Роковая ошибка княгини (СИ)
– О чём ты? А-а, должно быть о том, как это плохо – спать с чужими девушками? Да, Авдеев, тут я с тобой соглашусь, это отвратительно, низко и подло. Хотя, знаешь, – Мишель провёл рукой по волосам, откидывая чёлку назад, и улыбнулся. – Глядя на неё, я невольно начинаю задумываться – а так ли это ужасно, на самом деле?
– Только попробуй! – с каждой фразой голос Сергея становился всё тише и тише. – Только тронь её, и я…
– И ты…? Ну, Авдеев, чего замолчал? – Мишель демонстративно скрестил руки на груди и склонил голову на плечо, глядя на Серёжу сверху вниз. – Чем таким ты можешь мне пригрозить? Смелый стал? Так давай, попробуй.
– Я убью тебя, – просто сказал Авдеев, не придумав ничего лучше.
– А знаешь, я согласен. Ради такой девушки я, пожалуй, готов и умереть!
– Волконский, не смей! Ты же не такой, ты не станешь мстить мне подобным образом!
– А может, ты просто хорошо обо мне думаешь?
– Мишель… – набрав в грудь побольше воздуха, Серёжа со всей возможной серьёзностью произнёс: – Мы совершили большую ошибку тогда. Я и Ксения… я не хотел, клянусь тебе! То есть, я… мы… я не думал, что всё так выйдет! Мы были пьяны, и… и я вообще не помню половину из того, что произошло тем вечером!
– Ох, ну тогда другое дело! Тогда это тебя, конечно, оправдывает!
– Нет. И язвить вовсе не обязательно! Я знаю, что оправдания моему поступку нет. Я лишь пытаюсь сказать, что я не со зла это… у меня не имелось никаких дурных помыслов, всё произошло как-то само собой, и я… не хотел, не думал оскорблять тебя лично! Я не думал, что она вообще согласится поехать со мной! И я… ох, Мишель, я ничтожество, я знаю. Но я готов ответить за это! Хочешь, убей меня? Или ударь, в конце концов! Но, прошу тебя, не трогай Сашу! Я ведь люблю её.
– Я Ксению тоже любил, – с философским видом произнёс Мишель, а бедняга Сергей застонал в отчаянии.
– Миша, послушай! Всё это было большой ошибкой, о которой я уже тысячу раз пожалел! Мне безумно стыдно за самого себя, но я готов понести наказание! Только, умоляю, оставь в покое Александру! Это… это просто низко, использовать её, чтобы отыграться на мне за Ксению!
Мишель ни на секунду и в мыслях не допускал подобной подлости, но позлить Авдеева страсть как хотелось! Отрадно было наблюдать, как побледнело его лицо, как губы задрожали в невероятном волнении.
"А он и впрямь её любит, надо же", – отметил Мишель и едва ли не улыбнулся по этому поводу. Потом спохватился, что улыбаться этому мерзавцу явно не стоит, и в последний момент сменил улыбку на усмешку.
– Все мы когда-нибудь поступаем низко, Серёжа! – по-дружески похлопав его по плечу, сказал Мишель. – Ни ты, ни я не исключение…
– Я убью тебя, Волконский! – клятвенно пообещал Серёжа, не забыв грозно сжать кулаки. – Только тронь её, и я тебя убью!
Мишеля эта угроза лишь позабавила.
– Сколько угодно, Авдеев. А теперь, прошу, позволь мне уйти, мне нужно найти полковника Герберта!
Сказать, что Сергей был в ужасе – не сказать ничего. Этот бездушный мерзавец собирался отобрать у него его Сашеньку! Собирался использовать её, подло и грязно, чтобы отомстить таким образом за поруганную честь Ксении Митрофановой! Да была бы ещё она, эта честь! Можно подумать, он, Авдеев, был первым, с кем она…
Но Сашу, в любом случае, нельзя было давать в обиду. Она ведь такая невинная, такая добрая! А это чудовище вполне в силах сломать её жизнь, и ещё сделает это с огромным удовольствием, чёртов мерзавец! Вне себя от ярости, Сергей направился прямиком к своей возлюбленной, которая премило беседовала с Антоном Голицыном за бокалом шампанского. Это Авдеева тоже покоробило: да с какой стати она так со всеми ними любезничает?! С Волконским они терпеть друг друга не могли, а теперь, видите ли, танцевали как ни в чём не бывало! А Голицын?! Этот-то с чего вдруг за неё увивается? Всем известно, что он давно и безнадёжно влюблён в одну-единственную Митрофанову – всем, кроме самой Ксении. И зачем этому ветренику сдалась его бедная Сашенька?
