Системный Кузнец IV (СИ)
Резко обернулся. Мастера смотрели с жадным ожиданием — ждали вердикта.
Ещё раз посмотрел на топоры — взял один, покрутил в руках, вглядываясь в чистые линии, в геометрию шипа, в ровный цвет закалки. Чувство созидания, удовлетворения от отлично сделанной работы нельзя ни на что променять. Даже сейчас, когда не было огня, я чувствовал восторг, заполняющий моё существо.
Повернулся с топором в руках и поднял над головой. Мужики начали медленно собираться вокруг.
— Ну, что скажешь-то, Огненный Кузнец? — спросил лысый здоровяк, уперев руки в бёдра. В голосе звучала бравада, но глаза выдавали волнение. — Как тебе? Сильно хуже, чем прошлые, с магией?
— Давай, как есть говори! — поддержал Томас Бульдог, глядя с вызовом и готовностью принять любой удар. — Не томи!
Я помолчал ещё несколько секунд, держа паузу, позволяя напряжению достичь пика.
— Мужики… — сказал негромко. — Отличная работа.
Простые слова, но вложил в них всё — видел, как они откликнулись в мастерах. Глаза засияли, улыбки полезли на чумазые лица. Мужики засуетились, зашевелились, начали довольно толкать друг друга в бока, переглядываться с гордостью. «Слыхал? Отличная!».
— Без всякой Ци, без всякой магии… — я поднял топор выше. — Наша работа оказалась лучше образца — заметно лучше!
— Твоя заслуга, пацан! — крикнул тот старичок кузнец.
— Верно! Ты всё придумал! — подхватили другие.
— НЕТ! — перекрыл хор голосов я.
Кузнец тут же замолчали, удивлённые.
— Ваша заслуга, — сказал твёрдо, глядя каждому в глаза. — Я просто помог вам встать к нужной наковальне — просто поднёс уголь, а молотом били вы.
И тут вдруг понял, что это чистая правда. Я лишь распределил роли — был архитектором, но строителями то были мастера. Моей личной заслуги в этом металле не было вовсе.
— Так что выкиньте эту дурь из головы, — продолжил серьёзно. — Вы тут Мастера, а не я. Завтра отправлюсь наверх, в «Горнило» — постараюсь выбить для вас послабления, постараюсь, чтобы вас выпускали, чтобы платили… Но вы всё-таки останетесь здесь без меня.
Обвёл их взглядом, прощаясь.
— Так что помните, кто вы, и не ждите приказов. Сами меняйте процесс и решайте, как лучше. Вы — сила этого места.
Говорил не с жаром, а с твердой убеждённостью.
Мужики серьёзно и многозначительно закивали, переглядываясь.
— Надумал, кого с собой наверх возьмёшь? — спросил Томас Бульдог, выходя чуть вперёд -голос был спокойным, но глаза выдавали напряжение. — Не к тому, что напрашиваюсь… А просто как у товарища спрашиваю. Достоин кто-то из нас в «Горнило» попасть? Или рылом не вышли?
Кузнецы зашептались — воздух снова наэлектризовался. Для них это был вопрос жизни и смерти — шанс выбраться из ямы.
А я и забыл уже, что Брандт швырнул мне эту кость — право взять помощников. В суматохе вылетело из головы. Задумался, а нужен ли кто-то из мужиков там, наверху? И в чём? Ульф — да, это мои руки. Но ещё один кузнец? Две хозяйки на одной кухне… Брандт сказал «пару криворуких», но мне нужны не криворукие — мне нужны специалисты в чем-то, что не смогу сделать сам.
Я не уверен — слишком мало времени на размышление.
— А вы сами как думаете? — спросил с лёгким подвохом, выигрывая время.
Мужики озадаченно наморщили лбы, зачесали затылки. Вопрос был непростой.
— Ну… каждый может в чём-то подсобить тебе, если уж на то пошло, — серьёзно, взвешивая слова, ответил кузнец с копной чёрных волос и длинным шрамом через всю руку. — Ясно, что ты будешь там главным, направлять будешь… Но одному даже с магией тяжело. Подай, принеси, подержи… Каждый может быть полезен.
По цеху поползли неопределённые интонации. Кто-то кивал, соглашаясь, кто-то сомневался («да куда нам»), кто-то искал в вопросе подвох или провокацию («проверяет нас, поди»).
Я поднял руки, останавливая гул.
