Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

Дворецкий напомнил про ужин, я наскоро чем-то перекусил и, отказавшись от чая, заранее собрался в дорогу. Тонкий свитер, тёплый шарф, надёжные ботинки на толстой подошве, серый плащ. Большой зонт я отставил, с ним только больше мороки, когда на улице ветер.
Вот свою электрическую дубинку я взял, конечно, можно продолжать бесконечно её усовершенствовать, но смысл? Она проверена, работает без осечек. Так сойдёт.
Топтаться на одном месте уже немного наскучило, а прорывы в области изобретений случаются не так часто. Возможно, мне просто не хватало технического образования. А возможно, я лишь сам себе заговариваю зубы, потому что десять часов никак не желали наступать, хотя за окном давно висела холодная осенняя ночь.
Дворецкий словно бы забыл о моём существовании. Стрелки часов двигались так лениво, что их хотелось пнуть. И, когда за дверями раздался скрежет тормозов подъехавшего кеба, я, кажется, уже почти спал стоя.
– Вперёд. – Я дважды хлопнул себя по щекам, чтобы окончательно проснуться, и вышел из дома. Ветер с мелкими брызгами дождя ударил мне в лицо, добивая остатки сна.
Рыжий донец в практически ничем не пробиваемом плаще и насквозь мокрой кубанке ждал у входа, так что мне удалось прямо с крыльца шагнуть на ступеньку кеба. Нырнув внутрь, я плюхнулся на сиденье плечом к плечу с учителем. Мистер Ренар, спокойный и деловитый, оставался всё в том же мундире сержанта Гавкинса.
– На это задание он пойдёт в штатском, – как всегда отвечая на незаданный вопрос, хмыкнул Лис. – Вижу, что ты готов ко всему. Отлично. Трогай, братик!
 
 
Как от дома, от порога ли,
 
В путь легки.
 
Не спеша поводья трогали
 
Казаки.
 
В каждом храме свечи ставили,
 
Не зазря.
 
Песни пели, Бога славили
 
И царя!
 
А по хатам бабы плакали,
 
Ждали бед.
 
И дожди слезами капали
 
В конский след.
 
Ждёт их чёрная дороженька
 
В дальней стороне.
 
Защити их добрый боженька
 
На чужой войне…
 
 
…Кеб неспешно колесил по ночному Лондону. Мы могли бы доехать до Национального музея за каких-нибудь полчаса, но мой учитель сказал, что нужно потянуть время и сбросить возможные хвосты. Один раз мы даже вышли на углу Гайд-парка, прошли длинными и тёмными закоулками, спустились вниз только для того, чтобы через несколько минут вновь запрыгнуть на ходу в проверенный транспорт Фрэнсиса. Если за нами велась слежка, то, скорее всего, мы смогли соскочить.
– Национальный музей, – тихо предупредил донец, останавливаясь в тени соседнего здания, куда не доставал желтоватый свет газовых фонарей. – Ждать здесь или с вами пойти?
– Без спешки прокати весь квартал и будь наготове со стороны заднего двора.
– Добро, Лисицын! Точно ли знаешь, что делаешь?
– И не такие операции проваливали, – в тон ответил Ренар, кивнул мне, поднял воротник мундира и быстро зашагал прочь. Я кинулся за ним.
Накрапывал дождь, несмотря на порывистый ветер, улицы Лондона заволокло знаменитым туманом, он носился большущими клочьями, то открывая шпили зданий, а то, наоборот, снижая видимость до расстояния вытянутой руки. Единственное, что я мог сказать наверняка, так это то, что вход в библиотеку был в противоположном направлении.
– Сэр, а разве мы…
– Там и без нас достаточно народу, – не сбавляя темпа, бросил Лис. – Хаггерт лично руководит засадой, а у сержанта стальная хватка. Если уж он сомкнёт на ком-то зубы, то не расцепит их даже с пулей в сердце. Но вот что будет, если Уорену удастся уйти?
– Вы точно уверены, что это он?
– Я его видел. – Мой наставник на минуту горько вздохнул и снял шлем. – И ты видел его Майкл, он приклеил усы и надел парик, но есть моменты, которые всегда тебя выдают. Помнишь одного из репортёров в толпе?
 
