Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ)

– Майкл, что случилось? – поймал меня под мышки инспектор Хаггерт.
– Я нашёл его, сэр! Это вон тот матрос! У него драгоценности-и!
– Сержант, – вполголоса произнёс глава Скотленд-Ярда, и могучий доберман вырос словно из-под надраенных досок палубы.
– Сэр?
– Вон тот матрос, – указал мистер Хаггерт. – Возьмите его живым!
Гавкинс коротко кивнул и бросился на преступника, отважно следуя за ним по бушприту. Но шимпанзе, улыбнувшись всем нам самым ехидным образом, спрыгнул в воду! Храбрый сержант, не задумываясь, последовал за ним, но, когда он вынырнул из мутных вод Темзы, вор уже доплыл до какой-то трубы, торчащей у нас по левому борту, и…
– Господи боже, это же подводный аппарат! – ахнули мы с Хаггертом.
Над волнами поднялась металлическая спина искусственной «рыбины», морской воришка выпрямился и на глазах у всех стащил с головы гибкую звериную маску. Под ней оказалось вполне человеческое лицо, причём то, которое мы все отлично знали…
– Сальгари?!
Пока мы с инспектором пытались сложить несовместимое, негодяй влез в открытый люк, и минутой позже подводная лодка скрылась под водой. Доплывший до места доберман пытался нырять, но собаки не самые лучшие пловцы. В конце концов капитан яхты крикнул «человек за бортом!», с яхты спустили шлюпку, и мокрого до нитки офицера полиции выловили матросы.
– Что я пропустил? – раздалось за моей спиной. – Мальчик мой, почему ты в таком виде? Девушке непозволительно показываться в приличном обществе без юбки, без (пардон!) бюста, в скособоченном парике, с размазанной косметикой и… Пожалуй, мне стоит сделать вид, что мы незнакомы.
Я обернулся. От старого слуги-шотландца не осталось и следа. Мне насмешливо улыбался мой учитель в строгом вечернем костюме, пальто нараспашку, с тростью в лапах и в новеньком цилиндре на рыжей голове. Объяснять что-либо прямо сейчас было, наверное, бессмысленно. Неуловимый вор по прозвищу «фокусник из Палермо» это и есть тот самый…
– Как я понимаю, он ушёл, джентльмены? – Капитан карабинеров решительно протолкался к нам через ряды любопытствующих гостей. Мистер Стокер и Мак-Тревел переминались с ноги на ногу за его спиной. Побледневший инспектор медленно перекрестился, подошёл к нему, взял за рукав, потянул за ухо и даже слегка дёрнул за волосы.
– Сэр? – несколько напрягся итальянец.
– Прошу прощения, – сдавленным голосом откликнулся старина Хаггерт, – но разве вон там… только что… не вы… в подводной лодке? Это же чертовщина какая-то…
В затянувшейся паузе о борт яхты стукнулась шлюпка, и мой наставник потребовал, чтобы ему разрешили лично отвезти сержанта в больницу. Бедолага Гавкинс наглотался холодной и грязной воды, его немедленно следовало как минимум переодеть и уложить куда-нибудь в тепло.
Капитан яхты дал согласие доставить нас на берег, и должен сказать, что убрались мы крайне вовремя. Даже быстрым шагом уходя с пристани, я чётко слышал страшные богохульства лорда Персиваля, выбежавшего на палубу в кальсонах.
– Где эта проклятая девчонка?! – орал он, размахивая моей юбкой. – Её повесят в Тауэре, как воровку! Клянусь дьяволом и преисподней, я куплю весь суд и сам выбью табурет из-под её ног! Я заставлю эту развратную дрянь меня уважать! Я ей не позволю-у…
– Даже знать не хочу, что ты там натворил, – поддерживая дрожащего добермана, фыркнул мистер Ренар. – Но не стой столбом, поймай кеб!
Благо в порту всегда дежурят паровые повозки и мой внешний вид ни капли не смутил кебмена, полагаю, они тут и не такое видели. Уже через пару минут мы втроём ехали к нам домой под довольно-таки бравурную песенку на немецком. Смысла я не понимал, но припев завораживал:
 
 
Und in freiem Felde
 
Das System «Grad».
 
Hinter uns Putin
 
Und Stalingrad!
 
