Частная Академия. Осколки (СИ)
Наконец он взрывается.
— Ты же понимаешь, что без деда мы не справимся?! Нас поджимают со всех сторон. Нужна помощь, чтобы выстоять.
Медлю с ответом, наблюдая как наливаются кровью впалые щеки отца.
— Кто и где поджимает, папа? Насколько я знаю, есть два уголовных дела в отношении бывших партнеров деда. И то не факт, что их осудят, там эпизоды из 1990-х, кажется.
— Мальчишка! Что ты понимаешь? — отец на пределе, похоже. Как же его торкнула дедова болезнь. И ведь не за старика беспокоится.
— У деда неприкосновенность от уголовного преследования. Если законы не поменяли. Чего ты так кипишишь?!
— Да потому что мозгов у меня побольше, чем у тебя и опыта жизненного тоже! А ты зарвался, одну сделку удачно провернул и считаешь себя богом! Это пока у него неприкосновенность. Прецеденты были, у нас есть сенатор, который сидит на пожизненном. А для твоего деда любой срок окажется пожизненным. Но ты можешь помочь всем нам. Если, конечно, твое величество соизволит.
— У Юстины есть волшебная палочка, и она может избавить сенатора от уголовки? Пап, ну хватит уже.
Слышу за спиной тяжелые шаги.
— Не Юта, конечно, но вот ее семья может нам всем помочь, Тёма. Зря ты так с отцом, он плохого не посоветует. Саш, иди погуляй, я сам со своим внуком поговорю.
Дед не дает мне помочь ему сесть, выглядит неважно, но намного лучше, чем когда я приехал сразу же после приступа.
— Тебе лежать надо, дед! Мы тут сами…
— Сами! Ага! — он громко фыркает и замолкает ненадолго. Потом нажимает на кнопку пульта и велит принести мне чай, а ему таблетки и воду. Смотрит на меня мрачно, в его глазах я вижу старательно спрятанное беспокойство.
— Я не врал тебе, когда помолвку порвал вашу с Юстиной. Сам думал, что есть еще лет пять, чтобы тебя натаскать, чтобы оброс связями нужными, заработал авторитет. Но лепить из тебя настоящего наследника надо было раньше. Это я виноват, Тёма. А расплачиваться придется всем нам. Поджимают меня. Новый губер пришел, из этих, молодых. Я для него чужой. Мне уже нашептали — на дни идет счет. А потом начнется… веселье.
Он неуклюже смеется, потом сильно закашливается, я едва успеваю подать ему воду и лекарство, принесенные горничной.
— Реально могут посадить из-за какого-то старья?
— Для таких людей как я не бывает срока давности, Артем. Начали с академии нашей, ректора придется менять и весь попечительский совет тоже. Иначе лицензию отберут государственную. Жду, что уже и в бизнес вот-вот зайдут. Знаешь же как бывает? В один день сразу везде выемка документов, обыски… но скорее всего, после того как из сенаторов попрут. Хотя могут и раньше. Превентивно, так сказать!
Сижу как кувалдой прибитый. Не могу поверить, что все может вот так рухнуть, но дед не стал бы врать. Не в том он состоянии.
— А если сейчас уехать из страны? Подождать пока не уляжется…
— Бежать и тем самым признать свою вину? Тёма, ты идиот?! Это значит, мы потеряем все. Я потеряю все, на что положил всю жизнь. И не только свою, если уж на то пошло. Лучше здесь сдохнуть.
Пытаюсь мыслить рационально, но дед откровенно пугает.
— Ты знаешь, кто за всем стоит?
— Знаю, но это не важно. Мне не выстоять. Решение ты знаешь. Даже если я не отобьюсь, то активы хотя бы сохраню для вас с папой.
— Дед… я…
Перед глазами встает несчастное лицо моей девочки. Мира. Мой мир. Она не простит. Уйдет сразу, как только узнает. Понимаю это с отчетливой ясностью, как и то, что ни за что ее не потеряю. Она останется со мной. Иначе все лишено смысла. Только Мира и жизнь деда, которому я обязан всем. А он не переживет, если все потеряет.
Дед легко читает мои мысли.
— Твоя девочка должна это понять, если тебя действительно любит, а не хочет легко устроиться в жизни. Ну а если нет, нужна ли тебе та, кто не будет с тобой до конца, а? Потерпит жену, не растает.
Дед медленно встает и снова отказавшись от моей помощи, уходит из кабинета, оставив меня одного вариться в котле.