— Стойте, стойте, мужики. Честно признаюсь: ещё не думал об этом всерьёз — слишком всё быстро.
Опустил взгляд, стало как-то неловко. Чего греха таить — хотелось бы всех отсюда вытащить, открыть двери и сказать: «Идите». Но это невозможно — я не имел права давать ложную надежду.
— По большому счёту, конечно, каждый из вас мог бы там работать — вы доказали это делом. Вот только мастерская у меня будет одна, наверное… А вас — полсотни, так что…
Выпрямился, стараясь говорить уверенно.
— В первую очередь важно, чтобы здесь работа наладилась без меня. У вас задача не менее важная — обеспечить армию железом. Согласны?
Послышался ропот неуверенного согласия, но кожей чувствовал, что в умах мужчин идёт борьба. Каждому хотелось выбраться отсюда — инстинкт выживания шептал: «Почему не я? Чем я хуже?».
— Понимаю, мужики, — сказал мягче. — Каждый из вас считает себя достойным. И вы правы. Раньше вы сражались за то, чтобы вас заметили, но делали это в одиночку, грызясь друг с другом. А теперь вы — одно целое, это ваша главная сила.
Выдержал паузу.
— По поводу того, взять ли кого-то с собой — не могу ответить сейчас — не хочу решать наобум. Дайте мне время. Я пересплю с этой мыслью, а утром скажу. Обещаю.
Чувствовал на себе физическое давление десятков взглядов, полных надежды, зависти и страха.
Вдруг тишину разорвали тяжелые шаги, что разносились по всей кузне, отражаясь от сводов. Мы все разом повернули головы к главному входу.
По ступеням вразвалку спускался Брандт.
Кувалды у мужика нет — тот просто шёл, заложив руки за спину, и оглядывал цех взглядом, всматриваясь в толпу, сгрудившуюся вокруг меня и готовых топоров.
Голоса мгновенно затихли — все ждали. Те мастера, у кого ещё оставалась незавершённая работа, молча разошлись по местам и продолжили ковать или закаливать — делали тихо, стараясь не привлекать внимания. Остальные замерли в оцепенении.
Оружейник дошёл до штабеля готовой продукции и остановился — окинул чёрную груду металла долгим взглядом. На огромном лице не читалось ни эмоций, ни мыслей, только каменное спокойствие.
Мужик смотрел на топоры, не двигаясь, а затем медленно перевёл взгляд на меня.
— Пошли, — сказал гигант тихо, но требовательно.
От автора:
Маг восстаёт, а за спиной у него — поднимается род.
Сюжет прожигает насквозь.
Одно погружение — и ты уже не тот.
https://author.today/reader/285158
Глава 20
Брандт выглядел не просто злым, а измотанным. В глазах, обычно пылавших бешенством, читалось что-то новое: недовольство, смешанное с вынужденной покорностью, словно его самого только что прогнали через пресс.
Оглянулся на мужиков-кузнецов — во взглядах застыло непонимание. Почему сейчас? Ещё не рассвет, смена не закончена, меня обещали забрать утром… Куда ведут? В «Горнило»? Или сразу в штольню, подальше от лишних глаз?
— Давай уже, — рявкнул оружейник с раздражением в голосе, не глядя на меня.
Я перехватил несколько взглядов — Томас, Лысый и другие смотрели обречённо, но с поддержкой. Их глаза говорили: «Давай, пацан. Всё нормально будет. Нужно идти — другого выхода нет. Мы держим за тебя кулаки».
Кивнул им, прощаясь, и пошёл к выходу из цеха. Тяжёлые шаги Брандта, похожие на удары молота, доносились из-за спины — мужик конвоировал меня.
Мы прошли через весь зал, лавируя между остывающими горнами, и поднялись по ступеням на каменный уступ. Невольно заглянул в тёмный проём, ведущий наверх, к выходу из пещеры — в глубине туннеля несколько масляных ламп отбрасывали пляшущие тени на мокрые стены.
Остановился на развилке, не понимая, куда идти: на выход, или налево, в казармы.
Гигант поравнялся со мной и тоже замер — скользнул взглядом по выходу, словно самому хотелось сбежать отсюда, а потом посмотрел в чёрный зев прохода, ведущего в прохладное нутро казарм.
— Иди, — буркнул мужик тихо, стараясь не встречаться со мной взглядом. Видно было, что каждое слово даётся оружейнику с трудом. — Вещи сменные возьми, чтобы не вонял, как свинья.