 
Когда старый Шарль распахнул нам двери, мы с учителем практически скинули ему на плечи хлюпающего носом Гавкинса. Немногословный дворецкий и тут не стал задавать вопросов, а сразу приступил к делу: горячая ванна, тёплые сливки, носки с сухой горчицей, пуховое одеяло. Теперь мы могли быть спокойны: после такого лечения сержант был просто обязан воскреснуть!
 
– Время послеобеденное, а, как я понимаю, ты не успел ничем перекусить на яхте?
– Мне предлагалось несколько иное гостеприимство, сэр, – кивнул я, расстёгивая изрядно поднадоевший женский жакет. Откуда-то из-за пазухи вдруг выпала крупная розовая жемчужина.
– Хм, вижу, тебе всё-таки удалось взять плату со старого греховодника?
– Ничего подобного! Я верну это, я не…
– Успокойся, мальчик мой, – рассмеялся мистер Ренар, поднял жемчужину с ковра и протянул мне. – Считай, что получил этот маленький сувенир на память о нашем рискованном и весьма забавном приключении. Которое, кстати, ещё не закончено, далеко не закончено.
После минутного размышления я твёрдо решил последовать совету учителя и оставить жемчужину себе. Я же не виноват, что она сама случайно закатилась ко мне «в декольте», пока мы с лордом боролись на кровати за обладание моей юбкой. Которая, кстати, осталась ему как трофей, так что будем считать, что мы квиты!
– Но вор ушёл.
– Он вернётся, – ободряюще улыбнулся Лис, переодеваясь в домашний халат. – А теперь бегом на кухню, я даже отсюда чувствую дивный аромат ирландского пирога с бараниной!
Что ж, перекусить действительно не мешало бы. Я не раз ел на кухне, по-простому, но учитель всегда требовал, чтобы дома ему накрывали, как и положено аристократу, в гостиной. В четыре руки мы быстренько перенесли на столик у камина два куска ещё горячего пирога, нарезку ветчины, французский багет, свежий сыр со слезой и греческие оливки на серебряном подносе.
Я сам заварил себе чай с бергамотом, а Лис так же самолично большую чашку кофе по-бретонски. С полчаса мы не разговаривали вообще, будучи плотно заняты обедом. Уж за чем за чем, но за регулярностью питания здесь следили самым бдительным образом. Аккуратнейше компенсируя калорийность британских и европейских блюд ответной активностью спортивных занятий. Мне никак не удалось бы умереть здесь с голоду, но и потолстеть тоже не получилось.
Когда с обедом было покончено, появился Шарль, он доложил о том, что сержант спокойно спит, температуры нет, дыхание без хрипов, нос холодный. Я помог ему убрать со стола и вернулся в гостиную к мистеру Ренару, сев в углу с блокнотом и пером. Необходимо было самым тщательным образом зафиксировать в записях все сумбурные события сегодняшнего непростого дня.
Лис слушал мой рассказ не перебивая, но довольно рассеянно, словно бы и без того всё знал. Даже когда я упомянул, что вор обратился ко мне по имени, на рыжей морде моего учителя и ус не дрогнул. Хотя уж этому-то он должен был хотя бы удивиться, что ли?
– Получается, тот фокусник знал меня. Но тогда, возможно, он знал и вас, и инспектора, и сержанта, и всех остальных. А за капитаном Сальгари просто следил, если так искусно сумел изготовить его маску.
– Напомни мне об этом чуть позже. – Лис повёл ухом и перевёл взгляд на большие настенные часы. – У нас должны быть гости. Будь добр, поставь ещё одну чашку для чая.
– Хорошо, сэр. – Я давно выучился угадывать те приказы, которые следует исполнять без уточняющих вопросов.
– И перезаряди свою электрическую дубинку, мало ли…
Примерно минут через десять – пятнадцать Шарль с поклоном сопроводил к нам капитана палермских карабинеров. На этот раз синьор Сальгари был одет в безукоризненно выглаженный мундир, при шпаге, с двумя медалями на груди и держался подчёркнуто вежливо.
– Я пришёл попрощаться, джентльмены. Работать с вами было одно удовольствие. Мистер Ренар?
Мой учитель даже не соизволил привстать, а лишь едва приподнял голову, откровенно зевая. Честное слово, кажется, я покраснел, мне никогда не было так стыдно за него. После короткой паузы капитан опустился в свободное кресло и бесцеремонно перешёл на «ты».