. Как у всех. Выйдем — откроем.
Пацан кивнул и стал читать, и Костя видел, что он читает и не понимает ни слова, потому что его трясло.
Они спустились на дно и пошли между коконов, и Костя велел не смотреть, и никто не послушался.
Коконы шевелились. Не все. Некоторые.
В одном, мимо которого Костя прошел близко, шевельнулась рука.
Явира шла впереди шагов на десять, и Бьорн ее не подзывал. Она не тронула ни одного кокона и ни разу не наклонилась понюхать, будто ей заранее сказали, что тут нюхать нечего.
Нож Дэна искали шесть минут. Светили факелом, шарили под коконами, и Костя не дал их переворачивать.
А на седьмой минуте волчица встала.
Она встала посреди серого ковра, лицом в дальний конец зала, и не зарычала, потому что рычать не умела, и по одной этой остановке Костя понял больше, чем понял бы по рычанию.
— Уходим, — сказал Бьорн.
— Что?
— Она слышит. Уходим.
И тогда Костя услышал сам. Не шаг и не рык. Долгий влажный звук, как когда из мокрой глины вытягивают сапог. И потом еще раз, и еще, и звук шел к ним.
Он поднял факел, и свет не достал, и от этого стало хуже.
— Все, уходим, нож потом.
— Костя!
— Дэн, оно идет, и оно большое. Уходим.
Пацан полез за пазуху и достал старый щербатый нож новичка, тот, за две искры, которым он в мертвом лесу убил первого скелета и который потом не продал.
Он посмотрел на него и взял в правую руку.
— Ладно, — сказал он.
Влажный звук отстал от них через сотню шагов, и еще через сотню Костя поднял руку и остановил всех.
— Здесь, — сказал он.
Тут был узкий отрог в стене коридора, не тупик, а выем, и в него не пролезло бы то большое, если оно было хотя бы вполовину такое, каким звучало.
Бьорн сел первым, спиной к камню, и выдохнул так, что факел в его руке качнулся.
Явира легла у входа в отрог, головой в коридор, и на людей больше не смотрела.
— Она нам что, караулит? — сказал Дэн.
— Она себе караулит, — сказал Бьорн. — А мы рядом сидим и пользуемся.
Костя выложил на камень то, что у них осталось: половину лепешки, кусок вяленого, разделенный еще утром на четыре неровные части, и флягу, в которой булькало на треть.
Он раздал по кругу, и себе взял последним, и кусок ему достался самый маленький, и Нора это заметила и промолчала, потому что говорить об этом при Дэне было бы хуже, чем промолчать.
— Ешь, — сказал Костя пацану.
— Не хочу.
— Ешь. Это не про хотеть.
Дэн взял и стал жевать медленно, без вкуса, лишь бы делать что-то руками.
(Голод: 40%. Рекомендовано принятие пищи.)
— Оно мне тоже пишет, — сказал Бьорн, дожевывая. — Я эту строку не читал раньше.
— А теперь читаешь?
— А теперь я на четвертый день в дырке под землей ем четверть куска вяленого и слушаю, как мне Башня советует поесть. — Он поболтал флягой и передал Норе. — Заботливая.
Нора пила маленькими глотками, считая их, и Костя видел, что она считает, и что оставила больше половины.
Она вернула флягу Дэну, а не ему, и это тоже было заметно.
— Что? — сказала она, поймав взгляд.
— Ничего.
— Ты смотришь так, будто я твою флягу украла.
— Я смотрю, — сказал Костя, — что ты четвертый день не пьешь толком и стреляешь лучше всех.
— Одно от другого, — сказала Нора. — Пустой живот, ровная рука.
— Это ты сейчас придумала.
— Это мне отец говорил. — Она подтянула колени. — Он врал, конечно. Он вообще много врал, но красиво.
Дэн поднял голову, ожидая продолжения, и продолжения не было, и он не полез спрашивать, и Костя за это мысленно ему кивнул.
Бьорн развязал заплечный мешок, достал полоску вяленого, которую держал отдельно от общего, и бросил ее Явире.
Она не притронулась. Не понюхала даже. Полоска легла у ее лап, и волчица продолжала смотреть в темный коридор, будто мяса тут вообще не появилось.
— Ага, — сказал Бьорн. — Ну и сиди голодная.
— Она вообще ест? — спросил Дэн.
— Откуда я знаю. Я ее вчера не держал, я ее час назад из камня вынул.
— А если она из камня, — сказал Дэн, подумав, — то ей вообще ничего не надо. Ни есть, ни спать. Ей и час не надо.
— Час ей надо, — сказал Бьорн. — Час у нее есть и три часа нету, как у всех приличных людей.
— Это не как у людей.
— Это как у меня, — сказал Бьорн. — Я тоже час работаю, а потом три часа сижу и жалуюсь.
Нора фыркнула в кулак.
— Костя, — сказал Дэн через минуту. — А если бы она была с нами в коридоре. Против тех троих.
  
— Не была бы. Три часа.
— Ну а если бы совпало.
— Тогда бы, — сказал Бьорн, — тех двух дураков она бы взяла тихо, вы бы даже не услышали, а лысый решил бы, что у меня в отряде колдунья, и ушел бы сам.