Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)
— Но почему? — на этот раз уже я подхватил вопрос с языка инспектора.
— Потому что именно он является единственным наследником вон того чудесного домика. Если его снести, то один участок будет стоить в десять раз дороже. И ведь в конторе, как и в отеле, вам в итоге скажут, что уже вели предварительные переговоры с «матушкой Доутсон».
— Ах ты… ах ты, лисья морда-а… — простонала так внезапно воскресшая жена мистера Фишера, с кулаками бросаясь на моего учителя. — Я убью тебя, сволочь! Ты всё испортил! Тебе не жить, я зуб даю, я выйду из тюрьмы и тебе горло вырву, с-с-сук…
Мистер Хаггерт вовремя успел перехватить яростную девицу и защёлкнул наручники у неё за спиной.
— Полегче с беременной женщиной, инспектор, — ни капли не испугавшись и даже не двинувшись с места, предупредил Ренар. — Вы ведь знаете, что жена может наследовать за мужем лишь в том случае, если у неё родится мальчик. Думаю, наша преступница сейчас на седьмом-восьмом месяце. Через пару месяцев её «матушка» покажет счастливо спасённого внука и на правах опекунши продаст дом.
— Но зачем она убила собственную мать?!
— Спросите у неё сами, — с улыбкой пожал плечами Лис. — Лично мне кажется, что просто ради того, чтобы не делиться деньгами. Хотя первоначальный план, вне сомнения, принадлежал покойной старухе. Уверен, что детали выяснит уже Скотленд-Ярд.
— Мы же и предъявим обвинения, — сурово подтвердил мистер Хаггерт. — Вы позволите заглянуть к вам вечером?
— Буду счастлив, инспектор!
Домой мы вернулись примерно через час.
Мой учитель почему-то не остался смотреть, как двое полисменов выводят грязно ругающуюся Джулию Фишер. Довольно поздно, ближе к девяти часам вечера, в дверь постучали, и старина Шарль доложил о визите инспектора. Мистер Хаггерт принёс с собой две бутылки: виски и коньяк.
Мгновенно был накрыт стол и поставлена закуска.
— Должен признать, Ренар, ваши методы вновь дали положительный результат. При виде Тауэрской тюрьмы, в которую давно никого не сажают, у девицы сдали нервы и она запела, как соловей по весне в йоркширских садах!
— Мм, — неспешно рассматривая на свет бокал с подаренным коньяком, покачал головой мой наставник. — И что же нового она рассказала?
— Ну-у. — Инспектор столь же медленно сделал глоток своего виски. — Покойная миссис Доутсон была настоящим тираном в женском обличье. Она заставляла своих дочерей заниматься…
— Сэр?!
— Простите, Ренар, я частенько забываю, что ваш секретарь ещё достаточно юн для таких разговоров. По счастью, её хватил апоплексический удар, и в тот же час пытливый ум её старшей дочери подсказал, как обернуть всю ситуацию на пользу семейства. Выбор пал на третью, но заодно действовали все.
— Согласен. Четыре сестры с топорами способны на большее, чем одна.
«Чин-чин», — церемонно чокнулись два бокала, один с виски, другой с коньяком.
— И поскольку дело завершили специалисты Скотленд-Ярда…
— Ни слова больше, дорогой инспектор! Моей наградой будет полное оправдание несчастного Фишера.
— О, это само собой. Но, однако же, есть вопрос…
— Я весь внимание, — кивнул мой наставник.
— Что, если когда-нибудь в далёком будущем прочтут записи вашего секретаря? Не сложится ли у кого-то превратное мнение о сотрудниках полиции? Не решат ли, что во всех случаях, где наши констебли, сыщики и детективы были бессильны, на помощь им всегда приходил некий месье Ренар? Который, даже не будучи стопроцентным англичанином, тем не менее умудрялся разрешать самые опасные загадки преступного Лондона.
— Вы хотите знать, запомнят ли мое имя? — от души рассмеялся Лис. — Но это зависит, наверное, уже даже не от меня и не от моих талантов.
— Но от кого же? — не понял инспектор Хаггерт.
— Майкл, ты всё записал?
— Да, сэр!
— Вот от него. Рекомендую обратить внимание. Возможно, дневникам этого мальчика суждено большое будущее.
