Одиночка. Том IV (СИ)
— Умри и переродись правильно. Тогда сможешь, — прозвучал саркастический ответ.
В итоге я, чертыхаясь, полез вниз, нашёл обходной путь и вылез весь в липкой светящейся плесени. Когда я поравнялся с ними, лорд Пепла, не глядя на меня, протянул руку. На его ладони лежал сморщенный, похожий на чёрный гриб предмет.
— Съешь. На час твоя плоть станет… тише. Свет не почует тебя за версту. А то идёшь, как похоронный оркестр в мире без звука.
Я посмотрел на «гриб», потом на него. Доверие тут было хуже, чем в криптовалютном чате, но система не выдавала предупреждений о яде. Съев эту дрянь, которая была на вкус как жжёная резина с «нотами отчаяния», я почувствовал, как по телу разлилась ледяная волна.
Шум моего дыхания, стук сердца, даже, мне показалось, шорох мыслей — всё приглушилось, стало далёким. Я стал удобочитаемым для этого мира. Ненадолго.
«Занимательно, — подумал я. — Ни дебаффа, ни баффа, ни отравления. Это как понимать⁈»
— Спасибо, — пробормотал я.
— Не благодари. Это для нашей тишины, а не для твоего здоровья, — отрезал лорд. — Теперь замолчи и смотри.
Лорд Пепла, казалось, забыл о моём существовании. Он замер, подняв руку, и указательный палец, больше похожий на обугленную спичку, медленно прочертил в воздухе вертикальную линию. Пространство послушно разошлось, как занавес, обнажив не дыру в стене, а словно бы слой самой реальности. За ним клубился густой нездоровый оранжевый свет, напоминавший закат над промышленной зоной. Оттуда тянуло сухим жаром и запахом металла.
— Занятно, — не удержался я, забыв о приказе молчать. — А почему оранжевое свечение? У вас тут что, все порталы по категориям разложены? По цветам радуги?
Лорд не повернул головы, его внимание было приковано к разрыву. Он поправил пальцем невидимую складку на развороте реальности, будто это была заляпанная страница в книге.
— Это не категория. Это диагноз, — прошипел он. — Оранжевый — цвет гниения ядра, признак нестабильности. Здесь обитает Хранитель предпоследнего порядка слияния. Он поглотил слишком много чужеродных миров и не смог их переварить. Теперь он болен. И опасен.
В моей голове щелкнуло. Предпоследний порядок. Значит, если это «А», то где-то есть и «S». Высший, последний.
Мне смертельно захотелось спросить, а к какому порядку относился он сам, лорд Пепла? Но его осанка, его манера рвать пространство, как старую ткань, говорили сами за себя. Он был из тех, кто присваивает категории, а не получает их. Я аккуратно прикусил язык.
Он шагнул в оранжевую муть, и мы, как стадо баранов, последовали за ним. Ощущение было таким, будто пролезаешь сквозь гигантскую паутину, облитую сиропом. На секунду мир сплющился, загудел, а затем мы оказались… на узкой каменной полке высоко под потолком очередной колоссальной пещеры.
Внизу, у основания грубо вырубленных ступеней, копошилась группа существ. С первого взгляда — типичные охотники: в доспехах и тактической одежде, с клинками, посохами и магическим огнестрельным оружием.
А их речь резала слух знакомым, но искажённым акцентом. Они кричали друг на друга отрывисто, жестко, с характерным гортанным «R».
«Verdammt! Schneller! Der Kristall pulsiert schon!»
«Halt die Klappe und pass auf die linke Flanke auf!»
У меня внутри всё прыснуло. Немцы.
«Хэндэ хох, ёпт… вернулся типа в свой мир, только в разломе. Ну… как — в свой? В новый. А тут немцы у себя в стране разлом проходят. Занимательно!»
Мозг тут же услужливо предоставил картинку: строгий бюргер в рогатом шлеме, с кружкой пива в одной руке и плазменной горелкой в другой, методично сносящий головы мобам по всем правилам техники безопасности.
«Ахтунг! Портал несанкционированный! Проход запрещён! Требуется разрешение от Гильдии Теневых Слияний, формуляр 9-Б!»
Я еле сдержал хриплый смешок после таких мыслей, который угрожал вырваться наружу.
Лорд Пепла стоял неподвижно на краю полки, наблюдая за происходящим внизу. Его осанка выражала то самое брезгливое превосходство учёного, вынужденного наблюдать, как дикари пытаются палкой-копалкой починить квантовый реактор.
