Одиночка. Том IV (СИ)

Её лицо было спокойнее, но в глазах светилась не усталость, а какая-то глубокая, тревожная дума.
— Не факт, Света, — тихо произнесла Виктория. Её взгляд скользнул по разрушенному атриуму, по странным, неестественным сколам на колоннах, по следам, не похожим ни на когти монстров, ни на оружие охотников. — Сама знаешь, кто помог. Мы всё проверяли. И без общего хаоса… он, возможно, не стал бы действовать. Или действовал бы иначе. Условия были изменены.
  
— Кто помог? — вырвалось у Анны, прежде чем она успела осмыслить всю странность этого диалога между двумя элитными охотницами. — Что за «он»? Какие условия? — Она посмотрела на Викторию, надеясь на объяснение, но увидела лишь лёгкую, почти незаметную тень сожаления на том невозмутимом лице.
Светлана фыркнула, отведя взгляд, будто разговор стал для неё неинтересен. Виктория же ненадолго задержала на Анне свой взгляд — взгляд, в котором читалась не то жалость, не то проверка.
— Информация закрытого уровня, лейтенант. Не для B-ранга. И не для этого разбора. Отчитайся по своим потерям, — и, чуть смягчив тон, но не прояснив ровным счётом ничего, добавила: — Ты сделала выбор. Он имел последствия. Живи с этим.
Сестры развернулись и пошли прочь, их шаги не издавали звука на битом стекле. Анна осталась стоять одна в центре «личного апокалипсиса».
«Кто помог? — задумалась лейтенант. — Почему они говорят, что его вмешательство зависело от хаоса?»
Но ответов не было. Была только тишина, прерываемая скрипом носилок, да давящее знание, что истинная цена сегодняшней «успешной» операции была спрятана куда глубже, чем тела в чёрных мешках.
Виктория Покайло. Охотница S-ранга. Организация государственных охотников
Виктория замерла, застигнутая внезапной переменой в поведении неизвестного. Ещё секунду назад он явно собирался сделать что-то нехорошее… явно хотел боя с ними, но теперь его лицо стало абсолютно пустым.
Неизвестный охотник уставился куда-то в пространство перед собой, будто видел нечто, недоступное им. И затем в его широко раскрытых глазах появилось свечение. Не отблеск навыка, а именно белое мерцающее сияние, заполнявшее радужки полностью, как молоко, налитое в стакан. Оно было неестественным, пугающе безжизненным. Как…
Как Белый Разлом.
— Эй! — крикнула Виктория, инстинктивно отступив на шаг и принимая боевую стойку.
Её рука уже выхватывала клинок. Но неизвестный не атаковал. Он, не отрывая пустого белого взгляда, начал пятиться назад, к краю крыши. Его движения были механическими, будто им управляли.
— Стой! Стой, чёрт возьми! — закричала Света, сделав шаг вперёд, но Виктория выставила руку, преграждая ей путь. Что-то в происходящем кричало об опасности иного, не боевого порядка.
Он отступил ещё раз, его пятка на миг повисла над пустотой. И тогда «произошла» вспышка, ослепительно-белая и почти беззвучная. Она длилась долю секунды, но была настолько яркой, что выжгла на сетчатке тёмное пятно. Виктория, зажмурившись, бросилась вперёд, уже понимая, что делает что-то бессмысленное. Когда остаточные «пятна» после вспышки рассеялись в глазах, на краю парапета никого не было.
Они подбежали к краю и посмотрели вниз, на асфальтовую площадку для разгрузки, освещённую теперь аварийными прожекторами. Готовые увидеть тело, они впились взглядом в пустоту. Там не было ничего. Ни кровищи, ни намёка на неестественно выгнутую фигуру. Только голый асфальт.
— Где… где он? — Света обвела взглядом все возможные уступы, крыши нижних ярусов.
Ничего.
— Не может быть. Он не мог просто испариться, — скрипуче произнесла Виктория.
Логика отказывалась принимать это. Падение с такой высоты должно было закончиться однозначно. Но тела не было. Ни малейшего следа. Лишь лёгкий холодок, ползущий по спине, и воспоминание о том белом бездушном свечении в его глазах. Они переглянулись, и в этом взгляде было общее понимание: то, что только что произошло, выходило за рамки обычного инцидента с фрилансером. Это было что-то из разряда аномалий.
