Мой дикий (СИ)

Разрыв с Алисой придал мне нужной злости, чтобы не щадить врагов. Крови пролилось много. Не моими руками, нет. Но она на моей совести.
Увы, в моем мире или ты, или тебя. Я выбрал первое. Своими силами зачистил и окружение Дона, а он, как и положено хитрожопому ублюдку, спокойно наблюдал за происходящим и по итогу сделал меня своей правой рукой.
Он изначально знал, кто стоял за всем произошедшим и как настоящий сценарист писал ходы своих актеров, а потом просто позволил выиграть сильнейшему. Им оказался я.
  
Достойнейший из достойных стать правой рукой серого кардинала.
Посадил на цепь возле себя. А я не из той породы, кто будет сидеть на цепи. Мне свобода нужна. Чтобы я на цепи сидел, мне очень строгий ошейник нужен. И он его подобрал.
С Алисой он лихо меня подловил. Я, признаться, не ожидал, что они узнают о ней. И я прекрасно понимаю, к чему он завел о ней разговор. Не могу я теперь отказаться. Не имею права.
Выходим из ресторана и я с трудом прикуриваю сигарету на ветру. Погода нелетная.
– Рэм Алиевич, – слышится за спиной голос, от которого у меня по хребту волосы встают дыбом.
Оборачиваюсь. Алиса. Стоит метрах в десяти от входа, на стоянке.
Ох, блядь, как ты не во время, лапуль.
Внутри всего огнем обдает.
– А говоришь, нет ничего. – притормаживает Дон и с любопытством смотрит в ее сторону.
Хочется его глазки любопытные прямо сейчас вырвать и воронам скормить.
– Ну, я ж не могу ей запретить бегать за мной, – пожимаю плечами. – Извините, я отойду, узнаю, что нужно.
Быстро спускаюсь по лестнице, глядя на ту, о которой думаю каждую свободную минуту. Сейчас внутри меня время течет иначе. Замедляется. Я выхватываю глазами каждый штрих ее образа. Впитываю. Соскучился до зубовного скрежета. Хотел побыстрее расквитаться со всем и вернуться, а, получается, увяз еще глубже.
Алиса выглядит на все сто, хотя бледная и, кажется, похудела. Но глаза… глаза все так же горят яркими синими сапфирами.
И я не вижу в них злости на меня. И от этого всего еще больше коробит. Ненавидь меня. Пусть все вокруг это видят. Забудь меня. Когда будет можно, я заново завоюю твое сердце.
– Зачем приперлась? – останавливаюсь в шаге, нависая сверху, спрашиваю грубо.
Вижу, как в ее глазах на секунду мелькает смятение и растерянность, но она быстро берет себя в руки и, встряхнув головой, чтобы убрать с лица пряди, растрепанные от ветра, тянет мне сумку.
– Это ваши вещи. – говорит довольно холодно, но все равно ее голос подрагивает от скрытых эмоций.
– Могла выкинуть, – нехотя беру сумку и отворачиваюсь, чтобы уйти.
– Можно один вопрос? – доносится в спину и я, раздраженно выдохнув, оборачиваюсь обратно.
Блядь, лапуль, только не сморозь ничего про любовь, а? Дон – не выпускник детсада, все поймет сразу.
– Валяй. – моргаю ей.
– Та девушка… жива?
Закатываю глаза.
– Жива. Хорошо сосет. Женюсь скоро. – говорю с усмешкой и по темнеющему взгляду Алисы вижу, как смешиваюсь в ее глазах с дерьмом. От этого обрывается все внутри. – Что лицо такое кислое? Или ты надеялась на что-то? Имей в виду: ни ты, ни дети твои мне нахрен не нужны. Держи, чтоб не так обидно было. И исчезни. – достаю из портмоне пачку купюр и, ловя мазохисткий кайф, вкладываю ей их за воротник.
Давай, лапуль, как при первой встрече. Взорвись. Разорви меня. Обзови ублюдком. Дай пощечину. Этого требует ситуация. А я пойму, что все еще не безразличен тебе.
  
