Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ)

Азиза, услышав фамилию, названной Милей, недовольно цокнула языком и произнесла вполголоса: «Лейтенант Худанин…» — её взгляд тут же снова стал напряжённым, когда Миля продолжила.
— А да… Худанин… лейтенант. — возникла новая пауза. — Ну пап… хелп ми. — её голос приобрел оттенок скучающей просьбы, словно она просила не спасти их от лишения прав, а купить новое платье. — А то они тут с каким-то прибором… алкотостером, в общем… — она поморщилась, будто произнесла что-то неприятное. — Да… не я… Азиза… ага, всё, давай сейчас передам…
  
Она опустила руку с телефоном, но не положила трубку, а просто уставилась в пространство, ожидая.
— И? — не выдержала Азиза, её шёпот прозвучал оглушительно громко в тишине.
— Сейчас, — безразлично сказала Миля, делая вид, что её это вообще не волнует, но в её позе читалась лёгкая напряжённость.
Все снова замерли, уставившись на неё, на телефон, на зеркало заднего вида, где инспекторы уже закруглялись у своего багажника. Судьба всей их безумной ночи висела на тонком волоске этого телефонного звонка. Игорь смотрел на Милю, которая, не прерывая разговора, сделала медленную затяжку вэйпом. В её руке всё ещё был телефон с папой на линии.
«Ну и хули дальше?» — задумался он. — «Как я понимаю, всё сейчас решится? Эта девушка явно живет в реальности, где всесильный отец решает любые проблемы одним звонком».
И тут он заметил, как лейтенант Худанин с алкотестером в руке направился к их машине. Его шаги были твёрдыми и неспешными.
Миля, увидев это же, чуть обернулась и сказала в трубку:
— Пап, ты тут? Пауза. Она молча опустила своё боковое стекло. — Сейчас передам ему.
Инспектор, держа в руке прибор, шёл, чуть улыбаясь про себя. Возможно, он думал о скором завершении смены или о стандартной бумажной волоките, которая его ждала. Он уже видел, как заднее стекло опустилось, и из него показалась рука с телефоном.
— Возьмите, это вас, — ровным тоном сказала Миля, протягивая телефон.
Инспектор, удивлённо приподняв бровь, остановился.
— Кто это? — спросил он, не принимая телефон.
— Это мой папа, — как ни в чём не бывало ответила Миля.
Инспектор мягко, но твёрдо покачал головой.
— Я ни на какие звонки отвечать не буду. Выполняю служебные обязанности.
С этими словами он развернулся и сделал несколько шагов к водительскому окну, постучав костяшками пальцев по стеклу.
Азиза, с лицом, на котором застыла смесь надежды и паники, опустила стекло. Её взгляд умоляюще скользнул к Миле.
— Миль?.. — тихо выдохнула она, не зная, что делать.
Миля, не меняя выражения, поднесла телефон обратно к уху.
— Пап, он сказал, что не хочет разговаривать.
Инспектор, не обращая внимания на этот диалог, ровным, официальным тоном протянул Азизе алкотестер.
— Гражданка Зарецкая, дыхните, пожалуйста, в эту трубку.
В этот момент Миля, всё ещё с телефоном у уха, наклонилась вперёд, к проёму переднего окна, и её голос прозвучал чётко и спокойно, без намёка на просьбу, скорее как констатация факта:
— Извините, а вам фамилия Волконский о чём-нибудь говорит?
Воздух на мгновение застыл. Инспектор Худанин замер, его рука с алкотестером осталась неподвижно висеть в воздухе. Он смотрел то на Азизу, то на Милю, оценивая новый, совершенно неожиданный расклад.
Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, вероятно, о том, что фамилии его не интересуют, но Миля, словно угадав его намерение, добавила тем же ровным, невозмутимым тоном:
— Это он хочет с вами поговорить. Возьмете?
Инспектор явно поморщился, его лицо выразило крайнее неудовольствие. Он был человеком процедуры, а этот звонок вонзался в его отработанный алгоритм как шило в гладкую обёртку. Нехотя, почти с отвращением, он взял протянутый ему телефон. Его пальцы сжали аппарат так, будто он был раскалённым.
— Подождите, — буркнул он Азизе, делая строгий вид, и отошёл на пару шагов от машины, повернувшись к ним спиной. Он поднёс телефон к уху, и Игорь, сидевший в ожидании, уловил обрывки фраз, произнесённых уже другим, не таким официальным голосом:
