Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ)

От всей этой нелепости он усмехнулся, и тут же прямо в следующую секунду ощущения навалились полной силой: сухость во рту переросла в настоящую жажду, за висками застучало, а желудок подавал тревожные сигналы. Похмелье вступало в свои права.
«Пить хочу, — констатировал он про себя. — Надо сходить вниз попить воды и забрать свои вещи из предбанника, переодеться, и… умыться бы не мешало…» — Он снова глянул на мёртвый экран телефона. — «Ну и зарядку неплохо было бы найти». — Собрав волю в кулак, Игорь поднялся с кровати. В голове тут же закружилось, а в теле прошумела волна новой мысли. — «Может, у девочек спросить? — подумал он, уже представляя, как стучится в одну из дверей в этом состоянии. — Или у Семёна Семёныча…»
  
Он тяжело вздохнул, чувствуя, как голова раскалывается на части от гремучей смеси похмелья, недосыпа и общей усталости, накопленной за эту бесконечную ночь. Но делать было нечего — сидеть и ждать в этой комнате без воды и связи с миром казалось ему ещё хуже. Он поднялся, потянулся, поправил полотенце, взял пиджак подмышки и направился к двери, шатаясь, как матрос после долгого шторма.
Игорь открыл дверь и вышел в тёмный коридор второго этажа. Там уже было не так тихо, как в его комнате. Воздух был наполнен звуками спящего дома. Из-за одной двери доносилось прерывистое, громкое сопение. Из-за другой — мерный, раскатистый храп, который он присвоил: Семён Семёнычу. И от этой мысли он усмехнулся, но смех тут же отозвался резкой болью в висках.
«Надо попить… пиздец, жажда мучает», — пронеслось у него в голове сквозь боль.
Он направился к лестнице, осторожно ступая босыми ногами по прохладному дереву. По дороге его взгляд упал на смятое полотенце, валявшееся прямо посреди коридора. Он усмехнулся, представив, как кто-то из девочек, пьяный и сонный, шёл в комнату и просто сбросил его с себя по дороге.
«Это ведь получается кто-то голый спит сейчас, — подумал он. — Интересно, кто…» В голове промелькнули образы Азизы, Амины, Ксюши… «Теперь я, получается, обязан к каждой зайти и спросить про зарядку, — с сарказмом продолжил он мысль. — Только ради зарядки, конечно же».
Он осторожно начал спускаться по лестнице, держась за перила. Каждый шаг отдавался глухим стуком в его раскалывающейся голове.
Игорь старался спускаться аккуратно, придерживаясь за перила. В памяти всплыл обрывок его вчерашнего падения, глухой удар, боль в боку. «Ага, — усмехнулся он про себя, — ебаные лестницы, зачем их делают такими резкими…».
Ирония судьбы настигла его мгновенно. Как будто в ответ на его мысли, полотенце развязалось и соскользнуло на ступеньки. Он инстинктивно попытался поймать его, сделав неловкий шаг, но нога запуталась в мокрой ткани и баланс был потерян.
— Су-у-к-а-а-а… — успел на выдохе прокричать он, уже чувствуя, как тело летит вперёд. Не успев даже как следует выругаться, он с глухим, тяжёлым стуком прокатился по последним трём ступеням, ударяясь рёбрами и локтями о жёсткое дерево, и растянулся на полу первого этажа в полной наготе. Отдышаться он не мог — в груди перехватило от удара. — А… а… а… — прерывисто, сипло выдохнул он, лёжа на спине и глядя в потолок, по которому плясали звёздочки от боли и резкого движения. Полотенце так и осталось лежать на лестнице, как издевательский памятник его неуклюжести.
Первой осознанной мыслью, пробившейся сквозь шок и боль, было: «Ну что за хрень, а».
Игорь лежал несколько секунд, оценивая ущерб. Рёбра ныли, локоть горел, но, кажется, ничего не сломалось. Собрав волю в кулак, он с тихим стоном перекатился на бок, упёрся ладонью в холодный пол и начал подниматься.
Это было медленно и мучительно. Каждая мышца кричала протестом, голова раскачивалась, как маятник, усиливая тошноту. Он поднялся сначала на четвереньки, потом, ухватившись за колено, встал на ноги. Тело пронзила резкая боль в пояснице — отдавал тот самый удар о ступени.
«Надо же, как везёт…» — прошипел он сквозь зубы, стоя голым и пытаясь отдышаться.