Чутье сенатора не подводит — следующие два дня не вылезаю из московского офиса, где идут налоговые проверки. Мне некогда даже позвонить Мире и сказать, что я задыхаюсь здесь без нее. Я боюсь сорваться и все испортить. Нужно время и немного терпения. Но вот что я отчетливо понимаю — взялись за нас капитально. Это действительно начало конца.
В особняк Ульссон приезжаю один, предварительно выяснив, что ее предков дома нет.
Юстина улыбается, едва меня увидев. Подхожу ближе, подставляя щеку для поцелуя.
— Привет, Артем! Как ты? Как дедушка? Я так волнуюсь за него. Арсений Анатольевич мне как родной.
Она похоже и правда сильно переживает, в глазах лишь беспокойство. Дед и отец правы, Юта действительно может стать идеальной женой. Ее только для этой роли и готовили. Но сейчас она такая же жертва обстоятельств как и я. Жаль ее, надеюсь, договоримся.
— Пока держится, но врачи не очень оптимистичны. Я не о нем хочу поговорить. О нашем браке.
Она тут же меняется в лице, становится более напряженной и настороженной. Точь-в-точь как в детстве, когда боялась чего-то.
— Я хочу этого брака примерно так же как и ты, Артем. Но ты же понимаешь, по-другому нельзя. Мама просто с ума сойдет, она давно тебя считает своим зятем, наши дедушки и мой папа обо всем договорились. Они мечтают породниться, а других детей у них нет кроме нас! Ну и этот бизнес, я в нем ничего не понимаю! И вообще, лучше за тебя замуж, чем за этого Джафарова! Представляешь, он когда услышал, что мы расторгли помолвку, ко мне три раза подкатывал! А я…
— Юстина! Хватит!
Прозвучало резковато, но я не намерен обманывать ее и притворяться тем, кем не являюсь. Надеюсь, у нее достаточно мозгов это понять.
— Мы поженимся, но на моих условиях. Нашим семьям всех деталей знать необязательно, они и так получат то, что хотят.
— Какие условия?
Усмехаюсь про себя, слыша в ее голосе больше любопытства, чем настороженности.
— Этот брак только на бумаге и для общего бизнеса. Чтобы каждый получил то, что хочет, понимаешь?
— Не очень. Но ты объясни, пожалуйста, я постараюсь понять.
Смотрит на меня своим полудетским еще взглядом. Вздохнув, стараюсь говорить так, чтобы дошло с первого раза.
— Мы с тобой не будем жить как муж и жена, Юстина. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Когда надо, изобразим супружескую пару. Да, и на свадьбе только наши семьи. Никаких друзей, дальних родственников, блогеров и стримов. Сразу после росписи я улечу к себе в академию.
Так… Похоже все-таки не стоило вываливать на нее все сразу. Стоит и пялится на меня удивленно, даже рот открыла. Ничего, справится.
— Но… это как-то не по-людски, — голос жалобный и какой-то неуверенный, мне снова становится ее жаль. — Я… я свадьбу хотела… нормальную, как у всех. А как же ресторан и программа… и так все скомкано, второпях… мне девочки не простят, я обещала…
Чуть не плачет, губы кусает, Юстина похожа на ребенка, у которого отобрали игрушку. Но моя жалость имеет вполне четкий предел.
— Тогда тебе нужно выходить за Джафарова или еще за кого. Но не за меня. Я всегда говорил, наш брак ничего не изменит в моей жизни.
— Но как? Я же твоя жена…
— Для всех остальных — да. И ты будешь играть свою роль, как и я. Но жить я буду с другой.
— С Мирославой, да?! — Юта изумленно выдыхает имя, которое я ей скоро запрещу произносить. — Ты же… сам называл ее домашним питомцем! Она так важна для тебя?
— Я люблю ее, Юта, — признание дается легко. — У нас все серьезно. Она всегда будет для меня главной женщиной. И единственной. Ты должна это принять и никогда не лезть в наши отношения. Это мое главное условие.
Не вижу лица Юстины, она отворачивается, задумчиво ходит по комнате. Но по крайней мере не истерит и не плачет. Кажется, отмена подружек принесла ей больше огорчений.
— А как же наши родители? Они…
— Со своими договаривайся сама. Моя семья знает про Миру. Мы переедем в Москву летом, в мою квартиру. Ты можешь жить в той, которую твой дед дарит нам на свадьбу.