Честно говоря, нет. В тот момент все лица сливались для меня в одно. Я опустил голову.
– Понимаю. Они кричали, мельтешили, и заметить чужеродную фигуру было непросто, но меня не обманешь. Да и его закос под внешность Диккенса был слишком театральным. Единственное, чего я до сих пор не могу понять, так это причину. Почему он так поступил со мной? Где я ошибся в этом человеке? Мы ведь ни разу толком и не разговаривали, разве что пикировались загадками и шарадами.
– У вас будет время спросить.
– Да. – Мистер Лис вновь надел полицейский шлем на голову. – Идём, тут уже недалеко.
Мы прошли в молчании куда-то за угол, потом полезли по винтовой лестнице на третий этаж соседнего особняка, пробежались по мокрой крыше и спустились на задний двор Национального музея. Я тихо охнул, Ньютон-шестикрылый, там стоял полностью готовый к полёту воздушный шар!
Пёс с длинными ушами, «близкий к природе», одетый в костюм воздухоплавателя, терпеливо поддерживал огонь. Пламя ревело, дождь стучал по шару, поэтому наших шагов он не услышал, а когда обернулся, было уже поздно. Я выстрелил на ходу.
– Фараоны! Фа-ра-о-оны, бегите вс… – Стальная игла из моей дубинки попала ему в не защищённую очками, шарфом и лётным шлемом часть лица.
Если точнее, то прямо в нос! Электрический разряд едва не выкинул бедолагу из корзины. Не зная, с кем мы столкнёмся, я установил максимальную мощность.
Лис глянул на часы.
– Ровно двенадцать. Если я хоть как-то знаю Уорена, он достаточно пунктуален и суеверен, чтобы не явиться ровно в полночь. Прячемся за корзину и ждём!
Ждать пришлось недолго. Раздалась трель полицейских свистков, грохот форменных ботинок по мостовой, звон разбитого стекла и отдалённые крики.
– Не слышу ликования, – отметил мой наставник. – Значит, ему всё-таки удалось уйти. А ведь я дал инспектору все нити.
Мгновение спустя раздался тихий скрежет открываемой двери, а потом некто быстро подбежал к корзине.
– Поль, мы взлетаем!
– Поль, видимо, уже никуда не полетит, – ответил Лис, вставая в полный рост. – Ты не рад меня видеть, старый друг? Ну не настолько же, чтобы забыть проститься?
Перед нами стоял книжный червь, лицо его было бледным, губы прыгали, чёрная борода наполовину отклеилась, но в правой руке тускло блеснул короткий револьверный ствол:
– Назад, Ренар! Или я пристрелю тебя, как паршивую собаку!
– Я не собака, хоть частично принадлежу к семейству псовых. Уверен, что…
Договорить ему не дали, грохнул выстрел, и пуля свистнула над нашими головами. Мы с наставником рухнули на крышу, совершенно обезумевший библиотекарь выстрелил в нас ещё трижды, пытаясь достать через прутья корзины, но короткоствольный «бульдог» имеет слабую пневматику, пули просто завязли в плетёной стенке.
– Уорен, ты не наигрался в преступника?
Ренар выскочил в тот момент, когда злодей резал верёвку, удерживающую шар. Я запрыгнул в корзину первым, как мне казалось ловко отцепив от края длинные пальцы библиотекаря, и, видимо, как-то задел кран газового баллона. Пламя взметнулось вверх, шар дёрнуло так, что меня кинуло спиной на бессознательно лежащего пса. А потом мы резко взлетели…
Я никогда раньше не поднимался в воздух на воздушном шаре, это было головокружительно и страшно. Единственный лётчик на борту валялся в полной отключке, корзину мотало порывами ветра, а откуда-то из-под днища яростно визжал «покойный» мистер Уорен.
– Ты вечно мне всё портил! Я позволил тебе жить в моём городе в надежде, что ты избавишь меня от скуки, а ты только и делал, что наступал мне на больные мозоли! Я не раз предупреждал тебя, я давал тебе шанс, потому что просто избавиться от тебя было бы так банально… Ты игнорировал мои послания, ты смеялся надо мной! Я создал разветвлённую организацию, я правил, как некоронованный король, мне подчинялись в шести странах Европы, даже не зная, кто я, а ты… ты… грязный лис! Я убью тебя-а!