Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)
Донец ничего не ответил, но сдвинул брови, явно обидевшись. Обычно крайне тактичный Лис словно бы и не заметил этого, вновь повернув голову к инспектору.
— По факту мы имеем дело с классическим преступлением в замкнутом пространстве. Комната, как видите, обладает всего одним входом-выходом. Окна узкие, рамы крепкие плюс внешние решётки, к тому же выставка на втором этаже, а учитывая высоту потолка, я бы исключил саму возможность незаметно пробраться сюда снаружи.
— Но между тем кто-то подменил золотые украшения на латунь.
— Ах, бросьте, как раз это самое простое, — взмахнул хвостом месье Ренар, несколько театрально поклонившись инспектору. — Уверен, вы и сами можете назвать имя преступника.
— Полиция предполагает, что в деле может быть замешан уборщик. Я прав?
— Браво, инспектор! Конечно, вы правы, ведь только уборщики заходят сюда навести порядок. Но как именно они это сделали? Витрины заперты, ключи всегда у сэра Теккерея, стекло очень толстое, а констебль за дверями наверняка бы заметил хоть что-то, поскольку он обязан их обыскивать? К тому же это никак не объясняет наличие страшных звуков, так напугавших бесстрашного сержанта Гавкинса.
— Дьявольщина какая-то получается… — угрюмо подтвердил мистер Хаггерт.
— Наоборот, всё до безобразия просто, — кротко вздохнул мой учитель. — Я охотно объясню, но сначала, Майкл, будь добр, выключи электрический свет. Джентльмены, прошу всех ничего не предпринимать, только слушать.
Я послушно нажал переключатель на стене. Лис встал рядом, тихо шепнув:
— Держись за моей спиной. Когда Фрэнсис бросится наутёк, постарайся не попасть ему под копыта.
— Что, сэр?!
Ответа я не получил, вместо этого потянулись тяжёлые минуты ожидания. В почти полной темноте раздавалось лишь напряжённое мужское дыхание и сопение. Потом в эту скучную симфонию стали вплетаться другие, незнакомые звуки.
На первый взгляд вроде бы ничего особенного, так, какой-то невнятный скрежет, скрип половиц или оконных рам, лёгкий отзвук чьих-то шагов, потустороннее бормотание, отдалённая древняя мелодия на неизвестном инструменте или нечто подобное в этом роде. Да оно, помнится, и в прошлый раз имело место быть, что никак не помешало нам выспаться.
Но вдруг могучий донской жеребец навострил уши, дернулся, попытался прикрыть уши, захрипел и, резко развернувшись, с диким ржанием бросился из зала вон, едва не смяв за дверью двух полисменов. Бешеный стук его копыт гулким эхом раздавался по всему коридору.
— Майкл.
— Пресвятой электрод, а-а… что?!
— Включи свет, Майкл, — тихо попросил меня Лис.
Я послушно щёлкнул включателем.
— Что это было, сэр? — ошеломлённо выдохнул инспектор, обращаясь к моему учителю.
— В смысле?
— Я говорю, что это было, уважаемый сэр? — на тон громче повторил мистер Хаггерт, и к нему присоединились суровые полисмены.
Месье Ренар жестом попросил минуту молчания, аккуратнейше вытащил из ушей две большие ватные пробки и, шагнув вперёд, бесстрашно откинул крышку большого саркофага.
— Джентльмены, позвольте представить вам хитроумного лорда Теккерея — жертву кражи, вора и мошенника по совместительству.
Из саркофага на нас насупленно уставился немолодой мужчина в сером халате уборщика. Его холёное лицо в обрамлении жидких волос и пышных бакенбард было искажено гримасой раздражения и брезгливости, а в руках всё ещё крутилась маленькая музыкальная шкатулка. Издававшая, впрочем, какой-то левый шум и скрежет.
— Лорд Теккерей?
— Инспектор?
— Не ожидал встретить вас здесь. — Слегка поклонившись, глава полиции первым пошёл в атаку: — Не соблаговолите ли сказать, что вы тут делаете?
— Исполняю ваши обязанности! — с отчаянным вызовом откликнулся лорд. — То есть самолично чиню охрану моей же коллекции.
— Вы надеялись задержать грабителя?
— Почему бы и нет? Ведь вы, дорогой Хаггерт, не только профукали принадлежащие мне египетские драгоценности, но даже не нашли ни одного подозреваемого.
— А что у вас в руках, сэр?