48. Рэм 
 
– Да нет. – усмехается Алиса ровно. Достает деньги из-за пазухи и пихает мне обратно в карман пиджака. – Не переживайте. Вы тоже ни мне, ни детям моим не нужны.
Разворачиваюсь, пытаясь подавить в себе ярость. Сам же попался на свой болевой, а ее, кажется, даже не зацепило.
Сучка рыжая! И это после всего того, что было? Не нужен я им?!
– Все, разобрался? – доносится голос Дона как сквозь вату. Киваю. – Скинь мне ее номерок. Симпатичная баба. Может, как-нибудь и я ее чем поддержу.
Поднимаю на него задумчивый взгляд, переваривая слова.
Убью.
– Я удалил давно, – пожимаю плечами, провожая его до машины, где сидит охрана. Если бы не она, я сейчас сел бы с ним рядом и шею ему свернул за эти слова. И похеру, что было бы дальше. Главное, чтобы к Алисе никто свои руки паршивые не протянул.
Один из охранников выходит и открывает дверь. Дон садится в машину и придерживает дверь.
– Лерочке передай мои поздравления со скорой свадьбой.
– Да она вроде собиралась в гости к вашей дочери, – усмехаюсь. – Вот сами и поздравите. Ей будет приятно.
Дон кивает, захлопывая дверь. Машина трогается и я задумчиво смотрю ей вслед. Прикуриваю сигарету и устало выпускаю дым в воздух.
По серому небу бегут тучи и начинается мелкий дождь.
Хочется поорать, скинуть напряжение, но я не могу себе позволить даже такой элементарной слабости.
Бреду к машине. Сажусь за руль. Верчу в руках телефон. Везде может быть прослушка. Я что-то даже спутниковому теперь не доверяю.
Как зверь в клетке.
Ни позвонить Алисе, ни приехать. Ни объяснить ничего. Хочется догнать, сжать в объятиях, уткнуться носом в рыжую копну и дышать ей. Дышать так, чтобы вместо воздуха лишь ее аромат в лёгких был…
Стучу головой о подголовник. А хочется об стену.
В голове бесконечный поток мыслей. Понимаю, что времени у меня остаётся в обрез, поэтому шевелю мозгами в ускоренном темпе, обдумывая различные варианты, просчитывая имеющиеся. Хорошо, что мысли не научились читать, а то уже пристрелили бы давно.
Набираю номер.
– Да, Рэм Алиевич. – слышу голос Мирона.
– Мир, доедь до моего дома, Валерию привези к ЗАГСу. Адрес скину. Паспорт ее захвати.
– Хорошо, – слышу недоуменный голос сына, но он благоразумно ничего не спрашивает.
Проезжаю мимо перинатального центра, где работает Алиса. Машины ее не вижу и еду дальше, к ближайшему ЗАГСу.
Паркую машину, захожу внутрь. Осматриваюсь.
Вижу, как в зал бракосочетания заходят молодые с гостями. Смотрю им вслед задумчиво.
Свадьба с Леркой была грандиозной. Мы бухали с мужиками дня три. Я даже не помню толком, что было.
Конкурсы может какие, торт – все мимо. Вот по-человечески у меня не было. И у Алисы не было.
Я когда ей предложение делал, даже о свадьбе не задумывался. Хотел, чтобы кольцо на пальце носила. Расписались бы позже, возможно. Слетали бы отдыхнуть всей семьей. Нам с ней костюмы надевать, по факту, не ради кого. А теперь понимаю – хочу.
Пусть пять гостей, но хочу себя в костюме и ее, в белом платье.
Слышу, как открывается входная дверь и оборачиваюсь. В ЗАГС заходит бледная Лерка, а следом за ней Мир.
– Привет, – усмехаюсь и тяну руку к сыну.
Он пожимает ее и вкладывает паспорт моей невесты.
– Ну, что, дорогая? Готова наступить на те же грабли в очередной раз? – смотрю на нее, как на паршивую овцу. Лера послушно кивает. – Тогда улыбочку надела и вперёд.
– Рэм, – бледнеет Лера ещё сильнее. – Может, не надо?
– Заюш, – киваю ласково. – Антон Николаевич сказал: надо. А раз ему надо, то и нам надо. Мы же договорились с тобой? Я свое слово держу, ты меня знаешь. Осталось совсем немножко потерпеть и свобода. А потом в твоём распоряжении жизнь на широкую ногу. Хочешь, в США? Японию? Швецию. Будешь как сыр в масле кататься.
  
Вижу, как в глазах Леры загораются алчные огоньки, затуманивая разум и вытесняя страх. Кто бы мог подумать, что этот ее изъян мне когда-нибудь окажется на руку?
Когда Алиса ушла, я возвращался домой с твердым намерением начать свою кровавую расправу с бывшей женушки. Потому что, уходя, Алиса забрала с собой весь свет, что успел вспыхнуть во мне рядом с ней.