Когда инспектор, пошатываясь, покинул наш дом, я деликатно спросил:
— Сэр, я понимаю, как легко вы раскрыли всё дело. Но почему вы спрашивали на рецепции про какую-то миссис Смитерсон? У вас были на неё какие-то подозрения?
— Ни в одном глазу. Просто Смит в Англии такая же распространённая фамилия, как Мюллер в Германии, Цой в Корее, Чипполино в Италии или Иванов в России. Главное было узнать, кто на самом деле поселён в том отеле.
— Значит, хоть в этот раз виновных накажут?
— Ты всё ещё нервничаешь из-за нашего знакомого тигра-убийцы, — фыркнул мой наставник, отхлебывая поданный дворецким кофе. — Не волнуйся, мы с ним ещё встретимся. И я тебя уверяю, рано или поздно он сломает свои клыки о закон…
Глава 4
И всё равно такой прекрасной крали…
О, как бы я хотел, чтобы всё это было правдой.
С высоты прожитых лет образ моего учителя казался мне всё более возвышенным и в чём-то даже трагичным. На моей памяти месье Ренар никогда не заводил романов, ни в кого не влюблялся и, быть может, прожил бы скучную жизнь истинного британского холостяка, если бы не одна тонкая история…
— О эта женщина! — с лёгким придыханием говорил он.
Я не собирался и не пытался с ним спорить. В конце концов, я даже не имел никакого морального права называть её женщиной. Ибо, во-первых, она являла собой восхитительный образец «близкой к природе», во-вторых, наверняка могла бы свести с ума даже святого! А мой учитель отнюдь не был святым…
Но, как я понимаю, вы тоже хотите услышать эту историю с самого начала. Что ж, леди и джентльмены, будь по-вашему…
Наступил холодный лондонский ноябрь, по ночам лужи на улицах покрывались коркой грязного льда. По утрам старый дворецкий традиционно распахивал окна для вентиляции помещения, и порой наши тренировки проходили в клубах пара от разгорячённого дыхания на сквозняке. Пару раз я пытался увильнуть, изображая старческий кашель, но неумолимый Шарль вытряхивал меня за шиворот из кровати, давал в руки палку, цепь, деревянный меч и заставлял драться.
Мой учитель месье Ренар (Ренье, Лисицын и ещё с десяток его имён) также любил гулять в любую погоду, заставляя меня сопровождать его. Впрочем, по совести говоря, слово «заставляя» здесь неуместно. Лис был изумительным рассказчиком, отличным знатоком всех лондонских достопримечательностей, улочек и закоулков, поэтому бродить с ним было одно удовольствие.
Мне навсегда врезался в память тот день, когда мы возвращались домой через Тауэрский мост, спеша попасть к обеду, и буквально в двадцати шагах от нас вдруг резко затормозил паровой кеб, управляемый чёрным конём. Из него выпрыгнули двое мужчин, держа в руках нечто похожее на человеческое тело, с размаху кинули его через перила и, вскочив обратно в кеб, дали дёру!
Все прохожие и даже один констебль были столь шокированы нереальным ужасом произошедшего, что даже не сдвинулись с места.
Лично я пришёл в себя, лишь когда месье Ренар сбросил мне под ноги цилиндр, тяжёлый плащ и трость.
— Жди меня внизу!
— Но… — Я даже не знал, как, собственно, закончить свой крик души, а Лис уже взобрался на перила и ласточкой бросился вниз, в грязные волны ледяной реки.
Народ на мосту только ахнул.
— Полиция! Куда смотрит полиция? — закричал кто-то.
А полиция как раз таки смотрела вниз, где мой отважный учитель, борясь с течением, пытался ухватиться за край простыни, в которую было завёрнуто чьё-то тело.
— Сэр, вы не поможете ему? — вдруг прорвало меня.
— Юноша, кхм, задача полиции — это обеспечение общественного порядка, а вылавливать утопленников из Темзы должны речные службы, — с упрёком откликнулся молоденький констебль, ненамного старше моих лет. — К тому же у меня насморк. Фы слыфыте, ак я гофорю ф нос?
Я закатил глаза, никогда ещё в жизни мне не хотелось пнуть под зад представителя власти в мундире, шлеме и при дубинке. Но в этот момент опять раздался чей-то крик:
— Смотрите, он гребёт к берегу!