И аномалии, как знала Виктория по опыту, редко заканчиваются хорошо.
Спустившись внутрь ТРЦ, они попали в другую реальность — реальность тяжёлой, грязной работы после боя. Крики затихли, их сменили отрывистые команды по рации, стоны раненых и металлический скрежет раздвигаемых завалов.
Охотники «ОГО» и спасатели методично прочёсывали этаж за этажом, собирая своих и отмечая чужих. На лицах у всех была усталость, смешанная с болезненным облегчением: самое страшное позади, теперь осталась лишь рутина урона.
Виктория отдала краткий отчёт прибывшему командующему операцией, опустив детали последнего диалога и исчезновения. Она ограничилась сухими фактами: неизвестный охотник нейтрализовал эльфа-босса S-ранга, после чего, будучи дезориентирован, сорвался с крыши.
Офицер, озабоченный десятком других рапортов о потерях среди своих, лишь кивнул, делая пометку в планшете:
«Погиб при падении. Тело не обнаружено, возможно, под завалами».
Для начальства эта строчка была удобна: одной проблемой меньше.
Но для Виктории и Светы всё было иначе. Получив отмашку, они направились во временный командный пункт, развёрнутый на первом этаже.
Там, среди паутины проводов и мониторов, техник по их запросу вывел записи с внешних камер наблюдения, которые чудом уцелели.
На экране в чёрно-белом изображении, запечатлённом с высокой вышки на соседнем здании, была видна крыша. Качество было средним, но достаточно чётким. Они увидели себя, стоящих напротив «фигуры». Увидели, как он внезапно замер, как начал отступать. И затем — ту самую вспышку.
На записи она выглядела как быстрое, яркое засвечивание кадра. Когда изображение восстановилось, фигура в капюшоне уже падала вниз, оторвавшись от парапета.
Техник замедлил запись, включил усиление. Все трое впились в экран.
Тело падало, переворачиваясь в воздухе. И тут, на высоте примерно третьего этажа, оно начало… растворяться. Не сгорать, не телепортироваться со вспышкой. Оно просто потеряло чёткость, будто его стёрли ластиком из реальности.
Контуры поплыли, стали прозрачными, а через мгновение на месте человека осталась лишь пустота.
Техник медленно выдохнул:
— Вот это да… Я такого ещё не видел. Это… ваша «эсочная» телепортация какая-то⁈
— Нет, никто так не телепортируется, — тихо ответила Виктория.
Света же молча смотрела на застывший кадр. В её глазах уже не было горечи, лишь глубокая, леденящая недосказанность. Трое её товарищей погибли из-за амбиций этого человека. А теперь и его не стало. Не стало так, что даже мстить оказалось некому и бессмысленно. Не осталось тела, не осталось ясной причины, остался только жуткий белый пробел.
Виктория положила руку на плечо сестры.
— Идём. Отчёт писать.
Логика долга диктовала сестрам только одно: инцидент закрыт.
Охотник, виновный в гибели людей, погиб сам. Дело можно сдать в архив с грифом «Разобрано». А тайна исчезновения неизвестного фрилансера теперь принадлежала только ему — тому белому безмолвному миру, который забрал его с собой.
* * *
Сознание вернулось не внезапно, а медленно и неохотно, как будто я всплывал со дна глубокого вязкого озера. Сначала ощутил твёрдую холодную поверхность под щекой. Пахло не бетонной пылью и гарью, а сырой землёй, прелой листвой и чем-то ещё — чистым, пугающе свежим воздухом.
Я открыл глаза. Над головой простиралось не предрассветное небо города, а кроны незнакомых деревьев, пропускающие рассеянный свет. Тишина была абсолютной, без гула машин, сирен или ветра. Та самая тишина, что звенит в ушах.
  
Я поднялся, с трудом отряхивая с одежды прилипшие сухие иголки и мох. Крыша, ТРЦ, сёстры-охотницы из «ОГО» — всё исчезло. Вокруг был густой хвойный лес, уходивший вдаль во всех направлениях. Ни следов цивилизации, ни звуков, ни даже птиц.
«Наложение реальности», твою мать. Звучало как сбой в матрице.
«Система?» — мысленно позвал я, пытаясь открыть интерфейс. Он откликнулся, но вид у него был странный. Почти все «окна» и «вкладки» казались выцветшими, недоступными.