Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

Мне он такой и даром не нужен! Он будет желать меня, потому что дракон ему так приказал. Магия потребовала. А по-человечески — ненавидеть будет за то, что я его силой заставила.
Визжу, когда мы резко на снижение идём. Зажмуриваюсь, когда земля быстрее приближается.
Зато хорошо слышу крики подданных, радостно приветствующих возвращение короля. И представляю, как уже сегодня он будет с девицами в своей королевской спальне кувыркаться.
  
А Хитэм даже не оборачивается. На башню приземляется и внутрь всей драконьей тушей просачивается. Меня по ступеням тянет за собой, я только ноги поджимать успеваю, чтобы не удариться.
На лестнице сразу становится жарко, как в печи. Потом накрывает гнилью и сыростью, когда спускаемся в подземелье.
Вот тут-то я понимаю, что он задумал.
Дракон срывает дверцу темницы с петель, заталкивает меня внутрь и своим огнём все засовы заваривает.
Смотрю, как раскрасневшийся металл темнеет, навсегда запечатывая меня внутри. Никто теперь не откроет.
Дракон стоит с той стороны решётки. Гневно дышит, наполняя маленькое помещение жаром с привкусом огня. И красными от злости глазами меня испепеляет.
У него чёрная чешуя, в темноте невидимая. И два этих глаза во мгле такие страшные, как будто я смотрю на самого дьявола.
— Пф! — пренебрежительно фыркаю, сдувая со лба прядь волос, похожую после полёта на сухую, спутанную солому. — И это всё, что ли?
Встаю и отряхиваю платье, которое превратилось в обугленные лохмотья. Держу осанку, подбородок высоко вздёргиваю.
Дракон рычит предупреждающе на каждое моё дерзкое слово, на каждое уверенное движение, перед клеткой вышагивает. Моё бесстрашие и непокорность его раздражают.
Да только это не они, а отчаяние. Мне нечего больше бояться, потому что боль в сердце страх перекрывает.
— И что теперь? Казнишь не площади? Прилюдно выпорешь, а потом казнишь? Знаешь, мне плевать! Надеюсь, ты после этого сам сдохнешь!
И даже не шучу. Хоть он не знает, что я его истинная, но если он меня убьёт, его дракон тоже подыхать начнёт. Без истинной он не выживет.
Так ему и надо! Даже после моей смерти его ждёт возмездие за все его поступки!
Дракон рычит и на клетку бросается в ответ на моё проклятие. Зубами в прутья вцепляется, с остервенением их дёргая.
Я с визгом отшатываюсь, падаю и руками от искр закрываюсь. Грязная солома подо мной тлеть начинает, источая тошнотворный запах горелой гнили.
Вскакиваю и тушу ногой. Легко сдаваться не собираюсь.
А поворачиваюсь когда к решётке, вижу только ускользающий вверх по лестнице хвост и светильники обнажающиеся. Слышу затихающий недовольный рёв. Чувствую горечь пепла, скрипящего на зубах.
Я остаюсь одна, Хитэм уходит. И на меня, наконец, накатывает страх.
Присаживаюсь на дурную солому, скрещивая ноги. Печальным взором обвожу своё новое жилище, когда глаза к темноте привыкают.
Тут только одна дверь, и та теперь — заварена. Стены — из раскрошившихся от времени выцветших кирпичей. Мокрых и покрытых чёрной слизью.
В углу на полу — тюфяк, изъеденный крысами. Они же где-то в стенах шуршат и попискивают, заставляя меня испуганно дёргаться.
Окошко — только одно, на очень большой высоте. Крошечное, даже если доберусь — не пролезу.
Пахнет мочой и экскрементами из ведра, стоящего возле решетчатой двери. Теперь, когда дракон заварил возможность её открыть, никто не сможет вынести продукты моей жизнедеятельности.
Я говорила, что мне теперь ничего не страшно, после того как Хитэм меня обидел? Ни ярость дракона, ни порка с казнью на площади?
Я лгала!
Нет ничего страшнее, чем просто сгнить в этой темнице, всеми забытой. А бывший мой оставил меня здесь, похоже, как раз для этого.
  
