Радиус 227 книга третья (СИ)

— И с кем у них война опять? -заинтересовался Димка, но Смирнов только отмахнулся.
— Сами расскажут, но ты слова мои передай. И еще, Ковалев, наслышан о тебе, что стреляешь с двух рук как цирковой акробат и приемами рукопашного боя владеешь, уж не знаю где ты эти навыки приобрел, но повторюсь — начнете бандитствовать на себя пеняйте — Ильичу отмашку дам и поедете в Тегульдет, на карьер, всем скопом уголек кайлом долбить. Поняли друг друга? Тогда, все — свободен!
— Иван Васильевич, -не стал сразу убегать со своего места Дмитрий, решив продолжить разговор и оставить за собой последнее слово, да и сказать было что, -вот вы говорите — не будет так как там, а как будет? Можно я свое мнение выскажу, откровение за откровение? Тут социализм думаете оставить, а там капитализм дикий и построение свободного рынка? Не бывает такого, просто невозможно. Нет, -вскинул он ладонь, -поверьте, мне самому не нравится то, что сейчас в стране происходит, понятно же, что разворовывается все и разваливается, еще и банды всякие как грибы растут, да вы сами в курсе сколько тут людей уже появилось на деньги и жилье обманутых. Но, что делать-то? А, Николай налоги платит регулярно и старикам еще помогает, а прижмете и посыплется бизнес весь, так кому от этого лучше будет? Откуда тогда деньги брать и кто старикам поможет? Думаете, вам оттуда, из-за ленточки ящиками деньги посылать будут? Сомневаюсь, уж коли попали в такую ситуацию, нет не вы, а все мы вместе, все кто в Радиусе оказался и я в том числе. Так нужно обустраиваться, жизнь налаживать, помогать друг-другу. Стараться самим, чтобы и прокормить себя, и разными вещами обеспечить. Или я не прав? -но тут же продолжил, не дав снова оседлать Смирнову любимого конька, — Вот и нужно вместе держаться и информацией делиться — с этим, я согласен, главное, чтобы не в одни ворота было, а обоюдная польза. Думаете во мне есть хоть капля блатной романтики, типа раз мы братва, так с ментами не по понятиям общаться? Вовсе нет! -помотал Димка головой, — Братва, это понятие эфемерное, но есть реальные люди которые просто строят свой бизнес и стараются сами же защитить его от бандитов и разных аферистов. И, я совершенно искренне считаю, что и среди бизнесменов, как и среди милиции много людей порядочных, которые помогать друг-другу должны.
— Во-от! Среди бизнесменов, но не среди бандитов и рэкетиров! -все же вставил Смирнов, -думаешь, не знаю, что Николай с друзьями, как это принято сейчас говорить — крышуют с десяток мелких лавочек, да и с рынка деньги собирают?
— Так не наглеют, помогают скорее и такой паритет всех устраивает. Хлебное место не будет функционировать само по-себе, не будет Николая, тут же появятся другие, более беспринципные и более жестокие. И тогда будут осуществлять поборы во много раз больше запугивая и избивая мелких лавочников, но никакой охраной не заморачиваясь вовсе. Зачем? Да, плевать они на людей хотели, им главное денег срубить, а не какой-то долгосрочный бизнес выстроить. Я конечно банальные вещи говорю, но поверьте мне — так и будет. Всегда найдутся любители поживиться за счет других. Это ведь не у нас только так, весь мир через такое проходил: итальянская и американская мафия, японская якудза, китайская триада, марокканские, албанские, боснийские и другие этнические банды в Европе, латиноамериканские и афроамериканские в штатах, да мексиканские и колумбийские наркокартели в конце-концов!
— Ну ты загнул, наркокартели! -хмыкнул Смирнов, но было видно, что такие слова заставили его задуматься.
— Иван Васильевич, ну давайте честными будем. Вы банду Пантелея своими силами найти не могли. А если, тут бандформирование, в сотню человек появится и при оружии современном? Как будете их обезвреживать, ведь из-за ленточки помощь физически прислать не смогут, наоборот, их устраивает, что все отребье сюда ссылают и самим с ними не возиться. Не хотите, чтобы люди за охрану Коле и его друзьям-спортсменам платили, создайте структуру соответствующую или своих пограничников для охраны выделите.