– Друзья мои, добрый вечер! – радушно произнёс Авдеев, остановившись возле дивана. Обидным показалось то, что они шутили и смеялись вместе, но тут же замолчали, стоило Сергею подойти. – Надеюсь, я не помешал вам?
– Разумеется, нет, Серёжа, – ответил за двоих Голицын, похлопав по мягкому сиденью рядом с собой. – Присядь, отдохни! Может, хочешь шампанского? Элла сегодня на высоте, сухой закон на неё, похоже, не распространяется!
– Да, шампанское мне сейчас не помешает, – согласился Сергей, но как только он собрался присесть, Александра тотчас встала и, не глядя на него, произнесла:
– Господа, прошу меня извинить. Я совсем забыла, что обещала маменьке не задерживаться этим вечером. Рада была повидаться, Антон Васильевич! – начисто проигнорировав опешившего Сергея, она сделала Голицыну реверанс на прощанье и удалилась.
– Да как, чёрт возьми, это понимать?! – возмущённый до глубины души, воскликнул Авдеев. – Она что, не заметила моего присутствия?!
Голицын только ухмыльнулся и, пригубив игристого шампанского, равнодушно пожал плечами.
– Господь всемогущий, Волконский наверняка рассказал ей… – догадался Сергей, схватившись за голову. – Но… это низко! Он же офицер, чёрт возьми, а не дворовая девка, чтобы опускаться до досужих сплетен! Как он посмел?!
– Он?! – фыркнул Голицын. – Я тебя умоляю, Серёжа! Он не стал бы этого делать ни за что на свете! Нашлись, видать, у тебя другие завистники.
– Ты? – предположил Сергей, ожидавший удара в спину от кого угодно.
– Я?! Да ты рехнулся? Делать мне больше нечего, как рассказывать о твоих похождениях! – обиженный, что друг посмел уличить его в подобной подлости, Антон отвернулся, продолжая потягивать шампанское. Он искал взглядом Ксению среди гостей, но не находил, и это его беспокоило. Где она сейчас? Найти бы её, утешить…
Что ж, в утешениях нуждалась не только она. Саша, например, тоже не отказалась бы от хорошей порции дружеской заботы. Но, увы, никому не было до неё дела. Волконский тем и занимался, что старательно выводил её из равновесия, а Авдеев, коего она так любила когда-то, ныне сделался ей отвратителен. А от услужливого Голицына с его болтовнёй у Саши просто болела голова!
Найдя Эллу, отдыхавшую после трёх вальсов кряду, Сашенька с покаянным видом решилась, наконец, отпроситься у неё домой.
– Милая моя Елизавета Борисовна, Лизонька, умоляю, войдите в положение! Я с ног валюсь от усталости после рабочей смены, а завтра опять вставать ни свет ни заря! Умоляю, разрешите мне идти и не держите на меня обиды! – молитвенно сложив ладошки, попросила Саша, и голос её звучал до того проникновенно, что княжна сдалась.
– Хорошо. Но прежде ты непременно должна пообещать мне ещё одну прогулку завтра!
"Бог ты мой, ну опять!" – в сердцах подумала Сашенька, очень надеясь, что чувства в тот момент не отразились на её лице. Обижать Эллу ей не хотелось, но и поддаваться на уговоры молодой княжны не хотелось тем более. Нет будущего у этой дружбы, и не может быть, слишком они разные для этого! И как Элла не понимает?
– Хорошо, Елизавета Борисовна! Мы непременно прогуляемся завтра.
– Я ж просила, просто Лиза! И вот ещё что, я дам тебе свою карету, чтобы ты беспрепятственно добралась до дома.
– Но…
– Никаких возражений! Ещё не хватало искать наёмного извозчика в такую темень! – топнув ножкой, воскликнула Элла. – И не спорь со мною, упрямая девчонка!
Сердилась она, впрочем, недолго. Уже в коридоре, рассмеявшись над собственным притворным гневом, Элла прижалась к Сашеньке и чмокнула её в щёку, трогательно встав на цыпочки. Александра невольно улыбнулась, приятно удивлённая такой нежностью, а Элла, обняв её за плечи, прошептала заговорщицки:
– Милая моя, вы с Мишелем были такой красивой парой! Он в белом, ты в чёрном, какой контраст! Ты видела, все только на вас и смотрели!
"Вот-вот. Мы с ним и есть как чёрное и белое. Какой стыд, и ведь это у всех на глазах!" – сокрушённо думала Сашенька, рассеянно улыбаясь Элле.