Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

Впоследствии я понял, что это производное от латинского «гармония». Именно так на буйной Кубани, в сонной Тамани и величественном Крыму называли этот восхитительный инструмент, и я до сих пор искренне считаю, что гармошка гораздо ближе к общечеловеческой душе, чем рояль или гитара! Разумеется, это только моё мнение, но я имею на него право.
– Здорово дневали, хозяева!
– Слава богу, – вежливо кивнул Лис, прекрасно зная, как и чем следует отвечать на подобное приветствие. В конце концов, как говорится, Фрэнсис нам в помощь! Благодаря этому рыжему донцу я узнал о далёкой России больше, чем за все школьные годы о родной Великобритании.
– Ренар, стало быть?
– А то ж!
– Добро, – с улыбкой поклонился наш гость. – Вот беда у меня. Книгу покрали.
– Очередная кража «Тихого Дона»? На авторство уже претендовали минимум пять человек.
– Так нет же ж, – наш гость с плеча развернул инструмент, – я ж такую песню написал о батьке Ермаке, а меня с моста Тауэрского как есть взяли да и попёрли!
 
 
Вот бы на чуть-чуть в старые века,
 
Сабля на бедре, на щите олень,
 
Скачет впереди войско Ермака,
 
И отступает ночь, наступает день!
 
 
Он сложил гармошку и вновь поднял на нас светлый доверчивый взгляд:
– Чё делать-то? Меня до вашей хаты знакомец с Дона послал, вроде как…
– Фрэнсис? – едва ли не в один голос уточнили мы.
Наш гость радостно кивнул и широко растянул мехи.
 
 
Пусть бранятся все с западных границ,
 
Нам оно фигня, не возьмёшь на понт!
 
У России нет никаких границ,
 
У России есть только горизонт!
 
 
Признаться, у меня на секунду перехватило дыхание от таких-то героически-возвышенных перспектив, ставящих весь остальной мир в весьма двусмысленное положение, но мой учитель вдруг задумчиво процитировал, почти в рифму:
– Остаются позади казачьих войск – Красноярск, Иркутск, Тобольск! Старая сибирская песня, помню её. Что ж, друзья Фрэнсиса – наши друзья. Чем могу, как говорится.
– Ай спасибо-о!
После, наверное, минуты три-четыре шёл музыкальный проигрыш, во время которого меня во все стороны неслабо плющило и колбасило, а Лис, наоборот, сидел и слушал себе, запрокинув голову, с самым счастливым выражением морды лица.
Тогда я ещё не до конца понимал его. И был уверен, что Лисицын – это лишь некий перевод его фамилии на русский язык. Хотя, как потом оказалось, гражданин Лисицын был известен много где по славянским странам как шпион и разведчик из «близких к природе», способный решать и разруливать самые проблемные и сложные вопросы не только между отдельными личностями, но зачастую и между враждующими странами…
– Будьте добры, расскажите всё в подробностях.
Мистер Растеряефф охотно кивнул и пустился в повествование. С его слов, разумеется, если откинуть всё лишнее, невнятное и недоказуемое, выходило следующее.
Он сам приехал в Британию на заработки, один его знакомый (да, да, всё тот же Фрэнсис!) хвастал в письмах родственникам, что в европейских странах в моде казачий фолк. Человек повесил гармонь через плечо, распродал всё, чего не жалко, и махнул ловить удачу, надеясь на традиционный русский авось. И ведь первое время ему действительно везло.
Певец успел отметиться в Варшаве, Берлине, Праге (там очень неплохо поднялся), но спустил всё в Париже, в городе дорогих цен и ярких искушений. Но вот теперь попал в наш тихий Лондон и уже третий день разгуливал с гармошкой у Вестминстерского аббатства и в Гайд-парке.
– Полиция гоняет, есть такое дело, но без злобы, по-божески. Халупку снял, райончик так себе, но крышу над головой имею, чё ж жаловаться-то? Книгу там нашёл, старую. Что-то в рифму про птичек да котят, от я там гроши ваши аглицкие хранил. Так вот вчера к ночи вернулся, а нет её! Ноги приделали.
 
