Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

Пользуясь тем, что возница на минуточку ушёл в воспоминания, я тихо спросил:
– Сэр, вы никогда не рассказывали мне, что были в Испании.
– Наверное, потому что я там не был.
– Но… получается, вы ему соврали?!
– Майкл, бесцельное враньё недостойно джентльмена, – наставительно погрозил пальцем мой учитель. – И потом, где я соврал? Сказал, что сто лет не был в Кастилии, так я там и не был. Сказал, что начинаю забывать вкус риохи? Да, увы, это испанское вино не часто встретишь в лондонских пабах. Что в Мадриде есть площади и фонтаны? Так где их нет? Ну а уж знать хотя бы с десяток песен народов мира просто обязан любой образованный человек! Или «близкий к природе», без разницы.
Пресвятой же электрод Аквинский! Мне захотелось выругаться на самого себя, но это было бы возмутительным нарушением традиций истинного англичанина. Никогда ни в чём не признавайся, особенно в собственной глупости. Пришлось задрать нос и молчать.
Мы вышли вблизи неизвестного мне собора, честно расплатившись с испанцем. Оттуда взяли другой кеб до вокзала. Разумеется, ни на какой поезд мы садиться не собирались. Просто вышли через арку на другую сторону улицы и ловили третьего извозчика уже там.
Как вы наверняка догадались, за эту ночь мы сменили шестнадцать кебов, колеся по всему городу из конца в конец. И в каждом мой учитель успешно успевал начать трёп на любую тему, незаметно выводя собеседника на разговор о жутком убийстве. Все говорили одно и то же, кони тут ни при чём…
Я ничего не записывал, но всё запоминал. Благо юношеская память всегда цепкая и ясная.
Вернулись мы практически под утро, усталые и вымотанные так, словно сами возили на своём горбу пассажиров по ночному Лондону. Домой нас доставил Фрэнсис, оказывается, его кеб незаметно сопровождал нас всю дорогу, поскольку мало ли что…
– Ты того, Лисицын, завтра уж мальчонку не мотай, дай выспаться, – на прощанье потребовал (а не попросил!) рыжий жеребец. – Ежели что, шумни, я всегда рядом буду.
– Без сопливых солнце светит, – как мне показалось, довольно резко ответил мой учитель, но Фрэнсис почему-то лишь расхохотался в ответ.
Эти двое хлопнулись лапой в копыто, а я на эйфории взлетел по лестнице вверх, чтобы рухнуть на прикроватный коврик в своей комнате, даже не добравшись до постели.
Спал без снов. По крайней мере, я их не помню. Меня разбудил Шарль, где-то уже, наверное, ближе к обеду. Когда я спустился в гостиную, сам Лис уже допивал кофе, так что мне достался слегка остывший нормандский суп с бараниной, овощами и лютой дозой чеснока, холодная говядина, нарезанная ломтями, яйца вкрутую под майонезом и горчицей, поджаренный белый хлеб, ну а на десерт запечённое в меду яблоко с корицей и чёрный чай с модной добавкой щепотки бергамота. Облопаться, если честно. Что я и сделал!
– Если ты сыт, мой мальчик, то не пора ли записать всё то, что вчера ты был должен запомнить?
– Сию минуту, сэр, – икнул я, с трудом вставая из-за стола.
Мистер Лис со вздохом передал мне блокнот и электрическое перо, лежащие на каминной полке. На память в те годы я ещё не жаловался, тем более что события вчерашней ночи всплыли чётко и резко, стоило лишь на миг закрыть глаза. Если суммировать всё, что нам удалось выяснить у почти пятнадцати разных возниц, то картинка получалась следующая.
О произошедшем знали все: лошади существа стадные и всегда предупреждают своих о любой, даже самой несущественной опасности. Лондонский филиал конского профсоюза включал порядка тысячи кебов. Среди них было около сотни чёрных, но вот парадокс: остальные кони почему-то были искренне убеждены в их невиновности. Один за всех и все за одного?
Следы на месте преступлений частично оставлены просто копытами, а частично и копытами с подковами. Последнее вызывало подозрение уже потому, что кебмены подков не носили, просто потому что никаким образом не стирали собственные копыта о мостовую. Более того, многие обувались в резиновые боты специальной формы. Вопреки чаяниям, всё запутывалось ещё больше.
 
Мистер Ренар молча кивал, словно подтверждая, что мне всё удалось записать верно.
