Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)
Мы оставили верного Гавроша всё так же стоять на стрёме (хоть и непонятно зачем?), а сами прошли в кабинет капитана парижской жандармерии. Кабан был у себя. Суровый и мрачный, он сидел в кресле, устремив взгляд в стену, и по его лицу было совершенно невозможно понять, чего он вообще хочет – правосудия, казни Крейзи Лизы или просто спровадить нас ко всем чертям из Парижа?
– Ренар?
– Санглер?
Два взгляда скрестились едва ли не с металлическим звоном. Кабан явно страдал, горькая складка легла у его губ, и, как я понимаю, он ни на полпенса не верил в то, что Лис хоть что-то сможет сказать по этому делу. Но надо было знать моего учителя.
– Я понимаю тебя, друг мой. – Он порывисто шагнул вперёд и широко обнял капитана.
Тот, собственно, даже пикнуть не успел. Я же услышал максимально тихий шёпот Лиса:
– Ищи! Он где-то здесь.
Всё. Не знаю. Уж не знаю, что поняли вы, а я вновь почувствовал себя так называемым мальчиком для битья. Он? Это кто? Кого я должен здесь искать?! Но, видимо, кого-то или что-то должен…
Ньютон-шестикрылый, нельзя же быть таким уж идиотом, опомнился я, как только Ренар сделал вращательное движение кистью. Ключ!
Мы ищем ту копию ключа, из которой и был произведён выстрел, а где можно лучше всего спрятать орудие преступления, как не в личном кабинете начальника? Никто не только не посмеет, но даже не подумает там искать!
Лезть в стол я не рискнул. Оставался горшок с геранью и книжный шкаф. Что в нём? Куча журналов, газеты, папки дел, толстенный томище Библии, ещё…
Стоп, задумался я. Только Библия достаточно объёмная, чтобы в ней можно было спрятать стреляющий ключ от ворот города. К тому же это явно не настольная книга капитана, кабан выглядел полным безбожником. Значит…
Я раскрыл книгу и победно поднял над головой новенькую копию символического ключа. Мой наставник мгновенно разомкнул стальные объятия, разворачивая кабана мордой в нужную сторону.
– Дай сюда. Да, мой мальчик, именно это мы и искали.
– Что за проклятую дьявольщину вы тут разыгрываете?!
– Усади свою капитанскую задницу в своё же начальственное кресло и слушай, – достаточно строго потребовал Лис, вертя ключ в лапах. – В твоих интересах не перебивать меня.
Монолог затянулся минут на пять-шесть, потому что сначала мой учитель вернул орудие убийства на место, после чего максимально доходчиво и чётко изложил всё, что нам удалось выяснить за сегодняшний день. Мрачный Санглер, закусив губу, не перебивал, да, но каких трудов это ему стоило, кто бы знал? Когда мистер Ренар закончил, то на весь кабинет раздался громоподобный рёв:
– Лейтенанта-а Гастона-а ко мне-е!!!
Тот явился по первому зову, седой, подтянутый, с каменной маской на лице. Я никогда бы не подумал, что у убийцы может быть такое честное выражение лица.
– Капитан?
– Эти господа из Скотленд-Ярда обвиняют тебя в смерти моего племянника!
– Какие глупости, право? – Лейтенант Гастон спокойно отшагнул назад к книжному шкафу. – Шеф, всё было совсем не так. Просто ваш знакомый Лис давно состоит в преступных связях с Крейзи Лизой. Она убила вашего родственника, а он дерзнул пронести орудие убийства сюда, чтобы застрелить вас из мести!
В широкую грудь кабана уставился новенький «ключ города».
– Ты не посмеешь…
– А чего мне терять, Санглер? Думаете, в суде поверят им, а не вашему верному заместителю? – честно удивился негодяй, спуская курок.
Я зажмурился. Раздался сухой щелчок. Побледневший лейтенант быстро выстрелил ещё раз. Результат тот же.
– Как выражается мой секретарь, какого Ньютона-шестикрылого? – спросил Лис, ни к кому конкретно не обращаясь. – Оружие всегда следует проверять перед использованием. А то мало ли какой беспринципный тип вроде меня возьмёт да на всякий случай вытащит пулю.
Он раскрыл ладонь и положил на стол маленький свинцовый шарик. Точно таким был убит несчастный племянник капитана парижской полиции.