— Так, игрушка, — без малейшей тени смущения ответил этот скользкий тип. — Её собрал один известный механик в Германии. Крутишь ручку, и производимые звуки отпугивают животных. Единственная вещица в своём роде!
Инспектор обернулся к Лису. Тот молча кивнул.
— Вот, значит, как пострадал мой сержант Гавкинс, храбрейший парень, беззаветно преданный службе, но он из «близких к природе».
— Что ж, я рассуждал так же, — нагло ухмыльнулся лорд Теккерей. — В конце концов, эти разумные животные получили равные с нами права. Разве не было бы логичным предположить, что кто-либо из них отважится на кражу?
Мистер Хаггерт ещё раз встретился взглядом с моим учителем и продолжил, не позволяя себя сбить:
— Позволю себе уточнить: то есть после совершения кражи и подмены золотых экспонатов латунными вы вдруг решили поиграть в сыщика?
— Инспектор, ваша ирония неуместна.
— А вы не ответили на мой вопрос.
— Ваш вопрос бестактен!
— Прошу простить мою прямолинейность, но спрошу иначе: если вы узнали о краже только вчера и уже сегодня залегли в столь странную засаду, каким образом мой сержант мог пострадать от вашей машинки два дня назад?!
— Я… я не обязан перед вами отчитываться!
— Ренар? — Инспектор Хаггерт уступил нить разговора моему наставнику.
Тот слегка поклонился всем, кроме лорда Теккерея, и самым спокойным, я бы даже сказал, будничным тоном начал:
— Что ж, джентльмены. Раз в этом деле была затронута моя честь как частного консультанта Скотленд-Ярда, а также благородное имя инспектора Хаггерта и (что важнее всего!) бесценное здоровье нашего общего друга сержанта Гавкинса, мне ничего не оставалось, как, образно выражаясь, засучить рукава. В первую очередь меня заинтересовала сама личность благородного мецената, подарившего Лондону возможность лицезреть его редчайшую коллекцию египетских древностей. За каких-то два часа, проведённых в одном пабе с грумом его светлости, я выяснил, что высокородный лорд не платит ему уже полгода!
— Это клевета! — попытался выкрикнуть Теккерей, но слушали не его.
— Наш меценат отчаянный игрок, а потому по уши в долгах, — хладнокровно продолжал мой наставник. — Я поговорил с простым смотрителем выставки, с изумлением узнав, что музейные специалисты даже не осматривали её, полностью доверившись «авторитетному мнению устроителя». Джентльмены, вся эта «экспозиция» была насквозь лживой с самого начала! Никому не понадобилось выносить никакого золота, поскольку его здесь изначально не было. Лорд Теккерей положил под стекло латунь, будучи в полной уверенности, что это сочтут золотом, ибо просто никому в голову не придёт мысль усомниться в слове благородного аристократа. А дальше всё просто: мистический флёр, таинственные звуки, «похищение» драгоценностей коллекции… и законное требование компенсации утрат от ни в чём не повинного Скотленд-Ярда.
На пару минут повисла напряжённая тишина. Потом лорд-мошенник несколько раз медленно, с расстановкой хлопнул в ладоши. На его лице блуждала брезгливая улыбка.
— О, всё это очень интригующе, но, как я понимаю, абсолютно недоказуемо?
— Увы, — честно развёл лапами месье Ренар.
— Тогда я должен кое-что прояснить для вас, джентльмены. Во-первых, всё сказанное здесь лишь слова, от которых я откажусь в любой момент, поклявшись своим именем на Библии. Во-вторых, я засужу ваш хвалёный Скотленд-Ярд, и вы всё равно выплатите мне всё до последнего пенни. А в-третьих… ах, что-то мне стало скучновато. Пожалуй, я пойду домой.
Все молчали. Лорд Теккерей развернулся к дверям, сделал вид, что с трудом сдерживает зевоту, и напустился на меня:
— С дороги, мальчишка!
Не берусь судить, руководствуясь каким-либо странным наитием или ментальным же указанием моего наставника, я сунул руку в карман и, вытащив свою «экспериментальную» полицейскую дубинку, нажал пуск!
— А-а-а-е-е-а-уй-ё-о!!!
Мне не было стыдно за свой труд, всё сработало как надо. Игла вонзилась лорду Теккерею прямо туда, куда он, видимо, меньше всего рассчитывал её получить. Ну то есть я стрелял от бедра, низко, на уровне своего роста, особо не целясь и…