Он огляделся, ища глазами своё предательское полотенце. Оно лежало на третьей ступеньке сверху, свернувшись жалким комком, и желания карабкаться за ним не было.
«Да похуй, — решил он с пьяной простотой и, схватив пиджак, поднялся, а затем надел его, а галстук засунул в карман. — Дойду так». И так Игорь голышом, в одном лишь пиджаке на плечах, поплёлся в сторону бани, ориентируясь на смутную память о расположении комнат.
Он прошёл мимо гостиной, где на столе стояли пустые бутылки и стаканы — немые свидетельства вчерашнего безумия. И тут его взгляд упал на что-то новое. Посреди этого хаоса стояла полуторалитровая пластиковая бутылка минеральной воды, почти полная.
«Хм… — тупо подумал Игорь, останавливаясь. — Вчера её тут не было». — он взял бутылку в руку. Она была прохладной, тяжёлой и мокрой от влаги. «Видимо, кто-то другой тоже мучается от похмелья, раз поставил его сюда, — с горькой усмешкой подумал он и приложил холодную бутылку к голове. — Пиздец, голова болит, а ещё на работу ведь надо».
После он открутил крышку, поднёс бутылку ко рту и сделал долгий, жадный глоток. Холодная, почти ледяная вода обожгла горло, промыла рот от противного привкуса алкоголя и похмелья и хлынула внутрь, принося мгновенное, животное облегчение. Он пил, запрокинув голову, пока не начал задыхаться. Поставив бутылку, он вытер рот тыльной стороной ладони и выдохнул.
Немного придя в себя, Игорь поставил бутылку обратно на стол. Вода немного успокоила сухость во рту, но голова по-прежнему гудела, а тело ломило. Теперь нужно было найти свои вещи и как-то прикрыть наготу, пока кто-нибудь не проснулся и не застал его в таком виде.
Он огляделся.
Его взгляд упал на знакомую массивную деревянную дверь в дальнем углу гостиной — та самая, что вела в предбанник. Игорь сразу же направился к ней, чуть прихрамывая после падения. И дойдя, он толкнул тяжёлую дверь, и она беззвучно подалась, открывая тёмный проём, из которого пахло деревом, вениками и… чем-то ещё, знакомым и тревожным.
Он замер на пороге, прислушиваясь. И сначала была только тишина, нарушаемая скрипом собственного сердца в ушах. Но потом, врезаясь в эту тишину, донеслись другие звуки. Тихие, едва уловимые. Сперва — короткий, сдавленный стон, женский, будто кем-то подавленный. Затем — влажный, хлюпающий звук, прерываемые учащённым дыханием.
Звуки доносились не из самой парной, а из той самой комнаты, где Игорь вчера переодевался и где должны лежать его вещи. Игорь медленно, почти неслышно, ступил в предбанник. Звуки стали чуть отчётливее. Они шли из-за полуоткрытой двери раздевалки. Там, судя по всему, кто-то был. И занимался чем-то, что явно не предполагало поиска зарядки для телефона или попыток справиться с похмельем в одиночку.
Он застыл, не зная, что делать: отступить назад, в гостиную, или… осторожно заглянуть. Любопытство, вечное, глупое любопытство, снова начало перевешивать осторожность.
Игорь усмехнулся про себя, глядя на полуоткрытую дверь.
«Не-е-е-т, я просто обязан это увидеть. Интересно же…».
Он медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к двери. Прислонился к косяку, наклонил голову и осторожно заглянул внутрь одним глазом.
В комнате на широкой деревянной скамье сидел Семён Семёныч. Он был совершенно голый, его привычно бледное тело казалось ещё более контрастным в полумраке. Он сидел, откинувшись назад и держась руками о скамью, а перед ним, стоя на коленях между его раздвинутых ног, была Амина. Она тоже была обнажённой, а рыжие волосы рассыпались по плечам, пока её голова ритмично двигалась у него в паху, посасывая его член, а из глубины комнаты доносились те самые влажные, чавкающие звуки, которые он слышал с порога.
  
Игорь удивился, мысленно отметив нестыковку. «Нифига… похоже, её тоже жажда мучает, и он с трудом и упорством добывает себе… Так стоп, погодите-ка… я же слышал, как он храпел наверху».
Он задержал взгляд ещё на секунду, наблюдая, как Амина, с закрытыми глазами и выражением сосредоточенного блаженства на лице, работает губами и языком, лаская его головку, а Семён Семёныч запрокинул голову, и на его лице застыла гримаса тихого, сдержанного экстаза.