Одиночка. Том IV (СИ)
Он не был дырой в воздухе — это был вертикальный разрыв около двух метров в высоту. Его края переливались, как мыльный пузырь, отливая всеми цветами радуги, а в глубине клубился туман, в котором мелькали неясные тени и всполохи чуждого света.
От него исходила тихая нарастающая вибрация, наполнявшая кости гулом. Катя почувствовала, как у неё зашевелились волосы под капюшоном от статики. Она сбросила наёмника у входа и сделала шаг назад, анализируя угрозу.
«Разлом Путешественника? Это о нём рассказывал Саша⁈ И куда он ведёт?»
Она не решалась подойти ближе. В её арсенале не было навыков для работы с подобными аномалиями.
Она простояла так, может, минуту, а может, десять, не сводя глаз с мерцающего портала, когда в его центре случился всплеск энергии. Из переливающейся пелены вылетело… существо.
Оно приземлилось на пол с кошачьей грацией, отряхнулось, и Катя увидела, что это пёс. Нет, не пёс — нечто, отдалённо напоминающее шпица, но размером с крупного волкодава. Шерсть его была густой и ярко-алой, а глаза светились таким же алым разумным огнём. Существо фыркнуло, огляделось и уставилось на Катю, но не зарычало. Оно казалось скорее любопытным, чем агрессивным.
Вслед за ним из разлома вышел Громов.
Вернее, тот, кто когда-то был Громовым. Фигура в простой порванной одежде, но теперь она сидела на нём иначе, подчёркивая собранную жилистую мощь. Через мгновение одежда начала восстанавливаться. Его лицо, прежде нервное и выразительное, стало каменной маской абсолютного спокойствия. Но глаза… Глаза горели тем же холодным красным светом, что и у пса. Взгляд скользнул по потерявшему сознание наёмнику, задержался на Кате, и в нём не было ни капли узнавания.
— Саша? — осторожно произнесла Катя, не двигаясь с места.
Он не ответил. Вместо этого его правая рука просто вскинулась ладонью в её сторону. Не было никакого жеста, никакого звука — только внезапная невероятная сила, обрушившаяся на неё со всех сторон.
Катю прижало к полу так сильно, что под ней что-то затрещало. Она попыталась сгруппироваться, напрячь мускулы, активировать навык «Сопротивление», но её тело не слушалось.
Это был не физический удар, а чистое силовое поле, абсолютное и безличное. Она не могла пошевелить ни пальцем, лишь повернуть голову. Красный пёс подошёл, обнюхал её капюшон и сел рядом, как верный страж.
Громов медленно подошёл к Хугардену, наклонился. Его светящиеся глаза будто сканировали лицо мужчины. Потом он выпрямился и повернулся к Кате.
— Почему он здесь? — спросил он. Голос был голосом Громова, но интонация — чуждая, лишённая привычных эмоциональных модуляций.
— Он… пришёл… убить тебя, — с трудом выдавила Катя, борясь с давлением на грудную клетку. — Наёмник… от твоего дяди.
Громов повернул голову, глядя на разлом, который позади него начинал терять стабильность, пульсируя и сжимаясь.
— Забавно, — произнёс он. — Ты кто? Сообщница?
— Катя… — прохрипела она. — Твоя знакомая, чёрт возьми!
Он смотрел на неё несколько секунд, и в алом свечении его глаз что-то едва уловимо изменилось: мелькнула тень старой человеческой боли, смешанной с чем-то новым и пугающим. Давление, сковывавшее её, ослабло на долю, позволив вдохнуть полной грудью, но не отпустило окончательно.
— Знакомая, — повторил он, как бы пробуя слово на вкус. — А, Капризова!
Красный пёс ткнулся мордой ему в ладонь. Громов машинально почесал его за ухом, и в этом жесте вдруг проглянул старый знакомый Саша.
— Что… что это? И что с тобой? — спросила Катя.
— Дебафф, — ответил он просто. — S-ранговые разломы, знаешь ли, оставляют свой след. Даже если этот разлом — Путешественника.
