Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

– Вас это так волнует, сэр? – осторожно уточнил я.
– Да, а что?
– Вообще-то мы заключили пари, срок которого истекает сегодня вечером, а дело отравительницы из Сохо так и не…
– Глупости, я всё раскрыл! Она виновна во всём. Однако нам предстоит выяснить имя того мужчины, ради которого она пошла на все эти страшные преступления. Ты ведь не думал, что необразованная девица из сельской глубинки взялась за мышьяк, не имея чёткого плана действий и осознания ответственности за свои поступки?
Пресвятой электрод Аквинский, либо мой учитель бесстыже обманывал меня, либо он действительно раскрыл это полузабытое дело, не выходя из дома. Это казалось невероятным, я сам читал ту заметку, и в ней не было ровно ничего, за что можно было бы зацепиться…
– Верно, – отвечая на мои мысли, кивнул месье Ренар. – Фактически мне пришлось взять исходные данные, представить себя на месте преступницы и задуматься над тем, как бы поступил я. Что могло бы мной двигать? Кому бы я доверился? Без чьей-то помощи и подсказки наивная провинциалка попросту не смогла бы даже продумать это безнравственное дело!
– Получается, кто-то из соседей жертв, кому я раздавал ваши записки, наверняка знает обо всём и именно сегодня ночью…
– Придёт к нам. – Мой наставник самодовольно потянулся до хруста в суставах и, внезапно охнув, схватился за плечо, заскулив: – Проклятая рана излечивается не так быстро, как обещал доктор. А ещё говорят, «заживёт как на собаке»? Мы, лисы, тоже из семейства псовых, а вот поди ж ты, по-прежнему даёт о себе знать… Ещё и чешется как зараза!
Думаю, он лукавил. Получить пулевое ранение, свалиться с сумасшедшей высоты в бурлящую грязь Темзы, потерять много крови, но выплыть, добраться до друга, прятаться от всех, получить медицинскую помощь от флотского врача, умеющего держать язык за зубами, а после всего этого влезть в первое же подвернувшееся расследование под чужим именем и в чужом облике, только чтобы помочь мне, потом вернуться домой, да ещё на спор в течение суток разгадать неразрешённую загадку брошенного преступления… и при этом жаловаться на то, что «чешется»?!
– Сэр, а как же вы будете проводить допрос, если злодей всё-таки явится?
– О, ты начинаешь задавать умные вопросы, избегая проходных. Что ж, во-первых, да, я уверен, что он или она явятся. Во-вторых, допроса не будет, мы не имеем на это права. Но, не получив ответы, мы не получим нужных доказательств. А чтобы потом преступник не смог отказаться от своих слов, мы с Шарлем будем тайными свидетелями. Просто спрячемся где-нибудь за занавеской и выйдем в нужный момент.
– А кто же тогда будет… Упс! – Я вовремя прикусил язык, чтоб не сморозить очередную банальность. Действительно, если учитель и дворецкий в засаде, то встреча с неизвестным гостем ложится только на мои плечи.
– Приблизительный список вопросов я тебе уже набросал, не волнуйся. – Месье Ренар кивком головы указал на каминную полку, там валялось несколько листов бумаги.
Мой наставник в своём репертуаре: он предоставляет полную свободу действий, но тем не менее строго контролирует каждый шаг. С другой стороны, его не переделаешь, ведь он считает, что действует в моих интересах. Оставалось лишь взять список, внимательно изучить и выстроить в голове хоть какую-то концепцию диалога. Ну и держать электрическую дубинку под рукой, просто так, на всякий случай…
После обеда время летело незаметно. Мне пришлось убить три-четыре часа только на подробное описание своих утренних действий. Оказывается, писать о приключениях гораздо сложнее, чем просто в них участвовать. Тем более что определённое количество страниц ушло на стенографирование наших диалогов с учителем, это тоже имело значение и было важной частью моих рабочих обязанностей.
Ужин был по-французски лёгким. На этот раз мистер Лис предложил ограничиться крепким чаем без молока, тремя сортами сыра, отдельно подавался мёд и орехи плюс имбирное печенье. Вот и всё.
