Частная Академия. Осколки (СИ)

— Остоженка, — читаю я название улицы, по которой сейчас едем. — Ты говорил, мы закинем вещи и пойдем гулять, да?
— Да, можем отдохнуть немного, если устала.
Машина останавливается в небольшом переулке.
— Здесь отель, да? — Верчу головой, но не нахожу ярких вывесок. — Или… Артем, это твой дом? Ты здесь жил?
— Не я.
Мы выходим из машины, и пока водитель достает наши сумки, я с любопытством рассматриваю четырехэтажный дом.
  
— Дореволюционный, — ловит мой взгляд Баев. — Таких немного осталось в центре. Идем.
Мы подходим к подъезду, на котором висит несколько аккуратных табличек с названиями. Но я смотрю не на них. Я смотрю на знакомое родное лицо на мемориальной доске из черного мрамора.
«В этом доме в 1902–1937 годах жил и работал выдающийся русский и советский ученый-физик Шанин М.С.»
  
Глава 39
 
Стою с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Мысли в голове путаются, судорожно хватаю ртом весенний московский воздух, но совсем его не чувствую. По щекам текут слезы, и я не хочу их вытирать.
— Мир, ну ты чего? — Артем прижимает меня спиной к своей груди. — Выдыхай уже. Да, он жил тут сто лет назад. Не ожидала?
— Я? — с трудом выдавливаю из себя. Горло свело, даже сглотнуть не получается — настолько больно. — Как… как я могла…
Резко оборачиваюсь к Артему и крепко его обнимаю. Хочу, чтобы он понял, как много для меня значит очутиться здесь. И как безмерно я благодарна ему за это.
— Спасибо! Спасибо тебе, — шепчу, и мои слезы капают на его плечо. — Ты… не представляешь… это так… для меня…
— Тогда, может, зайдем, моя впечатлительная девочка? — улыбается Баев. — Я решил, что это лучше любого отеля.
Я лишь молча киваю — эмоций столько, что говорить сейчас я просто не в состоянии.
Подъезд широкий, светлый и… полностью отреставрированный. Но я не могу не думать, что по нему когда-то ходил мой прадед, в честь которого меня назвали и который так сильно влиял на мою жизнь с самого детства.
— Он жил на втором этаже, — рассказывает Артем, держа меня за руку, словно опасаясь, что я от волнения могу оступиться. — Вообще-то, это была квартира его родителей. Ты знала, что твои прапра были известными и успешными врачами?
Мотаю головой. Я жадно ловлю каждое слово Артема — поразительно, сколько всего он узнал!
— Так вот, у них была здесь довольно большая квартира, она перешла в наследство сыну, но теперь ее уже нет.
Во мне что-то будто обрывается, и я подавляю разочарованный вздох.
— В доме была перепланировка, и не одна, но кое-что осталось. Заходи!
Передо мной открывается дверь, и мы оказываемся в уютном холле. Пока я с любопытством оглядываю старомодную лепнину на потолке, к Баеву уже спешит какая-то девушка.
— Добрый день. Ваш люкс готов. Прошу за мной.
Через минуту я стою в светлой гостиной, которая напоминает музей быта девятнадцатого века.
— Согласен. — Баев легко читает мои мысли. — С интерьером подкачали, но именно здесь когда-то была кухня и столовая твоего прадеда. Если, конечно, мне не наврали.
Подбегаю к нему и крепко-крепко целую в губы. Люблю! Люблю тебя! Самой себе страшно признаться, и все равно дух захватывает. Еще чуть-чуть, и я наберусь смелости, совсем потеряю от него голову и скажу. Скажу, что люблю!
Никто и никогда не делал для меня столько, сколько сделал Артем. Никто не понимал меня так, как он. И не смотрел так, что внутри все переворачивалось. Всегда рядом. Самый лучший. Самый любимый. Мой.
Обнимаю его так, словно боюсь, что Артем исчезнет. И что этот миг растает, как облако на небе.
— Вот куда надо было сразу тебя везти! — насмешливо щурится Баев, но я улавливаю в его глазах искреннюю радость. — Глядишь, и послушной бы была. Покорной девочкой.
Шутливо отталкиваю его и с волнением начинаю исследовать наш люкс. Помимо гостиной, есть еще просторная ванная и средних размеров спальня. Я смотрю на застеленную двуспальную кровать, и у меня в душе все трепещет в ожидании вечера. Хотя… может, мы вообще сегодня же вернемся домой.
