Хозяйка Северных гор 2 (СИ)

Шотландцы не пытались казаться хорошими, и это нравилось графу Честеру. Он видел, что если они любили, то навсегда. Если ненавидели, то это тоже навеки. Середины у них не было. Это было их силой, но и их слабостью. Такими честными и открытыми людьми гораздо легче манипулировать. И Джон знал и умел это делать, в отличие от герцога Кентерберийского. Поэтому именно его король Стефан и поставил во главе посольства. Джон Честер думал, насколько мудро поступил король Стефан, решив не продолжать войну. Ведь просто в лоб завоевать Шотландию было бы хоть и очень трудно, но быстро, пролив реки крови, поставив людей на колени, но ненависть останется на годы и десятилетия. А вот связать их обязательствами чести и справедливости будет сложнее и дольше, но окажется гораздо надёжнее.
  
Граф Честер думал и том, что быстро и у него не получится, и надеялся, что с леди Маргарет всё будет в порядке и король Стефан там позаботится о ней, пока он здесь заботится об интересах королевства.
Дорогие мои!
Вижу в комментариях вопросы по графику выкладки. Выкладываться книга будет регулярно (как это происходит и сейчас) по нечётным дням, возможен один плавающий выходной в месяц, но постараюсь этим не пользоваться.
Буду стараться выкладывать рано утром, но из-за рабочего графика не всегда будет получаться.
Сразу хочу поблагодарить за понимание!
С любовью,
ваша Адель
  