Глава 41. Злость
 
~ Хитэм ~ 
Мне некогда думать о стерве, которая так ловко меня обдурила и чуть не женила на себе. Её лицемерные «я за тебя не выйду» теперь выглядят чисто кокетством, чтобы набить себе цену.
С трудом, но я вспоминаю, что она ещё на отборе моём была. Я видел-то её мельком: отметил как подходящую, в спальню к себе направил. А она, дрянь, сбежала!
В этом и был её план? Она уже на балу свою афёру затеяла? Может, пыльцой какой приворотной меня осыпала, чтобы я голову потерял?
Как ещё объяснить, чтобы король искать её полетел в тот же вечер? Не удовольствовался доступными и на всё готовыми девицами, а бросился сломя голову за одной, на которую должно быть плевать!
Может, и гарпий она на меня натравила? Или разбойником приплатила, чтоб они моего дракона ядром из пушки сбили?
Точно! Так всё и было!
С первого дня она знала, кто я такой, и влюбляла в себя злонамеренно. Держала на голодном пайке, чтобы я «созрел». Зельем опаивала, чтоб лишить памяти и превратить в своего раба. Чуть подкаблучника из меня не сделала!
Клятву с меня стрясла, когда я был под её влиянием. Рассчитывала на то, что я, будучи королём своего слова, сдержу его, несмотря ни на что.
Придумала хитрую схему, чтобы я не высовывался из леса, и кто-то раньше времени не раскрыл её коварный план. Бороду не сбривай, в город не ходи! Бесит!
И она даже не раскаивается в содеянном. Ни капли не сожалеет о том, как гнусно поступила со своим королём.
Плюнула правдой мне в лицо, не побоявшись драконьего гнева. Она что ли бессмертная?! Словно была уверена, что я не сожгу её тут же огнём.
Её непокорный вид и дерзкий взгляд преследуют меня каждое мгновение. Ярость в девичьих глазах, открытое осуждение. И бесстрашие, которому нет ни одного объяснения.
Я таких наглых девок ещё не встречал. Сколько их у меня было, все передо мной стелились. Приседали, заискивали, старались угодить. Слова поперёк не говорили, кивали и выполняли мои прихоти безропотно.
И лишь одна эта ведьма разорвала привычный шаблон женского поведения. Засела занозой в моём мозгу, ни днём, ни ночью не давая покоя королю.
Она жива до сих пор только потому, что я слишком занят проблемами королевства. Обязанности наваливаются лавиной, и каждое требует немедленного рассмотрения.
Послы из других государств слишком долго ждут аудиенции и недовольны моим игнором. Мои приближённые моё отсутствие скрыли, и теперь послы заявляют о неуважении.
Скопилась гора прошений от мэров, городничих и избранных старост. Все надо внимательно изучить и принять верное решение, подписать и спустить распоряжения ниже.
На южной границе крестьяне уже третий раз за месяц поднимают бунт, недовольные высокими налогами. А новый временный правитель Лессандрии требует возвращения захваченных в недавней войне земель.
Лечу на границу, чтобы лично убедиться, что ситуация не критична. Мой лучший друг, генерал Раштон Блэдмор, взял её под контроль. Собрал войско и вот уже месяц сдерживает зарвавшегося соседа.
Он глубоко женат, растит четверых детей и предпочёл бы проводить время с семьёй, а не начинать войну с соседями по новой. Но он всё ещё является моей правой рукой и в моё отсутствие именно он принимает самые важные решения.
— Раш.
— Хит, — приветствуем мы друг друга максимально собранно, некогда размусоливать. — Ты плохо выглядишь.
— Ты тоже не в лучшей форме, — замечаю порванный на боку камзол и высохшее пятно крови, растрёпанные после битвы красно-каштановые волосы. — Ну что, новой войны не избежать?
— Да брось, — отмахивается красный дракон снисходительно. — Всего лишь кучка оборзевших патриотов, не нюхавших даже пороху. Могу испепелить их лагерь хоть сейчас и поставить точку. Но я хотел сначала услышать твоё мнение. Их требования… в каком-то смысле справедливы.
  
Протягивает мне «Претензию» с сургутной печатью Лессандрии, скрученную тяжёлым рулоном. Бумага старинная, пахнет архивной пылью и свежими чернилами.
— А Эрлон где шляется? — спрашиваю, внимательно изучая длинный перечень названий земель и фамилий бывших владельцев.
— Формально — он всё ещё король Лессандрии. По факту — никто его уже несколько лет не видел. Поток драконьей магии в местах силы с каждым годом ослабевает, так что, полагаю, его истинная всё же погибла, а не сбежала. Твоя вот сбежала, но ты был огурцом. А Гранн… его дракон почти мёртв, и сам он полностью утратил смысл жизни. Границу трясёт, а он даже не появился.