Но как же не хочется уходить отсюда. Пока разбираю вещи, слушаю историю этого дома, кто в нем жил и как лет двадцать тому назад какой-то бизнесмен выкупил три квартиры и сделал из них мини-отель на несколько номеров. В одном из них мы как раз и находимся.
Возможно, правильно Ольга посоветовала взять побольше вещей — мне безумно хочется принять душ и переодеться. И только потом — бродить по городу. Именно так — бродить. Неспешно, оглядывая каждый дом и совершенно не скрывая, что впервые все это вижу.
— Зайдем? — Артем кивает на красивую витрину, в которой чего только нет. Обычно такие кафе-кондитерские я обхожу стороной. Я просто не понимаю, зачем платить безумные деньги за крошечные пирожные. К тому же я не делаю селфи для «сторис».
— А давай! — удивляюсь я самой себе. — Здесь очень красиво.
Пахнет вкусно, но на прилавок, и тем более в меню, я не смотрю — мне достаточно волшебной и по-настоящему взрослой атмосферы. Хотя и ощущаю себя воришкой, который примерил на себя чужую жизнь. Но даже такие мысли не способны меня огорчить. Я такая счастливая сейчас.
— Ну так что? В МГУ? — спрашивает Артем, когда мы уже выходим из кафе, где Баев уговорил меня съесть круассан с шоколадным кремом. — На Красную площадь? ЦУМ, кстати, рядом.
В упор смотрю на Баева, пока с его лица не сползает снисходительная ухмылка:
— Ну да, какой с тобой ЦУМ.
Притворяюсь, что не замечаю его скептического настроя, и, усевшись в машину, теперь уже внимательно изучаю город через окно.
— Это… «Москва-Сити»? — указываю я на стеклянные небоскребы.
— Ну да, у нас там главный офис, — лениво поясняет Артем.
Мне все в новинку, все завораживает, и я даже не могу сообразить, нравится ли мне то, что я вижу, или нет. Но от центра запад столицы сильно отличается.
Я не прошу ехать медленнее — скоро уже стемнеет, а я так хочу взглянуть на первый вуз страны при солнечном свете!
Огромная высотка впечатляет. И хотя я десятки раз видела фотки, они не могут передать атмосферу вокруг. Мимо проходят такие же студентки, как и я, и это зрелище рождает во мне особые чувства.
— Жаль, прадед не дожил, наверное, ему здесь бы понравилось. Ну… — Я немного смущаюсь под взглядом Артема. — Главное здание МГУ было построено только в пятидесятых годах, до этого университет был где-то в центре.
— Можем и туда смотаться, если в пробку не встанем, — пожимает плечами Баев. — Хочешь здесь учиться?
Замираю от неожиданного вопроса.
— Папа не разрешит, да? — Артем откровенно дразнит меня, но я, к своему стыду, должна признать, что он прав.
— Не знаю… хотелось бы, конечно, — осторожно начинаю я. — Но ты же сам понимаешь, у меня обязательства перед академией.
— Считай, их у тебя нет, — обыденно произносит Баев. — Все равно я летом перееду сюда, а ты со мной.
Говорит об этом как о свершившемся факте. И плевать, что меня не спросил, раньше я бы возмутилась, а сейчас рада, что он думает обо мне, о нашем с ним будущем.
— Посмотрим, — уклончиво отзываюсь я, пряча от него улыбку. Я действительно хочу здесь учиться и чтобы мы с ним вместе были. — Нет гарантий, что удастся перевестись.
— А как же папа? — Артем снова затрагивает неприятную для меня тему. — Ты же ему так и не сказала про нас, верно? Хороший повод расставить все точки сегодня — скинь ему селфи с мемориальной доской. Заодно расскажешь, что со мной в Москве.
Ничего не отвечаю, а Баев на удивление не настаивает. Мы едем обратно в центр, но не возвращаемся в номер — Артем предлагает «где-нибудь» поужинать.
Он расслаблен и спокоен. Чувствует себя в своей тарелке, ничего его не напрягает. Кажется, это его город, он ведь долго в нем жил, но за весь день так и не поделился со мной своими воспоминаниями. Мне хочется их услышать, узнать, как он здесь жил, но понимаю, что не стоит — наверняка этот город у него ассоциируется с Настей и той прежней жизнью, которую уже не вернуть.