Я хочу быть тобой (СИ)

Бегу в прихожую и снова кручусь перед зеркалом, проверяя, все ли у меня в порядке.
Ключ уже проворачивается в замке, а я кусаю губы, чтобы казались еще ярче, приглаживаю волосы и напускаю кроткости во взгляд. Готова!
— Зайка? — удивляется Вадим, едва заметив меня, — ты что здесь делаешь?
— Жду вас, — зеваю в кулачок, — вы что-то долго сегодня, я даже задремать успела. Мила где? В машине задержалась?
Встаю на цыпочки и, вытянув шею, делаю вид, что пытаюсь рассмотреть что-то за его спиной. Вадим скидывает обувь, вешает джинсовый пиджак на крючок, и невозмутимо сообщает:
— Мила уехала, — он уставший и, кажется, немного хмельной.
Аж сердце екает.
— Как уехала? Куда?
— Так в Питер же. На мастер-класс. Она говорила.
— Оооо, я забыла. Я думала, что она завтра едет.
— Нет. Сегодня. Я ее днем проводил, — он расстегивает пуговицы на рукаве и исподлобья смотрит на меня.
— Боже, как неудобно, — прикрываю ладонь глаза, — Я десерт свой фирменный приготовила. Думала, сейчас придете с работы, уставшие…поужинаем…вместе.
— Поужинать я не против.
Да-да, какой же нормальный мужик откажется от горячего, вкусного ужина? На это и рассчитано. А вообще, тому, кто сказал, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, надо Нобелевскую премию, потому он чертов гений и подобрал офигенно правильные слова. Причем, в нашем с Вадимом случае их надо понимать буквально.
— Сейчас все сделаю.
Пока он моет руки, я снова грею ужин и, только дождавшись появления мужчины на кухне, убираю со стола третью тарелку и приборы. Те, которые якобы приготовила для Милы.
Накладываю тушеное мясо и гарнир. Сначала ему, потом себе.
— Спасибо, Зай.
Мне так хочется, чтобы это обращение звучало более ласково, но оно больше похоже на кличку для собаки. Пока…
Он ест, а я сижу напротив и вяло ковыряюсь в тарелке. О какое еде может идти речь, если я дышу через раз?
Бросаю исподтишка быстрый взгляд на мужчину. Красивый и настолько притягательный, что захватывает дух и тяжелеет внизу живота.
Хочу его. Здесь. Сейчас. Насовсем.
Улучаю момент и снова любуюсь идеальным профилем.
Глупый, когда же ты, наконец, поймешь, что я гораздо лучше Милы? Почему сразу этого не увидел? Вот же она я. Красивая, молодая, твоя, только пальцем помани и приду.
Увы. Он ест, попутно ковыряясь в телефоне и даже не замечает меня. Когда убираю тарелку, краем глаза заглядываю в его переписку.
Мила.
Да когда уже эта сука уймется? Все, свалила. Оставь нас в покое. Не мешай.
Кипя от едва сдерживаемой ярости, режу пирог и кладу его по тарелочкам.
— Пей чай, — подвигаю Вадиму кружку, — вкусный. По моему особому рецепту.
***
Он неспешно пьет, и с каждым глотком у меня самой пересыхает в горле. Нервно облизываю губы и отхожу к раковине, делаю вид, что мою руки, а на самом деле, просто пытаюсь совладать с собой и своими трясущимися конечностями.
Ну же, блин! Что за дерготня? Прикусываю щеку изнутри так сильно, что от боли вспышка перед глазами и на языке привкус крови. Зато мандраж как рукой снимает. Оборачиваюсь уже спокойная и, как всегда, до тошноты милая.
— Как десерт?
— Ты молодец, — одобрительно кивает, — очень вкусно.
— Спасибо. Мама всегда меня учила, что дома должно быть чисто, красиво и вкусно пахнуть выпечкой.
Я могу быть охренеть какой хорошей хозяйкой! И вообще я идеальная. Как в анекдоте: шеф-повар на кухне, шлюха в постели. И готова на все, лишь бы доказать это Вадиму.
— Еще кусочек?
— Я уже объелся.
— Ну, пожалуйста. Я так старалась, готовила на всех, а Мила не пришла, и теперь все засохнет.
— Завтра доем.
— Завтра будет не вкусно, — умоляюще складываю ладошки, — еще немножко.
Образ наивной дуры все-таки работает, и Вадим сдается:
— Ладно, только не большой.