Глава 15
 
Шотландия. 
Наконец, спустя сутки, они добрались до входа в долину, где должна была состояться встреча. Там было небольшое поселение, принадлежавшее клану Кэмерон, сопровождавшему английское посольство. Здесь их разместили в домах, накормили, позволили отдохнуть и привести себя в порядок. Открытой ненависти, как в других местах, Джон Честер не замечал. — Когда приедет ваш король? — спросил он одного из стариков. — Скоро, — ответил тот, косясь на Фрэн, которая возилась с посудой. Когда она вышла, старик спросил: — Лорд, зачем тебе сумасшедшая дочь Ламонта? — Она попросила защиты, — сказал Джон Честер. — Король будет недоволен, — пробурчал старик. — Он король, — спокойно ответил Джон, — а король должен принимать решения, исходя из интересов своей страны. — Но она ведь шотландка, — пробормотал старик. — Тогда почему вы её не убили? — резко спросил Джон, — почему она босая бегала по Абердину, прося справедливости? Ответа у старика не нашлось. — Может, ты и прав, англичанин, — сказал он наконец, — пусть решит наш король.
Но Алан Стюарт не был бы Стюартом, если бы явился вовремя. Он пришёл ночью.
Когда тихо стукнула дверь, чутко спавший Джон Честер, нащупал кинжал, спрятанный под шкурой, и встал. Его кровать стояла в закутке за занавеской. Граф Честер прижался к стене, готовы бросится на того, кто первый попытается войти и напасть на него.
Вдруг раздался женский визг. Джон сорвал занавеску, выскочил наружу с кинжалом в руке и увидел… шотландского короля, который пытался оттолкнуть визжащую, словно кошка, Фрэн Ламонт, бросавшуюся на него. — Ваше Величество, — сказал Джон, опуская кинжал. — Здравствуй, лорд Джон, — сказал король Шотландии, которого Джон совсем недавно видел у Маргарет в замке, — рад, что приехал именно ты. Алан Стюарт, наконец, справился с Фрэн, и она отбежала и спряталась за спину Джона Честера. Король прошёл к столу и сел. — Расскажи, — сказал Алан, не задавая вопрос, но удивлённо глядя на графа и на Фрэн Ламонт, которая всё ещё дрожала то ли от страха, то ли от ненависти. — Расскажу, — сказал Джон, и мягко обратился к девушке: — Фрэн, тебе придётся выйти. Джон не нравилось, что её глаза снова налились безумием. Он позвал охрану и попросил отвести её к какой-нибудь женщине. — Где ты её нашёл? — спросил Алан Стюарт. — В Абердине, — ответил Джон Честер, — она просила английской справедливости. Алан Стюарт громко рассмеялся: — Только сумасшедшая может просить английской справедливости! Разве бывает английская справедливость? Джон Честер, опытный дипломат, не стал реагировать на провокацию: — Я приехал договариваться о мире, Ваше Величество, нам не нужна новая война, ни моему народу, ни королю Стефану. Алан Стюарт внимательно посмотрел на него: — Хотел бы я верить тебе..., но я не могу верить Англии.
Тогда Джон добавил:
—Но нам придётся искать компромисс, иначе снова прольётся кровь, и не только английская, но и шотландская.
— Скажи мне, Джон, — спросил Алан, — просто, по-мужски, как Джон Алану, не королю, а Алану Стюарту, мир возможен? Джон Честер осторожно ответил: — Мир возможен, пока на престоле король Стефан, что будет потом, не знает никто. — У нас то же самое, — кивнул Алан, — но землю, завоёванную кровью моих людей, я не отдам. Граф Честер понял, что простых переговоров не будет. — Тогда давай обсудим условия мира, — сказал он, — у меня тоже есть для тебя предложение и возможно, оно покажется тебе выгодным.
***
Дуврский замок. Резиденция архиепископа Кентерберийского
Граф Честер-младший впервые посещал Дуврский замок. Тогда, когда праздновалась свадьба младшего герцога Кентерберийского, он был ещё слишком молод, чтобы присутствовать на торжестве, а буквально через год после свадьбы супруга герцога умерла, и с тех пор в замке празднества не проводились.
Замок был разделён на две части, половина замка была светская, и она принадлежала герцогу Кентерберийскому, а вторая половина церковная, считавшаяся резиденцией архиепископа.
Молодой граф Генри Честер шёл по гулким коридорам и думал, что жить здесь он бы не хотел. Из всех замков ему больше всех нравился Карнарвон, но в столице было гораздо больше возможностей для такого молодого, красивого и богатого человека, как он.
«Ну вот что от меня понадобилось архиепископу, вот в чём вопрос», — мрачно подумал он.
Накануне он получил записку, которую принёс один из монахов, с просьбой явиться в резиденцию архиепископа утром следующего дня, молодой граф не мог проигнорировать такое приглашение. Он даже не поехал в Весёлый квартал, понимая, что, если поедет, то вряд ли утром будет выглядеть достаточно благообразно для визита к главе церкви.
— Проходи, сын мой, садись, — прозвучал доброжелательный, почти отеческий голос архиепископа, и он указал графу на большое кресло, установленное прямо перед столом, из-за которого архиепископ поднялся, чтобы встретить молодого человека.
Граф Генри Честер, как и полагалось, приветствовал архиепископа, склонился над его рукой и слегка коснулся губами огромного красного камня архиепископского перстня.
— Вызывали меня, святой отец? — вежливо спросил он.
Архиепископ, дождавшись, когда Генри усядется на стул, обошёл стол и сев напротив графа тяжело вздохнул и печально посмотрел на молодого человека.
— Звал, — подтвердил он, — я хотел обсудить с тобой твоё будущее.
Граф заёрзал на неудобном стуле. После того, как архиепископ сел на свой «трон», оказалось, что граф сидит гораздо ниже архиепископа и даже при своём росте, ему надо вытягиваться, что видеть главу церкви. То есть его стул оказался ниже, чем стул архиепископа, хотя сначала ему показалось, что они одинаковые.
Генри Честер беспокоился, потому что никак не видел своё будущее, связанным с церковью. Архиепископ, заметив его терзания, вновь улыбнулся по-доброму, почти отечески.
— Сын, мой, я не предлагаю тебе задумываться о церковной карьере, — сказал он, — хотя, безусловно, для любого аристократа, особенно из такого древнего рода, как твой, это был бы достойный шаг. Но к этому должна стремиться душа. Мы не навязываем любовь к Церкви, нам достаточно, если есть любовь к Богу.
  
Граф Честер немного успокоился, но всё же не понимал, к чему ведёт архиепископ. Про какое «будущее» он говорит?
— Знаешь ли ты, сын мой, — продолжил архиепископ, — что твой отец подал прошение на брак с молодой вдовой леди Маргарет, графиней Гламорган?
Генри удивился, но кивнул.