Мой дикий (СИ)

Наблюдаю, как Алиса уводит массажиста в комнату Златы. Мир с Забавой так и стоят в дверях, то и дело недовольно поглядывая друг на друга.
– Милый, я еду в аэропорт, – сообщает дрожащий голос Лерки на всю квартиру.
Отстраняюсь от трубки, морщусь, и выключаю пальцем динамик, мысленно проклиная не сработавший датчик.
Забава закатывает глаза и уходит на кухню.
– Отлично,.. дорогая. – выдавливаю сквозь зубы. – Ты забыла дома билет, я сейчас тебе привезу. Жди.
  
Сбрасываю вызов.
– Ты на самом деле женился? – вздыхает расстроенно Злата.
Опускаю на нее глаза и снова присаживаюсь перед ней.
– Малышуль… Ну хоть ты мне поверь, а? – смотрю на нее серьезно. – Я маму твою люблю. И вас люблю. Даже Жабаву.
Злата слушает мой тихий голос со скрытой надеждой во взгляде.
– Я соскучился, – притягиваю ее к себе. – Очень. Но мне нужно еще немного времени.
– Ты вернешься? – шмыгает она носом и все же начинает реветь.
– Обещаю тебе. – обнимаю ее и подхватываю на руки, несу в зал и сажаю на диван рядом с Илюшей, который смотрит на меня волком.
– Ты бы за свою бабу тоже дрался, – бросаю ему. – Думаю, мы придумаем, как уладить это недоразумение.
– Недоразумение? – усмехается Алиса, вскакивая и, наконец, взглянув на меня.
Притягиваю ее к себе. Брыкается. Упирается ладонями мне в грудь, пыхтит, пытаясь отстраниться.
Не отпускаю. Держу крепко одной рукой. Молча снимаю с шеи веревку с кольцом и надеваю ей через голову.
– А с тобой мы потом поговорим, – рычу, коротко чмокая рыжую занозу в губы, и выхожу, не слушая возмущений.
– Мир! – окрикиваю сына и он тут же выглядывает из кухни. – Ты что там забыл?
– Пил. – пожимает плечами с невозмутимой миной.
– Я еду к Лерке. Ты остаешься здесь. Ни на шаг до моего разрешения не отходишь от них. – сообщаю ему громко, чтобы все слышали.
– А если ты не позвонишь? – усмехается Мир.
– Жить останешься, – хлопаю его по плечу. И он понимает, что я не шучу. – Сам знаешь, что надо делать.
Кивает.
Сейчас все гораздо серьезнее, чем кому-то может показаться со стороны, но лишь я и он знаем об этом.
– И с Илюшей договорись про моральный ущерб. Злате нужно продолжить массаж.
Мир снова кивает. Жмем руки. Подхватываю куртку и выхожу из квартиры.
Почему Андрюха не звонит? Лера решила снова скосить под дуру и сбежать? Или сдала меня старому гандону и моих ребят накрыли раньше, чем они успели среагировать?
Расстреляют мою тачку и дело с концом.
Прикуриваю. Сам звоню начбезу, но он не берет трубку. Хочу посмотреть на окна Алисы, но не решаюсь.
Не надо оно. Возможно, мы последний раз виделись, а я так попрощался, будто за хлебом вышел.
Запрыгиваю в машину.
Выезжая на шоссе, делаю музыку погромче. Бью по газам. Нервы шалят. Пульс заходится в бешеном ритме.
Улыбаюсь и подпеваю. Чему быть, того не миновать.
Судьба – дама с характером. Отвернуться может в любой момент, но меня любит. Фартовый я.
Сколько раз по молодости меня могли пристрелить, даже посчитать невозможно.
Сколько раз подставить пытались, когда уже смотрящим стал, тоже со счету собьешься.
Неужели сейчас отвернется? В самый последний, важный для меня момент?
– Дай знак, – прикуриваю снова. – Пиздец я на измене.
Звонит телефон. Выдыхаю рвано, смотрю на экран. Начбез.
– Да, – рычу, ожидая услышать кого угодно, кроме Андрея.
– Рэм Алиевич, звонили? Я тут в больнице был, на беззвучном стоял телефон.
Кажется, стону от облегчения, закатывая глаза.
– Как дела? – уточняю, выкидывая сигарету. Тошнит уже.
– Все хорошо. Ой, то есть, Антон Николаевич умер в реанимации от сердечного приступа, а так все хорошо.
– Жалко как. – качаю головой. – Адрес больницы скинь. Сейчас жену отдыхать отправлю и приеду.
– Так точно.
Усмехаюсь. Андрюха – бывший вояка. Уже лет десять, как уволился, а нет-нет, да и проскакивают армейские фразочки.
– Спасибо, дорогая, – благодарю невидимую подругу и улыбаюсь.
Паркуюсь на стоянке аэропорта и достаю из бардачка папку с документами. На секунду мелькает мысль, что, а вдруг, Лерка и начбеза соблазнила, и сейчас они вдвоем улетят туда, откуда не выдают беглых преступников, а я тут останусь говно разгребать.
Курю, задумчиво глядя на вход.
Да не, это на нервяке паранойя просто уже преследует. Я готов во всех близких теперь видеть потенциальную подставу. Начбез никогда не давал повода сомневаться в себе.
С такими темпами можно всех нахер убирать и одному дела вести…
Набираю женушку.
– Я подъезжаю, подъезжаю, в пробку попала, – взволнованно отзывается она.
– Давай, жду.
Дожидаюсь Лерку. Паркуется рядом.
– Телефон свой разблокируй, – тяну руку.
Она бледная, немного взволнованная. Обиженно дует губы, но вводит пароль и протягивает мне телефон.
Листаю контакты, звонки, диктофон. Все чисто.
– Как ты? – хмуро возвращаю обратно и забираю у нее чемодан. Неспеша идем ко входу в аэропорт.
– А ты как думаешь? – бурчит она.
– Я думаю… что ты летишь отдыхать в богатую страну… И должна прыгать от счастья.
– Угу, – вяло отзывается она и останавливается, хмуро глядя на меня. Тоже торможу. Молча жду, что скажет дальше. – Я рада… Рэм… Антону Николаевичу плохо стало. Его в реанимацию увезли. И я не знаю, жив он или нет.
– Умер. – вздыхаю. – Если что-то пойдет не так,.. не кипешуй. Все делай, как договаривались. Не брошу. Кстати, вот документы твои.
Пока Лерка оформляется, я звоню в больницу и проверяю информацию.
Потом дозваниваюсь до дочери Дона. Она рыдает мне в трубку. Обещаю помочь со всеми хлопотами, даю Юрке задание заняться подготовкой. Организовать все на высшем уровне.
Пью кофе и поглядываю по сторонам. Замираю от напряжения, потому что вижу, как к Лере направляются двое мужиков в гражданской одежде.
Это не люди Дона. Тогда кто? ФСБ? Менты? Кто?
Тыкают ей в лицо ксиву и, ловко подхватив под локти, ведут в сторону выхода. Она бросает на меня испуганный умоляющий взгляд. Незаметно показываю ей ладонь в жесте “спокойно”. Разберемся. Мы же ни в чем не виноваты? Значит, и вести себя нужно соответствующе.
Встаю, иду к ним.
– Добрый день. Куда вы ведете мою жену? – уточняю, перерезая им путь.
– Жаров Рэм Алиевич? – щурится один из них и достает ксиву.
– Да.
– Пройдемте с нами.
  
