Мясная Башня. Том 1 (СИ)

— Ты и это заметил.
— Я замечаю, когда у людей меняется лицо, это мое главное умение, а не огонь. — Курт помолчал. — А теперь у пацана в голове завелась цифра, которая была у тебя. Костя. Я тебе скажу, как есть. Это не Система дает и забирает по правилам. Правила так не работают. Это кто-то делает руками.
Стало тихо, только вода плескала.
— Кто, — сказал Бьорн.
— Я не знаю кто, — сказал Курт. — Знаю, что оно за нами смотрит и знает, кого как звать.
    
Глава четырнадцатая. Билет в один конец
 
Чужих они увидели, когда мокрое кончилось и пошел твердый берег с гатью.
Их было восемь, и они шли навстречу, и Костя понял, что это не деревенские, за двести шагов.
Деревенские ходят как ходят. Кто впереди, кто отстал, кто болтает. А эти шли строем. Не солдатским, а рабочим: двое впереди на разведке, широко, метрах в двадцати друг от друга. Основные четверо в середине, и в середине этих четверых шел один, вокруг которого держались. И двое сзади, и один из них шел спиной вперед, поворачиваясь, и Костя это оценил.
И еще у них было железо.
Костя такого не видел даже у Сивого. У переднего разведчика на поясе висело два коротких меча, и оба в ножнах с оковкой. У бабы в середине на спине был щит, и щит этот был металлический целиком, а не дерево с обивкой. У высокого в конце строя за плечом висело копье с широким листом, и по этому листу шел рисунок, вытравленный, и он светился. Слабо, зеленью, но светился.
— Стоп, — сказал Костя. — Всем стоять, руки от оружия.
— Ага, — сказал Бьорн.
— Курт. Посмотри на них.
Курт вышел вперед и постоял, глядя.
Он это делал по-своему. Он не читал строки, у него не было такой способности. Он просто смотрел, и Костя знал, что тот смотрит на то, что видит только маг: на то, как вокруг сильного человека воздух идет иначе, как над печкой, и чем сильнее, тем плотнее рябь.
— Плохо, — сказал Курт.
— Насколько.
— Тот, что впереди справа, одиннадцатый. Второй разведчик, наверное, двенадцатый, он мутный, я не разберу. Баба со щитом одиннадцать или двенадцать. — Курт помолчал. — А тот, вокруг которого они ходят, тринадцатый.
— Тринадцать, — сказал Бьорн.
— Тринадцать. И еще, Костя. Копье у высокого не просто светится.
— Легендарка?
— Не знаю, — сказал Курт. — Но у нас в отряде четыре редких предмета на пятерых, и я их все могу назвать. А у них редкое висит на каждом, и у двоих есть то, чего я даже назвать не могу.
Разошлись они не сразу.
Чужие остановились в тридцати шагах, и вперед вышли двое: та баба со щитом и тот, тринадцатый, вокруг которого держались.
Тринадцатый был немолодой. Лет пятьдесят, седой, короткая борода, лицо в старых рубцах. За спиной у него висел двуручный меч в простых ножнах, и по сравнению с копьем и щитами этот меч смотрелся дешево, и Костя решил, что это самая опасная вещь тут.
— Восьмые, — сказал он вместо приветствия. Он оглядел их отряд по очереди. — Восьмой, восьмой, восьмой, седьмой и… пятый? У вас пятый уровень в отряде с восьмыми ходит?
— Ходит, — сказал Костя.
— И хромой.
— И хромой.
Седой посмотрел на Курта, потом на его мантию.
— Заклинатель?
— Маг, — сказал Курт.
— Тогда понятно, чего вы его тащите. — Седой хмыкнул. — Хорн. Я вожак.
— Костя.
— Из деревни идешь?
— От Мамки.
Баба со щитом переглянулась с Хорном.
— Дошли до Мамки и обратно, — сказала она. — Впятером, с хромым, через мокрое говнище, когда там верхний ходит. — Она посмотрела на Костю. — Или вам повезло, или у вас голова есть. Веха.
— Нора, — сказала Нора.
Они оглядели друг друга, и Костя понял, что эти двое уже все друг про друга знают: обе с луками, обе стреляют, обе смотрят на руки.
— Мы видели Пастуха, — сказал Костя. — Он шел на север. Он раздавил трех человек в мокром, часа четыре назад.
Вот тут у них поменялось все.
