Мясная Башня. Том 1 (СИ)

И сразу понял, что не то.
Сундук проявился не там, где обычно. Он вышел выше, на уровне груди, и он был не тот. Больше. Не с хлебную корзину, а как ящик, в который складывают инструмент. Дерево у него было серое, старое, с трещинами, и вместо черного железа его окаймлял простой белый металл, потертый по углам.
За очагом кто-то встал.
— Э, — сказал мужик с обожженной шеей. — Э, погоди. Это чего у тебя?
  
— Сундук.
— Это не сундук, — сказал мужик. — Я сундуки видел, я тут пятый месяц. Такого не бывает.
Стало тихо. К очагу подтягивались.
Костя посмотрел на Курта. Курт сидел на настиле, вытянув ногу, и смотрел на серый ящик очень внимательно, и лицо у него было такое, будто он считает и у него не сходится.
— Открывай, — сказал Курт негромко. — И запомни все, что там будет. Каждое слово.
Костя откинул крышку.
Свет из ящика пошел не желтый и не красный.
Он был белый. Густой, без мерцания, и он не бил в глаза, он просто стоял в воздухе столбом, и внутри этого столба висели строки.
(Сундук вскрыт. Костя.) (Класс определен: Рыцарь-Спаситель. Ступень: восьмая.) (Вам выпал Легендарный набор редких предметов «Снаряжение чина». Выбор из двух в каждой части. Невыбранное будет утрачено.)
— Легендарный набор, — сказал Курт. — Он сказал «легендарный». Костя, он сказал «легендарный».
(Оружие. Выберите одно.)
(Меч поручителя. Редкий. Прямой клинок, гладкий, без желоба, рукоять обмотана некрашеным ремнем. Урон: 6. Прочность 10/10. Особое: удар по твари, которая в этом бою ранила кого-то из ваших, наносит вдвойне. Против того, кто вас не тронул и своих не тронул, оружие бьет как палка. Требуется уровень 8.)
(Гулкая секира. Редкая. Массивное полотно с особыми прорезями, при замахе издает резкий, пугающий свист. Урон: 12. Прочность 10/10. Особое: замах нельзя прервать и нельзя отменить. Пока ведете удар, вы не можете ни защититься, ни заслонить Требуется уровень 8.)
Дэн присвистнул.
— Двенадцать, — сказал он. — Костя, двенадцать урона. У тебя булава пять.
— Читай дальше, — сказал Курт.
(Броня. Выберите одну.)
(Стеганый доспех келейника. Редкий. Простеганное полотно в четыре слоя, поверх нашиты пластины на груди и по бокам. Броня: 5. Прочность 9/10. Особое: не мешает бежать. Расход на «Второе дыхание» уменьшен на треть.)
(Глухой доспех схимника. Редкий. Кованые пластины на кожаной основе, наплечники, глухой ворот. Броня: 9. Прочность 10/10. Особое: пока за вашей спиной стоит живой, вас нельзя сбить с ног и нельзя сдвинуть с места. Бежать в этом доспехе нельзя.)
  