– Возможно, я поспешил, начав разговор не с теми и не о том. Шарль!
– Месье?
– Необходимо срочно отправить телеграмму инспектору Хаггерту. – Лис набросал несколько строк и протянул дворецкому лист бумаги. Тот кивнул, с достоинством выходя из гостиной.
– А что делать мне, сэр?
– Полагаю, у тебя есть примерно час для работы в мастерской. В прошлый раз твоя дубинка не смогла остановить капитана Санглера, возможно, стоит поработать над мощностью?
Здорово, я всегда только «за». Тем более что и меня самого многое не устраивало в моём изобретении. Никак не удавалось соблюсти правильную гармонию веса, длины и мощности. Увеличить электрический заряд было как раз таки не очень сложно, но тогда сокращалась дальность полёта иглы. А как я знал на собственном опыте, преступника стоит постараться остановить хотя бы за три шага, иначе рискуешь быть придавленным его же рухнувшим телом.
– Ладно, в конце концов, можно просто увеличить длину самой дубинки на дюйм, – бормотал я, завязывая сзади рабочий кожаный фартук. – Если не поможет, следующий образец надо переводить на пневматику. Вес будет немного тяжелее в рукояти, но зато игла пролетит как минимум пять шагов!
Время летело незаметно, кажется, я увлёкся и заработался куда более, чем на отведённый мне час. Видимо устав ждать, учитель сам спустился за мной в мастерскую.
– Сэр?
– Только не направляй эту штуковину в мою сторону, – строго предупредил Лис. – Как успехи?
– Ну, ещё, наверное, предстоит повозиться…
– Некогда. Собирайся, мне нужна твоя помощь, пришли бумаги из Скотленд-Ярда.
Естественно, пришлось бросить всё. Когда мистер Ренар вот так приказывает, лучше не терять драгоценного времени. Через пару минут мы с ним уже вновь сидели в гостиной у камина, на столе лежала небольшая пачка документов.
– Здесь материалы о всех погибших, то есть сожжённых на пентаграмме. Четверо раньше, один сейчас. Мы должны выяснить, почему убили именно их. Вдруг это не случайный выбор, павший на загулявших прохожих, а нечто более целенаправленное? Три моих, два твоих.
Мы дружно взялись за дело. Я прочёл всё очень быстро, но, к стыду своему, не заметил ничего особенного. Наставник действовал медленнее, но вдумчивее, однако на первый взгляд ему тоже нечем было похвастаться. Вздохнув, мы просто поменялись документами. Увы и ах…
В лондонских трущобах ежегодно пропадает до нескольких сотен людей или «близких к природе». Полиция не смогла идентифицировать тела: ни имен, ни фамилий, ни пола. Причины столь жестокого убийства также неясны. Мы оказались в полном тупике.
– Я что-то упустил, – пробормотал Лис, в задумчивости теребя усы. – Но где и как, не понимаю. И не у кого спросить.
– Поговорите с кем-нибудь, сэр. Вы же умеете говорить с людьми.
– Мёртвые не слишком разговорчивы.
– Поговорите со мной! – пылко предложил я. – А что? Да, я знаю не больше вашего, но вдруг…
Мой учитель презрительно рассмеялся и встал. В его круглых глазах загорелись знакомые огоньки нездорового раздражения.
– Мальчишка, что ты вообразил о себе? Ты не собеседник, не ученик, ты всего лишь ходячее электроперо на двух тонких ножках, купленное мной для записи моих мыслей! Какого морского дьявола я вообще вожусь с тобой? У меня на руках дело о пяти трупах, а этот мальчишка ведёт себя как девчонка, ноя и набиваясь в собеседники?! Да между мной и тобой такая пропасть, что…
Я вскочил с кресла. Глубокая обида настолько захлестнула сердце, что я был готов кинуться на него с кулаками, потому что так нельзя, это просто…
– Заткнись. – Лис вдруг резко сменил тон. – Ты сбиваешь меня с мысли. Сядь. Поговори со мной.
– Но, сэр?!
– Пожалуйста! Я очень тебя прошу, скажи, коронер назвал причину их смерти?
– Да. – Я, всё ещё полыхая от незаслуженных оскорблений, всё же сумел взять себя в руки. – Здесь написано, что смерть наступила вследствие удара тупым предметом по затылку. Предположительно это конское копыто.