– Вообще-то я выражаюсь не совсем так…
Договорить мне не удалось, потому что лейтенант Гастон развернулся на выход, а кабан бросился за ним, подмял под себя и начал душить. Мой учитель кинулся на спину своего приятеля и поймал его шею в локтевой захват, безуспешно пытаясь оттащить от хрипящего заместителя. Но вы представляете себе шею кабана?
– Майкл!
– Да, сэр?
– Ты не мог бы… из своей дубинки… один разряд… самый мощный!
– Но это удобно? – засомневался я. – Всё-таки нападение на офицера жандармерии чревато…
– Сделай милость, – из последних сил прошептал мистер Ренар, и я выстрелил.
Электрический удар, способный свалить лошадь, тем не менее лишь замедлил капитана Санглера. На помощь к нам спешили другие жандармы из комиссариата, вы не поверите, но, чтобы оторвать капитана от его жертвы, потребовались усилия ещё шести человек. Причём первых двух он стряхнул с плеч, словно кукол театра марионеток. Преступника Гастона едва удалось откачать.
Но первые же слова неблагодарного кабана, обращённые к нам, звучали как приговор:
– Пошёл вон, Ренар! И если я ещё хоть раз увижу тебя в Париже-е, ты пожалеешь, что на-а свет роди-и-ился-а!
Мой учитель отряхнул колени, поднял цилиндр, водрузил его на голову и послал старому знакомому воздушный поцелуй. После чего мы покинули комиссариат со всей возможной скоростью.
Гаврош, честно ожидавший под фонарным столбом у выхода, не поверил своим глазам, видя нас живыми и здоровыми. По его мнению, из лап фараонов выходят либо в тюрьму, либо вперёд ногами. Кто бы сказал, что он так уж не прав? Мы реально были близки и к тому и к другому.
Остаток дня усталый Лис предпочёл провести в отеле. Описывать ужин не буду, мы не спускались в ресторан, а по совету того уличного мальчишки просто заказали в номер еду с ближайшего рынка. В первый раз за несколько дней я смог нормально поесть. Оказывается, и во Франции умеют просто жарить мясо, просто печь хлеб, просто делать нормальный сыр без плесени и вони. Я люблю их кухню!
Утром меня разбудил мистер Лис, как всегда подтянутый, улыбчивый, одетый с иголочки и готовый ко всему:
– Подъём, мой мальчик! Здесь не принято долго спать. Бегом марш умываться, завтракать и в путь!
– Мы возвращаемся домой? – зевнул я, продирая глаза.
– С чего бы? – искренне удивился мой учитель. – Отель оплачен на три дня, обратные билеты у нас в кармане, глупо было бы не посетить Лувр, не отдать должное Версалю, не погулять по улочкам Монмартра, не послушать уличных музыкантов в Булонском лесу и не поторговаться с книжными букинистами вдоль Сены. Вставай же, Париж не будет тебя ждать!
Я ни разу не говорил, что люблю его? Так вот это самый умный, честный, порядочный и замечательный лис на свете! И мне нереально повезло встретить его, став верным другом, соратником и библиографом этого удивительного зверя…
P.S. Капитан Санглер сдержал слово. Его отчаявшийся заместитель Гастон дал все признательные показания. В этом деле проявил себя банальный человеческий фактор: лейтенант просто счёл себя несправедливо обойдённым и, прекрасно понимая, что кабан по-любому будет продвигать вверх своего родственника, сорвался на тяжкое должностное преступление.
Именно он контролировал все переговоры с коварной Лизой, бароном и прочими, изо всех сил изображая готовность помочь молодому сотруднику, протеже шефа. Разумеется, не в его интересах было помогать нам с учителем, но и убивать Санглера он изначально не планировал, просто вот так сложилась ситуация. Которую мистер Ренар сумел сиюминутно развернуть в свою пользу.
Суд над лисицей Крейзи Лизой состоялся в день нашего отъезда из Парижа. И да, благодаря нам ей действительно могли инкриминировать лишь кражи и мошенничество. Забегая вперёд, скажу, что рыжая преступница бежала из-под стражи сразу же после оглашения приговора (ей грозило тридцать лет каторги!). Кто ей в этом помогал, осталось неизвестным.