— Да, слушаю… Инспектор ДПС лейтенант Худанин… — Пауза. Глаза инспектора сузились, пока он слушал. — Нарушение скоростного режима… — он бросил взгляд на Азизу, — … и водитель, по всем внешним признакам, находится в состоянии алкогольного опьянения. — снова пауза, более долгая. Его спина напряглась. — Понимаю… но вы же сами знаете, правила… — он помолчал, слушая что-то с другой стороны, и его лицо стало ещё более непроницаемым. — Да, я понимаю… конечно… но факт остаётся… — его плечи слегка опустились, и в его позе появилась усталая покорность, будто он смирился с неизбежным. — Хорошо… ясно… будет сделано.
В салоне всё это время царила напряжённая тишина. Азиза не дышала, уставившись на спину инспектора. Амина сжала руки Семён Семеныча, а тот замер, забыв о своём красноречии. Ксюша нервно кусала губу.
Только Миля, откинувшись на кресло, снова сделала медленную затяжку вэйпом и, выпустив облачко пара, тихо произнесла, глядя в потолок:
— Чё паритесь? Сейчас всё решит.
Она говорила с такой уверенностью, будто наблюдала за уже предсказуемым финалом, а не за разговором, от которого зависела судьба её подруги. Инспектор тем временем коротко кивнул и бросил в трубку: «Да-да, понятно», и, не прощаясь, положил трубку.
Он медленно развернулся. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась подавленная досада. Он вернулся к машине и молча, уже без прежней уверенности, протянул телефон обратно Миле. Она взяла его, даже не глядя на инспектора, и тут же протянула Амине.
Все в салоне застыли в ожидании приговора.
Лейтенант Худанин несколько секунд молча смотрел на Азизу, его лицо было каменным. Потом он коротко вздохнул, протянул ей документы обратно и произнёс ровным, лишённым всяких эмоций тоном:
— Можете быть свободны.
Он развернулся и, не добавляя больше ни слова, направился к своей патрульной машинке. Его плечи были напряжены, а походка выдавала сдерживаемое раздражение.
Азиза, не веря своему счастью, кинула документы обратно в сумочку. На её лице расцвела широкая, сияющая улыбка облегчения.
— Спасибочки! — мило и почти певуче бросила она ему вслед и тут же, с лёгким щелчком, закрыла стекло.
В салоне разом выдохнули. Напряжение, сковывавшее всех последние минуты, лопнуло, словно пузырь.
И в этот момент Семён Семёныч, не упуская возможности блеснуть эрудицией, или же попыткой это сделать, громко начал:
— Что мы имеем в сухом остатке, друзья мои? А в остатке мы имеем… то, что мы имеем! А имеем мы то…
И Амина с ярким смехом и затыкая ему рот ладонью выпалила:
— Да замолчи уже! Не обламывай нам победу своим занудством…
Все, включая Азизу, разразились нервным, счастливым смехом. Эта абсурдная фраза, врезавшаяся в тишину ночи, стала точкой, поставившей окончательную победу над законом.
— Кайф! — выдохнула Азиза, заводя двигатель. — Поехали дальше! — Она бросила взгляд в зеркало заднего вида на Милю. — Спасибо, жопка. Выручила.
Миля, не меняя отрешённого выражения, сделала затяжку вэйпом.
— Ага, — коротко бросила она и, выпустив облачко пара, добавила с лёгкой, едва заметной усталостью в голосе: — Теперь мне мой папа будет читать лекции целую неделю.
В её словах не было злости или раздражения, лишь привычная покорность перед неизбежной расплатой за свою «спасённую» ночь. Но сейчас, когда опасность миновала, даже это не могло омрачить всеобщего чувства освобождения. Машина тронулась с места, увозя их от обочины, инспекторов и неприятностей — прямиком в продолжение их безумного вечера.
  
Игорь, всё ещё не до конца веря в произошедшее, смотрел на Милю. Та, откинувшись на сиденье, с безразличным видом разглядывала свой маникюр, лишь изредка поднося к губам вэйп. Её слова «теперь мне мой папа будет читать лекции» висели в воздухе, обрастая в его сознании абсурдными смыслами.
«Пиздец, — медленно пронеслось у него в голове, — и это всё? Можно ездить пьяной, тебя ловят с поличным, и максимум, что грозит, — это… натация? Она что, угорает, что ли?»