52. Рэм 
 
Лежу в камере СИЗО, закинув руки за голову. Сигареты закончились. Курить хочу, как падла. Телефон забрали, даже позвонить никому не могу.
Мою жену задержали по подозрению в убийстве. Меня – как ее мужа и теоретического соучастника.
Дольше двух суток держать нас не могут без предъявления обвинений, но как прожить эти двое суток в неведении?
Лера знает, что должна держать язык за зубами. Мне предъявить в этом случае вообще нечего. И тогда я ее вытащу.
Если же начнет болтать, то сядем оба. А так как я – смотрящий, то от меня очень сильно будет зависеть, как она сидит. И она отлично это понимает.
Меня больше беспокоит другой вопрос… Где я просчитался?
Я предусмотрел, как мне казалось, все. Думать на кого-то из своих… ну, такой себе вариант. Не хочется. Потому что тогда это коллективный заговор. А я за каждого поручиться мог… до сегодняшнего дня.
Нет, мои не могли. Что-то я упустил. Слишком торопился, потому что не хотел больше ждать, и упустил.
  
За окном ночь. Закрываю глаза и пытаюсь не думать. У меня за эту неделю уже голова распухла от мыслей. Сяду, значит сяду. Девчонки в безопасности – и это главное. Выйду, когда Злата уже, наверное, замужем будет… Если по УДО, то пораньше. Лет через шесть.