— Они пришли за кристаллом Сердца, — тихо прошипел он. — Нельзя допустить…
— Нельзя допустить, чтобы они его забрали, — закончил лорд Пепла, и в его шёпоте прозвучала ледяная грань. — Он — последний стабилизатор в этом секторе. Без него разрыв расширится и поглотит этот карман.
Мы затаились, наблюдая. Немцы, а это определённо были они, действовали скоординированно.
Их было не так много — я начал считать. Один, два, три…
— Чёт их много, — вдруг заявил я, понимая кое-какую несостыковку.
Моё внимание привлекло другое — сама пещера. От нашей полки вниз расходились не просто стены, а четыре огромных тоннеля, уходящих в разные стороны в багровую тьму. И немцы, суетясь у кристалла, даже не посматривали в нашу сторону. Будто мы были для них невидимы.
И стоило мне сосредоточить своё внимание на других тоннелях, как зрение словно сфокусировалось, и я стал видеть то, чего физически не мог. Все тоннели кишели охотниками. Здесь их было просто дохрена. Четыре группы по двенадцать человек!
Я прищурился, пытаясь понять этот фокус. Картинка дрожала, как сбитая настройка голограммы, но да — я видел всех. В левом тоннеле группа исцелилась после мобов, а в дальнем, самом тёмном, двое охотников в полной тишине и с убийственной эффективностью резали полупрозрачных тварей, ползающих по потолку. Словно я смотрел четыре разных фильма одновременно на одном экране.
— Это… как? — не выдержал я, обращаясь к ближайшему стражу.
Тот медленно повернул ко мне безликую маску.
— Ты съел Плод Безмолвия, — раздался его голос. — Твоё восприятие сейчас синхронизировано с пеленой этого места. Ты видишь то, что видит сама Пустошь: всё, что происходит под её покровом. Мы — часть этой пелены. Они же — громкие чужеродные вспышки. Слепые вспышки.
— И мы можем просто сидеть и смотреть, как они всё растащат?
— Хранитель, которого они называют «Хрючелом», ещё жив. Он болен, но не сломлен. Пока он не призовёт Тень сознательно, наше вмешательство будет… некорректно. Нарушит баланс. Мы — наблюдатели, а не наёмники. Если его воля будет сломлена, и он в отчаянии позовёт любую силу, способную помочь… тогда да. Тогда это станет нашим правом и долгом. А до тех пор — мы смотрим.
— А-а-а-а, — только было начал я. — Комнаты же четыре?
— Святилища, — поправил меня страж. — Да, четыре, как и четыре дороги, ведущие к ним.
— Получается, и Хрючеломов тоже четыре?
— Три Тени и один настоящий, — заявил лорд Пепла. — Для чего ты спрашиваешь?
Я проигнорировал его вопрос. Меня… так сказать, кое-что позабавило. То есть, если судить по их словам, каждый раз, как кто-то в нашем мире попадает в разлом с несколькими туннелями, бьёт настоящего босса только одна группа? Занимательно… почему тогда лут падает со всех?
Может, реально сильная награда именно с «настоящего»?
Это было потрясающе и по-своему логично.
Я устроился поудобнее на холодном камне, свесив ноги в пропасть. Теперь, зная, что мы невидимы, я мог позволить себе роскошь просто наблюдать. А там было на что посмотреть.
Спектакль стал куда интереснее. Внизу группа, которую я видел изначально, наконец-то столкнулась с проблемой. Из тени за кристаллом выползло нечто, напоминавшее сросшихся сиамских близнецов из гниющего мяса и базальта. Немцы, вместо того чтобы отступить и перегруппироваться, начали орать друг на друга.
«Links! Links, verdammt noch mal!»
«Feuerunterstützung, du Idiot!»
В суматохе двое — здоровенный детина с двуручным молотом и стройная девушка с посохом — оказались зажаты между тварью и стеной. Молотобоец попытался сделать замах, но тварь плюнула в него сгустком той самой оранжевой слизи.
Он взревел от боли, бросил оружие и стал скрести латами по расплавляющейся плоти. Девушка попыталась применить какую-то барьерную магию, но её силовое поле, вспыхнув синим, тут же потускнело и лопнуло, словно мыльный пузырь, коснувшийся кислоты. Следующий плевок накрыл её с головой. Крики стихли очень быстро.