Глава 9
Потолок в моём доме был белым и абсолютно пустым. Идеальная поверхность для проецирования идиотских мыслей. Я лежал на жёсткой койке и пялился в эту белизну, словно надеясь, что там между трещинками в штукатурке проступит божественное откровение. Или хотя бы инструкция по выживанию. Но откровения не приходили. Зато перед внутренним взором, как назойливая реклама, висел тот самый обратный отсчёт:
«00:01:12… 11… 10…»
Прошли почти сутки, в течение которых я был не просто «ешкой», а «ешкой» с карантинным знаком вопроса в досье. Васильева отпустила меня, но её взгляд говорил яснее любых слов: «Я за тобой слежу». И теперь мне предстояло убить время, пока система не снимет с меня этот чудовищный дебафф, словно слюнявчик с неловкого ребёнка.
Мысли метались, как тараканы, от одной бредовой идеи к другой. Вариант первый: забиться в угол и тихо сходить с ума, пока мир вокруг окончательно не потерял берега. А там всё само собой решится. Звучало надежно, но скучно. Вариант второй: попытаться разузнать про систему и тех охотников, которые владели ей. Ну, как и я, впрочем.
Но вот… спросить у кого? У Капризовой? У местных?
Потолок действительно был безупречно пустым. Такое ощущение, что его специально проектировали для созерцания отчаявшимися «ешками». Трещинки в штукатурке складывались в причудливые узоры: то в саркастическую ухмылку, то в иероглиф «полный абзац».
Обратный отсчёт тикал в мозгу с назойливостью капающей из соседской квартиры воды:
«00:00:47… 46… 45…»
Ещё чуть меньше минуты, и с меня должны были слететь эти цифровые кандалы. Что будет дальше, не знал даже всеведущий, судя по всему, интерфейс системы. То ли гром с небес и фанфары, то ли тихий щелчок и чувство глубокого удовлетворения. Хотя, учитывая общий тренд моей жизни, с большей вероятностью — очередная ошибка и телега проблем в придачу.
Мысли, несмотря на всю абсурдность положения, упорно пытались строить логические цепочки. Вариант «сойти с ума в углу» отпал сам собой: койка была слишком жёсткой, а углы в комнате казались подозрительно пыльными. Значит, надо было что-то делать.
«00:00:03… 02… 01…»
Внутри что-то щёлкнуло, как мне показалось. Примерно как выключатель в подъезде, которым всё равно придётся щёлкнуть ещё раз. Цифры в углу зрения дрогнули, погасли и не появились вновь. Никакого оповещения, никакого поздравления с окончанием исправительных работ.
Тишина.
Я замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Голова не стала светлее, сверхспособности не прорезались сквозь черепную коробку, а желудок по-прежнему ныл, намекая на голод. Но что-то изменилось. Чувство постоянного фонового давления того самого «дебаффа» рассеялось. Будто я всё это время таскал на плечах невидимый рюкзак с кирпичами, а теперь просто снял его. Стало… легче. Пусто, но легче.
И тут же, будто джинн, выпущенный из бутылки, перед глазами материализовалось окно системы. Оно всплыло без звука, скромно и деловито, словно извиняясь за задержку.
«Штрафной таймер деактивирован. Наложенные ограничения сняты».
«Перерасчёт отложенных наград…»
Я уставился на строки, медленно проплывающие в воздухе. Они излучали спокойную деловую уверенность, которой так не хватало всему окружающему миру. Штрафной таймер исчез, и это было главное. А потом пошла арифметика.
'Награда за устранение угрозы S-ранга: +22 уровня.
Награда за преодоление личного проклятия «Знак Изгоя»: +4 уровня.
Дополнительная компенсация за время, проведённое под штрафным дебаффом: Осколки легендарного кинжала (7).
Свиток пассивного навыка «Железная Воля».
Свиток временного благословения «Удача».
Свиток на скидку. 65%. Для использования в Системном Магазине'.
Последняя строчка заставила меня выпрямиться на койке, отчего та противно скрипнула.
Свиток на скидку. После всего этого цирка с конями, после танцев на грани срыва кукухи и ощущения, будто тебя используют в качестве живца для ловли аномалий, система в качестве награды предлагала мне… купон.
Примерно как в супермаркете за покупку трёх пачек пельменей. Я фыркнул, но внутри что-то ёкнуло от абсурдной надежды.