Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

– Отлично, слушай меня внимательно. Сейчас мы с Потапычем отправляемся в лазарет опросить больных и побеседовать с фельдшером. Тебе же предстоит особое задание.
– Всё что прикажете, сэр! Ради её величества королевы я готов на…
– Он так вдохновился гимном «Правь, Британия, морями!», – объяснил Лис медведю, на минуточку запечатывая мне рот лапой. – Не раз замечал, как это песнопение сводит людей с ума. А потом все удивляются, зачем мы объявили войну, куда нам новые колонии, почему нас так не любят туземцы, чего это на нас косо смотрят.
Лейтенант сочувственно покачал лобастой головой.
Пока я переводил возмущённый взгляд с одного на другого в вынужденном молчании, мой учитель продолжил:
– Итак, тебе предстоит пройтись на кухню и пообщаться с поваром. Неизвестная болезнь, избирательно сражающая только тех, кто скоро должен выехать с королевой, крайне подозрительна. Никто из нас всерьёз не верит в причастность повара, – поспешил добавить он, жестом успокаивая встревоженно приподнимающегося лейтенанта. – Но он мог заметить у себя на кухне нечто непривычное или того, кому там находиться не следовало. Задача ясна? Справишься?
– Легко, сэр! Тут же нет ничего сложного, – беззаботно, в чисто лисьей манере откликнулся я. – Мне знаком ваш метод, надо просто поговорить с людьми.
– Именно так, мой мальчик. Потапыч, не покажешь Майклу дорогу в сторону кухни?
– В самом конце спального помещения, через дверь и налево. Вот возьми. – Медведь протянул мне серебряную пуговицу, такая же украшала его форменный мундир. – Для ребят это будет значить, что ты свой и находишься здесь по моему разрешению.
Я уважительно взял пуговицу, зажав её в кулаке. Страшно не было ни на секунду. В конце концов, какими бы суровыми ни выглядели эти русские медведи, они же не дикие звери, а «близкие к природе», полноценные члены общества и законопослушные граждане Великобритании. По крайней мере, на данный момент.
Тем более что военные любой страны мира никогда не отличались особым умом, а поболтать у плиты на тёплой кухне с улыбчивым толстым поваром – это вообще скорее удовольствие, чем работа.
Кроме того, подвести моего учителя мне было просто нельзя, я так давно следил за его методом и давно хотел бы испробовать его в реальности. Языком молоть – не мешки ворочать.
Примерно с такими мыслями я добрался до указанного места и отважно шагнул в пещеру чёрного тролля, где среди огня, железа и специй булькало в огромной кастрюле маловразумительное, но аппетитно пахнущее варево из капусты, картошки, моркови и лука.
– Привет, приятель, – бодро поздоровался я, продирая глаза от густого пара. – Что у нас сегодня на обед?
– Постные щи, – прогрохотало что-то из-под потолка.
Внимательно приглядевшись, я с трудом сдержал недостойную дрожь в коленях – передо мной стоял самый огромный медведь из всех, кого я видел. Да что там видел, из всех, кого бы я только мог себе представить! Он был в белом с головы до ног, и даже фартук нереально чист для поварской работы. Но выражение морды его лица…
О, это была не круглая физиономия добродушного повара с пухлыми щечками, это же какая-то зверская маска кровожадного убийцы! Маленькие красные глазки уставились на меня сверху вниз. Я постарался представить себе, что бы сделал в такой ситуации мистер Ренар? Разумеется, он бы не показал страха и начал разговор с какой-нибудь лёгкой шутки…
– Щи, хоть ноги полощи, а? Меня направил сюда ваш лейтенант, такое дело. Толстоват он у вас, не находишь? Хотя, наверное, с такой еды всех пучит! Ха-ха?
Повар молчал, мне буквально слышалось, как под его белым колпаком скрипят шестерёнки.
– Да брось, не парься, я свой в доску! Вот, пуговицу видел? Ваш Потапыч вручил, во как! А ты, стало быть, тут один батрачишь, да? Трудновато, поди, кормить такую ораву? Знаешь, лично я бы, наверное, даже траванул пару-тройку особо прожорливых. Да шучу, шучу!