Мистер Лис слушал молча, с величайшим трудом сдерживая зевоту. Растеряефф всё понял правильно, не дурак.
– Сам виноват, да? Не уследил, а теперь ещё и вас от дел отвлекаю. Уж простите, Христа ради! Прощевайте!
– Я могу дать вам немного денег в долг.
Наш гость резко бросил пальцы на клавиши, выдавая невообразимый короткий проигрыш, и отрицательно помотал головой. Он ещё раз поклонился нам обоим, разворачиваясь на выход.
– А как называлась книга? – уже вслед зачем-то спросил мой учитель.
– Та какие-то стишки детские, – глухо донеслось из прихожей. – Денег жаль, почти три фунта скопил…
Гордый музыкант покинул наш дом. Мне, конечно, было чуточку грустно, но, с другой стороны, я прекрасно понимал Лиса. В краже старой книжки детских стишков наверняка замешан какой-нибудь бродяжка или сосед-пьяница, которому не хватило пары пенсов на пиво. И да, это явно не требовало расследования такого гениального ума, как мистер Ренар. Не его уровень, как говорится.
Думаю, господин Растеряефф тоже не обиделся на нас. А рыжего шалопая Фрэнсиса с его широкой русской душой всё же следовало предупредить, что не стоит злоупотреблять дружбой и дорогостоящим временем частного консультанта Скотленд-Ярда. При первом же случае я как-нибудь непременно ему это скажу.
– Мальчик мой…
– Да, сэр?
– Поищи в книжном шкафу сборник старых английских стишков. Что-то меня потянуло на сентиментальное чтение, хочу вспомнить детство.
В его большущей библиотеке была масса классики на разных языках, книги по химии и физике, потёртые тома о религии Азии и Востока, Библия короля Якова, что-то по оккультизму, так что с поиском детских стишков пришлось повозиться. Но они нашлись между «Иудейской войной» и биографией Оливера Кромвеля.
Когда я передал учителю тоненькую книжицу народных английских песенок для младшего возраста, он пролистал всё за полминуты, а потом вернул мне.
– Когда их издали?
– Э-э… – я заглянул в конец книжки, – восемь лет назад, сэр.
– Явно не первоиздание.
– Наверное, а почему?
– Мальчик мой, прости, что касаюсь, возможно, всё ещё болезненных тем, – мистер Лис прикрыл глаза и вытянул ноги в остроносых турецких тапках, поудобнее устраиваясь в кресле, – но не помнишь ли ты песенку про кораблик? Тебе наверняка напевала её мать.
Я задумался. Боль от потери родителей всегда жила в моём сердце, словно присыпанная пеплом, она тлела, словно угли, но уже не обжигала. Что же пела мне мама по вечерам, когда я засыпал? Мне было всего три годика, что я мог такого уж запомнить…
– «Кораблик»? Сэр, вы вот про это? Минуту…
 
 
По морю плыл кораблик
 
Небесно-золотой.
 
Он вёз подарки детям,
 
Таким, как мы с тобой.
 
На нём плывут матросы,
 
И снасти в шторм скрипят,
 
Не задают вопросы
 
Четырнадцать мышат.
 
Ведут они кораблик
 
От юга на восток,
 
Их палуба из листика,
 
Их парус – лепесток!
 
Соломинками машут
 
Усталые гребцы,
 
Их путь к родному порту,
 
А груз их леденцы!
 
И жемчуга, и ливер,
 
Брильянтовый клинок,
 
Чей одноглазый бивень
 
Врагов сшибает с ног.
 
А капитан их утка,
 
С такою не шути!
 
С ней каждая минутка
 
Почти как год в пути!
 
А там камыш и… море?
 
Нет, море и камыш…
 
 
Тьфу… Прошу прощения, кажется, я забыл один куплет.