Одиночка. Том IV (СИ)
Я не стал ловить следующий выпад — я вложился в короткий, стремительный шаг-нырок внутрь дистанции, под изогнутую конечность-клинок. Теневая фигура дрогнула, её контуры поплыли, пытаясь перефокусироваться на цель, оказавшуюся слишком близко.
Я вонзил кинжал не в условную грудь или голову, а в точку, где сгущался мрак, в самую густоту искажения. Не удар. Инъекция. Разряд силовой сигнатуры, абсолютно чужеродной для ткани этой тени.
Раздался не крик, а звук рвущегося холста, смешанный с хрустом ломающегося стекла. Теневое существо не упало. Оно схлопнулось. Свернулось в чёрную точку и исчезло, оставив после лишь лёгкую рябь в воздухе и горький запах озона.
«Точно так же, как тогда».
— Какого хрена вы здесь делаете? — прошипел я, уже разворачиваясь к следующему силуэту, материализующемуся из дрожания стены.
Их было уже трое. Потом пятеро. Они возникали из самой пустоты, откликаясь на моё присутствие, на всплеск энергии. Система безмолвствовала, лишь цифра синхронизации в углу зрения подёргивалась: 5%. Каждый укол, каждое схлопывающееся искажение подкармливало процесс. Я был и мишенью, и катализатором.
Движение. Только движение. Я превратился в точку, которая колет, отскакивает, кувыркается в серой пыли. Моё бормотание слилось с ритмом дыхания.
«Не дать окружить. Вспомнить паттерны. Они атакуют с задержкой после материализации — полсекунды. Использовать. Не концентрироваться больше, чем на одном. Укол — и сразу в сторону. Они не обучаются. Они — реакция среды. Как антитела».
Это не был бой на победу. Это был бой на время. На дистанцию. Я пробивался через площадь, оставляя за собой лишь тихие хлопки исчезающих теней и оплывшие шрамы на камне от их промахов.
Адреналин гнал вперёд, но за ним холодным тяжёлым шаром катилось осознание. Если они здесь… значит, это не два отдельных апокалипсиса. Мир моего прошлого, мир порталов и охотников и мир Гвинеры — их гибель как-то связана с…
«Может, тот Высший портал стал Белым Разломом? Или чем-то похожим? Поэтому они здесь⁈ Типа твари уничтожили всё вокруг и теперь живут здесь, потому что жив босс? Типа до сих пор⁈»
Последнюю тень я пригвоздил к оплывшему основанию фонтана, превратившегося в бесформенную чашу. Она исчезла.
Я стоял, опираясь на колени, глотая воздух, пахнущий пеплом. В горле першило. Тишина, на мгновение нарушенная схваткой, вернулась, но теперь она была иной: напряжённой, выжидающей. Казалось, само пространство затаило дыхание.
И тогда система ожила:
«Синхронизация достигла порогового значения. Аномалия „Проклятие Белого Разлома“ переходит в стадию 3: Ассимиляция. Носитель локализован. Начинается процесс интеграции с источником резонанса».
Боль вернулась, но не острая, а тугой давящей волной, идущей изнутри черепа. Я выпрямился, пытаясь сфокусироваться.
«Нет, нет, нет, подожди…»
«Триангуляция завершена. Для минимизации ошибок восприятия будет загружена эталонная среда. Процесс необратим».
— Что?
Всё поле зрения заполнилось тем самым кроваво-красным светом. На этот раз он не горел — он затопил всё. Физический мир, руины, серая пыль — всё растворилось в алом мареве. Чувство падения — стремительного, бездонного. Не вниз, а внутрь. Внутрь себя? Внутрь этого места? Я пытался крикнуть, но звука не было. Только нарастающий гул в ушах, похожий на шум искажённого радиоэфира.
Свет погас так же внезапно, как и появился. Давление в висках исчезло. Я стоял. Но не на площади.
Я был на огромном, абсолютно ровном пустыре. Круглом, как дно гигантской чаши. Небо над головой было того же мертвенно-фиолетового оттенка, но без намёка на облака или искажения. Оно было гладким, как пластик. А по периметру пустыря, по краю этой чаши, стояли стены. Огромные, уходящие ввысь стены. Но это не были стены из камня.
Это были Свечи.