 
— Делать мне больше нечего! Кого выделять? Ты, вообще в курсе, что нам на двадцать человек пограничный отряд урезали? Сотня и не больше — такой вот приказ из Москвы пришел. И куда, мне эти двадцать человек девать? И уволить не могу — жалко, всех лично знаю, почти у всех семьи. Но деньги, на них выделять перестали, общее финансирование сильно урезали.
— Ну вот, о чем и говорю! А налоги позволят хоть немного продержаться, основные дыры перекрыть, да и ваши люди могли бы сами охранять мелких лавочников, как вы выразились, и рынок тот же, да и автобусы сопровождать. Самоокупаемость — она такая.
— Крышевать, поборами заниматься, моим пограничникам? Не бывать такому! Да и блокпосты на кого оставить? Раньше немного средств и народной дружине выделяли, а теперь ее полностью ликвидировать придется. Нет, не самих дружинников, они-то по двое-трое суток на блокпостах безвозмездно дежурят, а вот все руководство дружины придется тоже на общественные начала переводить. Плохо это, очень плохо! У нас только в Асино больше сотни дружинников, в Ягодном полсотни и еще по два десятка в каждом пригородном поселке есть и всю их службу на самотек не пустишь! Бардак начнется, кто-то должен и графиками дежурств, и транспортом, и оружием заниматься, да и пайки на каждый блокпост выделялись, а теперь как быть?
— Что, все плохо так? -удивился Дмитрий.
— Хреново, все! -рыкнул Смирнов, — В городской больнице врача и двух медсестер сократили, в школе двух учителей, а их и так всего девять человек включая директора, во всех городских и коммунальных службах людей на четверть сократили. Станционных рабочих на треть, даже у Ильича штат на трех милиционеров приказали сократить, а у него и так — дюжина пэпэсников, трое участковых, два человека в паспортном столе и в дежурке двенадцать человек в три смены сутки-двое пашут. У него, даже зама нет, сам все тянет, на своем горбу. Такие дела! А кого не сократили, так третью неделю зарплату задерживают. Да, что говорить, твоим друзьям за тренерскую работу платить обещали, а распоряжение пришло, что не рентабельно содержать тренеров и работников стадиона, мол на самообеспечение переходите. Детский спорт им нерентабельно! А это как тогда? Как там, -махнул Смирнов за спину рукой, -на стадионе барахолку организовать и деньги со спекулянтов собирать? Хотя, ладно, спекулянтов-перекупщиков не жалко, а если крестьяне сами скотину вырастили и мясо продавать приехали или урожай со своего огорода, с них поборами заниматься? Свободный, рынок? Нахрен кому, такой рынок нужен!
— Ну вот, Николай открыл цех мебельный, рабочие места появились — дело хорошее, разве не так? Вы ему помогать должны. И не будем это называть разными новомодными словечками, типа крышевать или курировать, просто помогать. Понимаете? По человечески, как хороший человек, хорошему человеку. Он же не плохой человек, дело доброе делает, только добро, особенно во времена перемен, должно быть с кулаками. Не проживешь нынче по другому. Просто застрелят и себе бизнес заберут, уж поверьте — сейчас таких ухарей хватает.
— Да уж наслышан, -кивнул Смирнов, -не хотел говорить, да они с такими и схлестнулись последний раз. Только сегодня с почтой распечатки из управления прислали. Шулепин Станислав, дружок его — Гордиевский Спартак — причем, не прозвище это, а имя такое и еще, вроде как пятеро с ними. Примерно, три месяца назад сюда добровольно приехали, в Ягодном обосновались и уже дел наворотить успели, но думаю, потому и приехали — за ними оттуда кровавая дорожка тянется. Сейчас Ильича и других вызову, совещание проведем и будем на корню пресекать этот разгул анархии и бандитизма. Пока банда не разрослась, пока корни не пустила. Не получится арестовать, сопротивление окажут, так разговор короткий — ликвидируем, к чертовой матери! Ладно, поговорили вроде неплохо, честно по крайней мере, -поднялся Смирнов из своего кресла, -вали давай к Константинову, у меня дел по горло. Да, кстати, ну-ка стой! -снова повысил голос Смирнов, — Что ты по нашему врачу, Ирине Станиславовне пояснить можешь, она пропала, а ты, вроде как, общался с ней тесно? Или рассказываешь все как на духу, или сам с начальником милиции разбирайся, очень он тебя по этому делу расспросить хочет, прям с пристрастием расспросить.