Хорн сделал шаг вперед.
— Где, — сказал он.
Костя рассказал.
Он рассказал про воду, про то, как пришла дрожь, про столбы, которые опускаются из полога, и про то, что тела над пологом не видно. Про подушки размером с телегу. Про троих, которые не легли, и про то, что тварь их не убивала, а шла.
Он не сказал про вздутия с живыми людьми на серых ногах.
Хорн слушал, не перебивая, и когда Костя кончил, повернулся к своим.
— Четыре часа, — сказал он. — На север. Значит, он идет к сухому кряжу, значит вернется через сутки или двое.
— Успеваем? — спросил кто-то из восьми.
— Успеваем, если сегодня выйдем. — Хорн повернулся к Косте. — Спасибо. Это дорогая новость, восьмой. Я тебе за нее должен.
— Вы что, на него охотитесь? — сказал Дэн.
Восемь человек посмотрели на пацана.
— Охотимся, — сказал Хорн.
— На восемнадцатый уровень?
— На восемнадцатый.
— Вас восемь! — сказал Дэн. — А он! Он же! Костя, скажи им!
— Скажи нам, — сказал Хорн без насмешки.
Костя подумал.
— Он вам ноги не даст рубить, — сказал он. — Ноги суставчатые и толстые, как ствол, и они не стоят на месте, они опускаются и поднимаются. И тела не видно. Оно над пологом. Вы до него не дотянетесь.
— Правильно, — сказал Хорн. — Мы и не будем.
— А как тогда?
— А вот это стоит денег, — сказала Веха.
Они сели на гати, двумя группами напротив, шагах в десяти, и это была самая странная беседа, какую Костя вел в Башне.
— Ты сказал, что должен мне за новость, — сказал он.
— Сказал, — согласился Хорн. — И я тебе за нее уже отдал. Я тебе сказал, что мы не будем рубить ноги, и это уже подсказка, потому что ты теперь знаешь, что верхних вообще берут не так, как всех. Мы квиты.
— А если я хочу знать больше?
— Тогда торгуемся. — Хорн кивнул на Веху. — Она говорит за нас, я только убиваю, говорю реже.
Веха положила щит плашмя и села на него.
— Что ты хочешь знать, восьмой?
Костя думал десять секунд, и за эти десять секунд он выбрал между тем, что хотел знать по-человечески, и тем, что было нужно.
— Что наверху, — сказал он. — Два этажа над джунглями. Четвертый и пятый. Мы туда пойдем, когда доберем уровень, и я хочу знать, куда идем.
Веха улыбнулась.
— А ты умный, — сказала она. — Все спрашивают про Пастуха, потому что он тут и он страшный. А ты спросил про то, где сдохнешь через две недели.
— Сколько?
— Сорок искр за четвертый, — сказала Веха. — Сорок за пятый. Восемьдесят за оба, и я расскажу все, что знаю, включая то, чего в деревне не рассказывают.
Костя посмотрел на своих.
Бьорн пожал плечами. Нора смотрела на Веху. Курт сидел, вытянув ногу, и выражения у него не было никакого.
— У нас шесть искр, — сказал Костя.
Веха засмеялась. Не злобно, скорее с удовольствием.
— Шесть, — повторила она. — Восьмой, вы что, все пропили?
— Мы все потратили на снаряжение перед выходом.
— Все до шести?
— До нуля, — сказал Костя. — Шесть я получил час назад, за задание.
Веха посмотрела на него внимательнее.
— Слушай, — сказала она. — А ты не врешь. Ты правда все спустил в железо перед выходом в глубину. — Она повернулась к Хорну. — Хорн, они все спустили в железо.
— Я слышал, — сказал Хорн.
— Это правильно, — сказала она Косте. — Это редко кто делает. Обычно копят и дохнут с полным карманом.
— Информацию это не покупает.
— Не покупает, — согласилась Веха. — Но у вас есть чем платить, кроме искр. У всех есть. Показывай, что берешь с собой.
Костя разложил.
Он выложил все, что у них было ценного, потому что торговаться, скрывая, тут смысла не имело. Три эликсира малого исцеления. Веревка. Три факела. Склянка от запаха.
И свиток.
Он положил его последним и увидел, как Веха на него смотрит.
  
— Развернуть можно?
Костя развернул.
Веха читала, и лицо у нее не менялось, а вот у высокого с копьем, который стоял за ее спиной, изменилось.