— Как скажешь, — я отрезаю еще кусок и снова заполняю кружку доверху.
Сама тоже ем, чтобы не вызывать подозрения. Аж причмокиваю от удовольствия.
После ужина начинаю неспешно убирать со стола. Мне нужно немного потянуть время. Чуть-чуть.
 
— Вадим…
Боже, как вкусно перекатывается его имя на языке. С трудом сглатываю и только после этого продолжаю:
— Я сережку потеряла. Можно подняться в свою бывшую комнату и поискать? — спрашиваю у него, отчаянно ища признаки изменений.
Пока штиль.
Он невозмутимо жмет плечами.
— Зачем спрашиваешь? Иди. Ищи.
— Спасибо, — растягиваю губы в благодарной улыбке, — мама меня прибьет, если не найду.
Он машет рукой, мол делай, что хочешь и уходит в гостиную к телефону, а как в тумане ползу на второй этаж.
Вваливаюсь в свою комнату и, хлопнув по выключателю, зажигаю свет.
Здесь уже чисто и пусто. Идеальный порядок. Стерва-тетка мигом избавилась от моего присутствия в этом доме. Но ничего, я скоро все верну. Все! С избытком!
Вытаскиваю из кармана заранее снятую сережку и подкидываю ее на ладони, прикидывая куда бы забросить на тот случай, если Вадим придет проверять, что я тут делаю. В идеале, я была бы не против, чтобы он присоединился к поискам, помог. Поискал на полу, под кроватью, в кровати…
Хотя нет. Эта кровать меня не устраивает.
Я для вида хлопаю дверцами шкафа и ящичками стола и громко причитаю:
— Ну что же это такое? Как так-то? Должна же она быть где-то тут.
Выглядываю в коридор. Снизу доносится гомон телевизора, Вадима не видать. Поэтому возвращаюсь обратно и продолжаю «поиски».
Время идет. И мне кажется, что оно издевается надо мной, потому что секунды тянутся просто неприлично долго.
Я не знаю, есть ли уже результат, но задерживаться еще дольше не могу — это будет подозрительно. Поэтому через силу иду вниз, на ходу пытаясь придумать, как бы еще задержаться в доме Зотовых.
Когда вхожу в гостиную, Вадим сидит на кресле и смотрит бои без правил, а в руках у него наполовину пустой стакан.
Бинго! То, что надо!
— Нашла? — спрашивает, не отрываясь от экрана.
Я стараюсь не улыбаться, шмыгаю носом и самым скорбным тоном произношу:
— Нет. Мамка меня убьет.
— Да ладно тебе. Можно подумать Нина — огнедышащий дракон.
Мне кажется, или голос у него уже не такой четкий, как прежде?
Набравшись, смелости подхожу ближе:
— Это бои?
— Как видишь.
И ресницы опускаются чуть медленнее, чем обычно?
— Ой, обожаю. Можно мне тоже посмотреть?
Он жмет плечами:
— Смотри, кто тебе запрещает. Все равно через двадцать минут закончится.
Двадцать минут — это то, что мне надо.
Чтобы не вызывать подозрений, я специально усаживаюсь не рядом с ним, а на кресло сбоку. Как прилежная девочка складываю ладони на коленках и слепо пялюсь в голубой экран. Жду.
***
Спустя некоторое время раздает стук капель по подоконнику. Дождь! Дождь, мать вашу! Я готова смеяться от радости. Кажется, что сами небеса мне помогают.
Я мысленно умоляю его разойтись как можно сильнее. Чтобы прямо спиной, и с первого шага до трусов промачивал. И с грозой. И на всю ночь.
Вадим же не выгонит в такую лютую непогоду бедную маленькую племянницу своей любимой жёнушки? Уверена, что не выгонит. Тем более ему совсем скоро уже будет не до этого.
— Ты сегодня какой-то усталый, — аккуратно прощупываю почву, — я тебе не мешаю?
Отвечает с задержкой.
— Вроде нет.
Звучит так, будто ему похрен на мое присутствие. Что есть я, что нет меня.
От досады скриплю зубами, но снаружи все та же милая заботливая девочка.
— Может, ты хочешь побыть один… проблемы какие-то обдумать…
— Да в порядке, Заяц. Просто сегодня завершился очередной процесс. Мы выиграли. А это значит много денег и жирный плюс к репутации. Вот теперь отхожу, медитирую, — крутит стакан, перекатывая по стенкам содержимое. Движения замедленные. Дождь на улице все сильнее.
— Здорово, наверное, выигрывать.