Одиночка. Том IV (СИ)

Гражданский тихо присвистнул, отложив планшет.
— Сканер «Аверс»? Это уже не отдел Новгорода, лейтенант. Это запрос в Центр. Бюрократия на месяц минимум. И если он чист… у вас будут большие неприятности за избыточное рвение.
— Я готова нести ответственность, — отрезала Васильева, не отводя от меня глаз.
В её взгляде не было ни злобы, ни предвзятости. Была холодная, методичная убеждённость следователя, наткнувшегося на единственную нестыковку в идеально сфабрикованном деле. Она чувствовала фальшь на каком-то животном, профессиональном уровне, и не могла отпустить. Это было даже страшнее простой подозрительности.
  
Майор тяжко вздохнул, видимо, представляя себе горы бумаг и разборок с Центром.
— Лейтенант, я ценю вашу бдительность, но мы должны…
Дверь в кабинет внезапно открылась, без стука. На пороге стояла Виктория Покайло. Её лицо было бледным от усталости, но в глазах горел собранный, недобрый огонь. Она проигнорировала майора и гражданского, её взгляд скользнул по Васильевой и впился в меня.
— Запрос на углублённую проверку уже отправлен. Через мой личный канал в Центр, — ровно произнесла она, и в комнате воцарилась тишина.
Майор замер с открытым ртом:
— На каком… лейтенант Покайло, это не процедурно!
— На основании статьи 14-Б 'Угроза нарративной целостности в результате аномальных проявлений, — отчеканила Виктория. Она шагнула в комнату, и дверь закрылась за ней с тихим щелчком. — Моё рапортирование о событиях на крыше было зарегистрировано как чрезвычайное происшествие. У меня есть право на экстренный запрос ресурсов для его расследования. Я им воспользовалась.
Она наконец перевела взгляд на майора.
— Прибор — портативный анализатор спектра аномалий «Лира-М». Он мощнее сканера Аверс'. Он не только способен измерить ранг. Но так же, он измеряет след, резонансную частоту силы, если угодно. Его не обмануть ни адреналином, ни похмельем, ни притворством. Устройство будет здесь через час. Его доставляет курьерская служба Центра.
Меня как будто ударило током. Всё внутри оборвалось и провалилось в ледяную бездну. Моя ложь, мой жалкий спектакль, вся эта тонкая паутина из полуправд и выдумок — всё это было лишь бумажным щитом против технологий, о которых я даже не подозревал. «Лира-М».
Васильева кивнула, с каким-то даже мрачным удовлетворением.
— Час. Это приемлемо.
Она снова посмотрела на меня, и теперь в её взгляде читалось не просто подозрение, а уверенность хирурга, знающего, где именно спрятана опухоль. Майор беспомощно развёл руками, сдаваясь под натиском двух упрямых женщин, действующих, по сути, в обход его власти. Гражданский нервно стал что-то искать в своём планшете, явно понимая, что ситуация вышла на новый, куда более серьёзный уровень.
Я сидел, стиснув зубы до боли, чувствуя, как подступает настоящая, животная паника.
Через шестьдесят минут меня разоблачат на атомном уровне. Мои ладони вспотели, и я судорожно сгрёб их в кулаки, стараясь дышать ровно.
Бежать?
В наручниках, под наблюдением, в сердце отдела «ОГО»? Без сил… Это самоубийство. Продолжать блефовать? Бесполезно. Прибор не слушает сказки.
Виктория Покайло, скрестив руки на груди, прислонилась к стене рядом с дверью, отрезая путь к отступлению. Она не сводила с меня глаз, и в её взгляде я наконец увидел не просто подозрение или злость.
Я увидел жгучее, неутолимое любопытство.
Для неё я был глюком, багом, живым воплощением тайны, которую она, как охотник S-ранга, не могла оставить без ответа. Её азарт исследователя был теперь опаснее любой служебной подозрительности. Она хотела не просто наказать меня — она хотела меня вскрыть и понять. И через час у неё появится для этого ключ.
— Ты будешь находиться в изолированной комнате отдыха при отделе, — закончила Васильева. — Мы возьмём анализы, проведём мониторинг твоего состояния и, если твои показатели не изменятся — свободен. Если же твои слова окажутся чем-то иным… — она не договорила, но смысл был ясен.
Меня подняли со стула и повели обратно в коридор. Не в камеру, а в какую-то каморку с койкой, стулом и тусклой лампой на потолке.
Дверь закрылась на щеколду снаружи. Я рухнул на жёсткий матрац, чувствуя, как каждая секунда тикает в висках в такт системному таймеру, который теперь показывал
«23:12:47».
  