Глава двенадцатая. Пастух
 
Хмара смотрела на флакон долго, повернув его к свету, и Костя понял по ее лицу, что вещь дорогая.
Флакон был маленький, с два пальца, из мутного стекла, и в нем колыхалось густое и почти белое.
(Эликсир полного очищения. Редкий. Выводит из тела все, что телу чужое: гниль, яд, порчу, дурную кровь. Не отращивает утраченное. Одна доза. Цена: 45 искр.)
— Сорок пять, — сказала Хмара. — Ты понимаешь, что это половина всего, что у вас есть?
— Понимаю.
— И что доза одна.
— Понимаю.
Хмара поставила флакон на стол и вытерла руки о тряпку.
— Значит так, — сказала она. — Если ты его просто выпьешь, оно вылечит тебя одного, и это будет самая глупая трата, какую я в этой деревне видела. А я видела, как мужик за тридцать искр купил свиток и поджег себе штаны.
— А если не просто выпить?
— А если не просто, то надо в пар. — Хмара кивнула на дальний угол, где стояла бочка, обмазанная глиной, и рядом лежали камни. — Я это умею. Я разведу его на четыре ведра, накалю камни и загоню вас всех в пар на два часа. Оно войдет через кожу и через дыхание. Слабее, чем пить, зато на всех пятерых.
— И поможет?
— Гниль в спине у твоего мага уберу всю. Порчу с тебя, если осталась. Дурную кровь у здоровяка, у него в боках уже пахнет. Пацану ничего не надо, он целый. — Хмара помолчала. — За работу десять.
— Десять, — сказал Костя.
— Десять. Я два часа буду камни калить и следить, чтоб вы там не сварились.
(Оплачено: Эликсир полного очищения, 45 искр. Работа Хмары, 10 искр.) (Общий запас искр: 55.)
Пар стоял такой, что Костя не видел собственных колен.
Они сидели впятером в темноте на лавках вокруг бочки, голые, и Хмара с той стороны занавеси плескала на камни и переругивалась сама с собой. Воняло травой, кислым и еще чем-то, от чего щипало нос.
Первые полчаса было просто горячо.
Потом Костя почувствовал, как из плеча, там, где его разодрал вешатель, поползло. Не кровь. Что-то текло по коже вниз, липкое и теплое, и когда он потрогал, на пальцах осталась серая слизь, и она пахла так, что он отдернул руку.
— Оно выходит, — сказала Хмара из-за занавеси. — Не трогайте и не растирайте. Пусть течет.
Бьорн крякнул. У него из боков шло больше всех, и он сидел, растопырившись, и с него текло на пол, и в темноте это выглядело так, что Дэн отодвинулся.
А Курт закричал.
Он закричал в голос, коротко, и Костя рванулся к нему через пар.
— Спину! — прохрипел Курт. — Спина, оно в спине шевелится!
— Держи его, — велела Хмара. — Держи и не давай вставать, там сейчас самое поганое пойдет.
Костя держал его за плечи, и через минуту почувствовал, как по ладоням потекло. Из спины у Курта выходила гниль, которую Хмара не выбрала ножом, и выходила она долго, и Курт все это время говорил сквозь зубы какой то бред магический, он же маг и видно, не мог терпеть.
А потом он вдруг замолчал.
— Что? — спросил Костя.
— Нога, — сказал Курт.
— Что нога?
— Она чешется.
Он сказал это так, будто сообщил про конец света.
Хмара сунула голову за занавесь.
— Правая?
— Правая. Она у меня четыре дня ничего не чувствовала. А сейчас чешется под коленом.
— Ну и слава богу, — сказала Хмара. — Значит, нерв не убитый. Придавленный, и гниль его давила. Через неделю пойдешь.
Курт помолчал.
— Через неделю, — сказал он.
И заплакал, тихо, в пару, где никто не видел. Костя это понял только потому, что держал его за плечи и почувствовал, как они дергаются.
Он ничего не сказал и не убрал руки.
Из бани вышли к полудню, и Костя первый раз за девять дней почувствовал себя человеком.
Плечо не тянуло. Голень, погрызенная мокрицами, зажила до розового. Бьорн ходил, не зажимая бок, и от этого стал шире еще на треть. Дэн светился просто потому, что помылся.
(Состояние: Костя, Бьорн, Курт, Нора, Дэн. Все посторонние воздействия сняты.)
Курт вышел последним, опираясь на палку, и правую ногу все еще волочил, но теперь он ее ставил иначе. Он ее чувствовал.
  
— Я тебе кое-что скажу, — сказал он Косте на настиле. — Я всю жизнь считал, сколько стоит человек. У меня в таблицах нога шла как сорок процентов трудоспособности.
— И?
— И вы за нее отдали сорок пять искр из ста десяти, — сказал Курт. — Это сорок процентов от всего, что у отряда было.
Он посмотрел на Костю.
— Совпало, — сказал он. — Я всю дорогу думал, что вы меня посчитаете и выкинете. А вы меня посчитали и выкупили за ту же цифру, которую я сам бы вывел. Мне от этого не по себе.
— Ты бы себя вывел дешевле, — сказал Костя.
— Вот именно, — сказал Курт.