Колоссальные оплывшие свечи из тёмного спёкшегося вещества — того же, что и руины. Сотни метров в высоту, десятки в ширину. Они плавились, застывали в немыслимых, мучительно тягучих формах, образуя сплошное кольцо. Струйки окаменевшего «воска» стекали по их бокам и сливались у подножия в твёрдые волнообразные наплывы.
Весь этот циклопический карандашник был покрыт тонким ровным слоем того самого серого пепла. Ни дверей, ни окон, ни бойниц. Только гигантские безликие формы, оплавившиеся и застывшие в последнем мгновении какого-то невообразимого жара. Тишина здесь была абсолютной. Воздух неподвижным.
Я медленно повернулся на месте, всматриваясь в кольцо оплывших свеч-стен. В центре пустыря, ровно подо мной, на пепле лежала единственная небольшая и чёткая деталь: выветрившийся, полустёртый герб Гвинеры. Последняя точка в повествовании.
Система вывела одну-единственную строку в центре зрения, уже без всякого статуса, просто констатацию:
«Ассимиляция началась. Источник резонанса: Вы. Длительность стадии: Не определена. Рекомендации: Отсутствуют».
Я замер, пытаясь осознать масштаб этого безумия. Свечи-стены молчаливо плавились в вечном закате, а пепел хрустел под ногами с неприятной, слишком громкой в этой тишине отчётливостью.
«Источник резонанса: Вы».
И тогда пространство внутри кольца вздрогнуло. Не воздух — сама реальность. От гладкой поверхности оплывших свечей, прямо из спёкшегося воска, стали отлипать тени.
Сначала они были похожи на моих старых знакомых — Теневые Клинки, бесшумно материализуясь и вытягивая свои изогнутые конечности.
Но за ними потянулись другие. Изломанные силуэты гоблинов, которых мы с отрядом давили в первой ветке Высшего портала. Только вместо грязных кож и ржавого железа их формы были слеплены из той же густой, проглатывающей свет субстанции.
Потом появились болотные твари с щупальцами из жидкой тени, а за ними — нечто, отдалённо напоминающее массивного тролля. Все они, казалось, были вытянуты из самой глубины моей памяти, из того самого рокового портала, но пропущены через единый готический фильтр этого места.
Они не нападали сразу. Они просто вставали, обращая ко мне свои безликие или искажённые до пародии черты, и тихо шелестели. Шелест складывался в слова, которые я понимал. Не ушами, а чем-то внутри черепа.
И тут из стены-свечи прямо напротив меня вытекла, будто капля перегоревшего воска, ещё одна группа фигур. Высокие, с изящными, но до жути вытянутыми пропорциями. Эльфы.
Только их кожа была не фарфорово-белой, а матово-серой, как пепел, а длинные волосы — чернее полночного неба. Они двигались бесшумно, их чёрные одежды сливались с общим фоном, и только пепел мягко шипел под их лёгкими стопами.
Один из них, выше других и с призрачным подобием короны из застывших теней на голове, выдвинулся вперёд. Его губы не двигались, но голос я слышал:
— Ещё один осколок проклятия. Ещё один охотник, пришедший разорять то, что осталось. Разве вам, тварям света, мало того разлома, что вы прожгли в небесах нашего мира?
Я не подал виду, что понимаю. Замереть. Дышать ровно. Считать. Теневых клинков — семеро. Искажённых гоблинов — пятеро. Тварь, похожая на тролля, — одна. Эльфов — шестеро. Все они медленно, но неотвратимо смыкали кольцо.
— Не спешите. Последний, кто вошёл сюда с таким резонансом… он стал основой для северной башни. Его крики до сих пор звучат в сполохах. Они уничтожили сферу!
Я сделал шаг назад, пятка громко хрустнула по пеплу. Движение — как красная тряпка. Теневые клинки рванули первыми — беззвучные, стремительные тени. Но теперь я знал ритм. Не ждать атаки. Не отскакивать. Встречать.
Я шагнул навстречу ближайшему, позволив его изогнутому лезвию прошить воздух в сантиметре от горла, и вогнал свой кинжал в точку концентрации искажения не уколом, а мощным ввинчивающим движением. Существо брызнуло сгустками холодного мрака и схлопнулось. Эльфы не дрогнули, но их мысленный шёпот стал резче.
— Он знает слабые места стражей-отголосков. Как?
— Сильный воин света! Убить!