Глава 7
 
Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга
Самолет приземлился в Барнауле под аккомпанемент дождя, стучащего по крыше терминала так, будто хотел пробить её и смыть весь этот городишко в Обь. Савелий Андреевич вышел из здания аэропорта, вдохнул воздух, пропахший влажной землёй и чем-то кислым, и позволил себе улыбнуться. Здесь пахло деньгами. Не деньгами северо-западных банков, а другими… своими, мать его!
Сгоревший особняк Громовых в посёлке Лесной встретил его мрачным, но живописным остовом. Савелий обошёл владение, попутно отмахиваясь от назойливых мух… в октябре, да! И его сердце пело. Идеальный актив: катастрофический вид отпугивал посторонних, но несущие конструкции, как он убедился, огонь пощадил. Восстановить будет делом техники и не таких уж больших вложений. Главное — земля. Гектары. И то, что рядом с ней!
Переговоры с местными кланами — семьёй Гринчюк и братьями Поповыми — прошли как по нотам. Встретились в нейтральной зоне, в самом городе, в ресторане «Атлас», где подавали устриц размером с кулак и водку, от которой сводило челюсть. Гринчюки — коренастые, молчаливые — представляли «старую гвардию»: у них были связи, люди и понимание, что к чему в здешних краях. Поповы — помоложе, но шустрее — отвечали за логистику и сбыт.
— Земли у нас обширные, — начал Савелий, разложив карты, где были помечены «зоны». — На данный момент в них работают мелкие кланы, убрать их — дело времени. Два С-ранга, один D, и четыре Е. Места для заработка — просто куча. От вас лишь требуется отдавать сорок процентов дохода с них.
— Сорок — это жирно, — хмыкнул старший Гринчюк, Станислав, вертя в толстых пальцах рюмку. — Тридцать.
— Тридцать пять, — парировал Савелий, не моргнув глазом. — Но с полной материальной ответственностью за восстановление моего фамильного гнёздышка и двух окрестных ферм, что указано в проекте договора. Вы получаете эксклюзивные права на работу на всех зонах моей семьи здесь, на Алтае. Я же получаю гарантированную реставрацию недвижимости, которая потом будет приносить доход уже мне. Все довольны.
Братья Поповы, Лёха и Серый, переглянулись. Логистика их, а восстановление больше к Гринчюкам, у них бригады строительные. Станислав немного помялся, прикидывая в уме, сколько можно содрать с мелких кланов за право работать под их «крышей», и кивнул.
— По рукам. Но чтобы документ — всё чётко, с печатями. Мы не любим потом пересматривать.
— Я именно это и предлагаю, — улыбнулся Савелий, делая знак официанту принести ещё одну бутылку той самой челюсти сводящей жидкости.
Договорились, обнялись, расцеловались в щёки с трогательной, почти родственной нежностью, которую могут позволить себе только люди, только что поделившие чужое добро. Под конец вечера, когда водка перестала жечь, а начала ласково греть душу, зазвонил телефон Савелия. Он отмахнулся было, но увидел имя «бедолага». Так он звал личного помощника, который достался ему по наследству от бандитов. Извинившись, отошёл к гигантскому аквариуму, где уныло плавала пара осетров.
— Говори, — буркнул он, предчувствуя подвох.
— Новости, босс. Одна хуже другой. Первая: Хугарден. Исчез. Не «ушёл в тень», а именно испарился. Похоже, его либо вынесли, либо он сам слинял, почуяв неладное.
  
— Вторая? — спросил Савелий, глядя, как старший Гринчюк залпом выпивает ещё стопку.
— Вторая — Волков. Он, наоборот, активизировался так, будто его батарейки сменили на ядерный реактор. Каким-то левым, кривым боком он вышел на наши офшоры в Никарагуа и на Кипре. Не на все, но на ключевые. У него теперь есть цепочка переводов, которая при определённой подаче может указывать на наше финансирование рейдов на его алтайские «огороды». Доказательства, в общем, косвенные, но очень убедительные для определённых… людей.