Если кто-то помнит, какие застолья мы вообще закатываем по три раза на дню, то сразу поймёт, что сегодня от меня ждали холодной головы на голодный желудок. Лёгкий перекус должен был способствовать скорости принятия мной важных решений, да и в целом драться с набитым пузом не слишком умно.
 
Где-то в начале одиннадцатого, то есть почти за два часа до полуночи, Ренар с дворецким начали выбирать, кто куда спрячется. Шарль настаивал, что ему будет удобнее просто тихо сидеть в своей комнате, но учитель всегда отрывался по полной.
– Старина, я уверен – в шкафу вам будет достаточно просторно. Тем более что наша задача стать свидетелями разговора, который будет вести Майкл. С кухни вы ничего не услышите, а врать Скотленд-Ярду в этом доме не принято.
– С каких это пор, месье?
– Вы всегда будете напоминать мне тот случай?
– Который из четырёх, месье?
– Ой, всё…
В общем, после долгих споров и взаимных упрёков старый дворецкий всё-таки был отправлен в большой платяной шкаф, стоявший в дальнем углу гостиной. Сам же месье Ренар сначала определил себе место у камина, под ведёрком для угля, потом на книжной полке, за креслом при входе, а в конце концов угнездился под столом, прячась под длинной скатертью.
– Сэр, а вам там удобно? – на всякий случай уточнил я, глядя на скорчившегося в три погибели лиса.
– Если как-нибудь поджать хвост, то вполне, – сквозь зубы просипел он. – Обо мне не думай, главное – расколоть преступника! И не волнуйся, если что – мы рядом…
Буквально за десять – двенадцать минут до указанного в записке времени раздался осторожный стук электрического молотка. Я коротко выдохнул и не очень решительным шагом поплёлся отпирать. На пороге стоял дюжий мужчина лет тридцати – тридцати пяти или старше, в приличной, но слегка потрёпанной одежде.
Лицо круглое, чисто выбритое, нос красный, явно по причине любви к выпивке, маленькие глазки в обрамлении длинных ресниц. Немного смущал запах, то есть жуткая смесь алкоголя, табака и чего-то животного. Явно не джентльмен, но и не простой рабочий, скорее представитель какого-нибудь среднего класса, может быть, бакалейщик или владелец плотницкой мастерской. Но, прежде чем я раскрыл рот, чтобы удостовериться в собственных догадках, в его руке вдруг тускло сверкнул нож.
– Кто ещё дома, парень? Говори, живо!
– Может, вы пройдёте? – На тот момент это показалось мне наиболее удачным ответом.
Но красноносый громила попросту толкнул меня в грудь, запер дверь и, по-звериному прислушиваясь к любому шороху, удовлетворённо фыркнул:
– Один, значит… Это хорошо, это правильно, давай, чё ты хотел-то?
Схватив меня за шиворот, он фактически потащил меня в гостиную. Я даже не сопротивлялся, прекрасно понимая, что сейчас время изображать жертву, а не геройствовать. Электрическая дубинка по-прежнему лежала в рукаве, при необходимости достать её не так уж и сложно. Однако и нож, покалывающий меж лопаток, несколько меня нервировал.
– Сэр, мы не могли бы просто поговорить?
– Поговорить-то поговорим, я поговорить люблю, – широко улыбнулся он. – Когда корову режешь, так с ней всегда говорить надо, успокаивать, гладить, а потом вжи-их! И отходи на два шага, пока кровища хлещет, а то она в судорогах и лягнуть может…
Я знал, что из-под стола в любой момент героически выпрыгнет отважный месье Ренар, а из шкафа бывший чемпион полка по французскому боксу, то есть бояться нечего, но всё-таки сердце на минуточку замерло, а по спине пробежал холодок. Противно, но это чисто человеческий рефлекс, ничего не поделаешь, мистер Лис говорил, что даже он иногда боится…
– Говори, чё ты знаешь, малец? – Гость, не спрашивая разрешения, развалился в кресле, сам себе наливая дорогой французский коньяк.
– Это сделали вы. Вы убили Алину Роуз.
– Ну я, – ни капли не рисуясь, равнодушно зевнул он, вылил коньяк в рот, проглотил не морщась. – Зарезал дуру, перекрутил в фарш и продал, чё ещё-то?
– Значит, это вы владелец мясной лавки мистер Булл.