 
Он не рассмеялся, хотя вроде бы военные и уж тем более служащие пищеблока должны бы ценить примитивный юмор. Неужели до них и это не доходит? Беда-а…
– Лады, приятель, повторю ещё раз, мне несложно. Будь я на твоём месте, так, наверное, кинул бы какую-нибудь гадость в тарелку чрезмерно прожорливым, да?
– Какую гадость? – впервые отреагировал медведь.
– Ну, яд, к примеру, – загадочно улыбнулся я. – Или споры сибирской язвы, палочки холеры, да и просто слабительное пойдёт, чтобы…
В огромной лапе повара чудесным образом вдруг появился невероятных размеров тесак для рубки мяса. Я почувствовал лёгкий приступ тошноты.
– Не смешно, дружище! Ты же не…
– Никто не подсыплет яд в мои щи, – взревело это чудовище так, что побелка крупными хлопьями посыпалась с потолка прямо в кастрюлю. Упс…
С полминуты, показавшиеся мне бесконечностью, мы оба молча смотрели, как извёстка растворяется в булькающем супе. Потом он вновь увидел меня и тихо сообщил:
– Убью.
Только долгие часы, дни и месяцы жесточайших тренировок спасли меня от могучего удара наотмашь, способного разрубить быка на две симметричные половинки. Я увернулся быстрее, чем сообразил, что, собственно, делаю. Повар шумно выпустил клубы пара через нос и ринулся в погоню.
Явно, что волшебная пуговица лейтенанта Потапыча не являлась панацеей во всех ситуациях, взбесившийся кухонный медведь не попадал под её юрисдикцию.
– Спасите-е! – в голос вопил я, со всех ног удирая через спальные помещения.
Двое молодых дневальных, переглянувшись, решительно перегородили дорогу повару, но он отшвырнул их в стороны, как двух игрушечных мишек, с рёвом:
– Этот мальчишка уговаривал меня отравить ваш обед!
– От те и коленкор, – выдали дневальные, и теперь меня ловили уже все вместе.
Если кому-нибудь по жизни удавалось удрать хотя бы от одного разъярённого медведя, то поверьте, что смыться от троих вообще практически невозможно. Я петлял между кроватями, прыгал через табуреты, срезал углы, нырял под арки, вереща, как перепуганный заяц, а повар ломился за мной, просто-напросто руша всё, что вставало у него на пути.
То есть по факту меньше чем за минуту спальное помещение гвардейских пехотинцев было превращено в свалку металлолома, перья из подушек и матрасов взлетали до самого потолка, паркет трещал под топотом тяжёлых лап, я же рыбкой вылетел в случайно разбитое окно, встал, отряхнулся и, обернувшись назад, спросил:
– Джентльмены, а где тут лазарет?
– Прямо и направо, – вежливо ответил один из дневальных, пытаясь дотянуться до меня когтем правой лапы. – Но если ты рассердил повара, то лучше беги сразу в морг.
Совет, возможно, был и неплох, но всё-таки меня оно не вдохновило. Со стороны правого крыла действительно был заметен красный крест на флагштоке. Туда я и махнул из последних сил, надрывая дыхание, жилы и нервы.
Погоня не заставила себя ждать, но мне удалось выкроить несколько драгоценных секунд, успев ворваться в помещение, пулей пролететь по коридору и, минуя санитаров, ворваться в кабинет главного врача. В данном случае простого пожилого фельдшера.
– Что вам угодно-с, молодой человек? – поправляя белый халат, обернулся ко мне немолодой мужчина с благообразной внешностью доктора Дулитла, но с бородкой и усиками вверх.
– Спасите, помогите, убивают!
– Кто?
– Повар и дневальные.
Фельдшер вздохнул и, отодвинув меня в сторону, грудью встретил в дверях трёх медведей. К моему немалому изумлению, под его строгим взглядом громадный кулинарный шеф так и замер с раскрытой пастью. Двое младших гвардейцев вообще стыдливо опустили морды и попятились.
– Антон, опять нервы?
Повар облизнул губы и кивнул. Мужчина в халате сунул руку в карман, достал коробочку лакричных леденцов и, отсчитав четыре штуки, протянул их медведю. Тот благодарно отправил конфетки в пасть, расплылся в блаженной улыбке и, дружелюбно помахав мне лопатообразной лапой, преспокойно отправился восвояси. Они все просто ушли, без шума, без скандала, без разборок, без…