Отвергнутая истинная чёрного дракона (СИ)

— Ох, Эль, какая же ты вкусная и чувственная, моя девочка…
Горячий шёпот короля на подкорку пробирается и от него мурашки по всей коже разбегаются. От голоса хриплого и восхищения в нём.
Словно я для Хитэма сейчас — идеальная.
На этом не прекращается моя пытка, а только лишь начинается.
Я чувствую сильный толчок, и Хитэм оказывается внутри. Наполняет туго и глубоко, часто дышит и бедра мои сжимает, удерживая от трепыхания или бегства.
  
Ахаю от пугающего распирания, продолжая сокращаться на его огромном члене. Ощущение странное, но не неприятное.
И мне отчего-то совсем не больно. Лишь саднит немного на входе, и всё.
Вот ведь… провернул своё чёрное дело так виртуозно, что я ничего не почувствовала из ужасов, которые обещают в первую брачную ночь. Я даже… кончила?
Только горько мне оттого, что я знаю, откуда взялась эта его опытность. Научился на тысячах девиц, которые были до меня. Я — всего лишь очередная девственница, хоть он сейчас прошлого своего беспорядочного и не помнит.
Король начинает двигаться. Вперёд-назад. Сначала медленно, давая мне привыкнуть, потом быстро и сильно. Не щадит.
Толкается настолько далеко, что не остаётся сомнений: забрал он мою невинность, даже не дрогнул. Мерзавец!
Хватает за колени, тянет в стороны и раскрывает меня под собой полностью. И стонет, так ему становится хорошо. Дорвался, гадёныш.
Я ненавижу его сейчас и любуюсь невольно.
Красивое лицо искажается от похоти, в глазах то и дело вспыхивает драконий огонь. Руки дрожат от напряжения, дыхание срывается от удовольствия.
И я вдруг чувствую снова, как с каждым его толчком натягивается моя внутренняя пружина. Как сладко смыкается и расходится узкое лоно под напором истинного. Как снова внутри разгорается пламя приближающегося экстаза.
Да разве может такое быть!
— Наконец-то, Эль, ты стала моей! — сжимает Хитэм мою попку своими загребущими ручищами, толкаясь ещё быстрее.
Наваливается плечами, дышит в шею и покусывает так, что у меня просто не остаётся сил спорить с судьбой.
Я больше не думаю, только чувствую. Ловлю нарастающую волну сжигающего пламени и несусь к пропасти, в которую мы падаем вместе.
Оргазм ослепляет, горячими волнами по всему телу прокатывается. Лоно сладко и ритмично сжимается, и член Хитэма пульсирует в такт ему, выплёскивая семенную жидкость.
Хватаюсь за рассудок, но не могу зацепиться за неприглядную реальность, в которой теперь придётся жить.
Я — падшая женщина? Я не жена и прямо сейчас даже не истинная! Хитэм меня отверг.
Если я забеременею, то буду рожать и растить ребёнка одна? Мне снова придётся бежать?
— Эй, — ласково окликает меня Хитэм и смотрит с нежностью, убирает влажные волосы с моего лица. — Я счастлив.
— А я — нет! — обвиняю его и столкнуть пытаюсь с себя, но он как скала.
Даже лона моего не покинул! Чувство наполненности не исчезло, его член такой же твёрдый и большой. Продолжить развратник собирается? Ну, он ведь дракон. Может не слезть и до утра.
— Мы всё ещё не женаты! — грозно смотрю, а в глазах слёзы обиды скапливаются.
— Я же дал слово, что женюсь. И я его сдержу.
— Но я не так хотела… — шмыгаю носом и высказываю то, что на сердце камнем лежит много лет. — Я хотела по любви чтобы всё, а не потому, что тебе колбаску больше пристроить некуда!
Моргает недоумённо, словно не понимает, о чём я говорю. Так и читается немой вопрос: какую ещё колбаску?
А потом приподнимается, берёт моё лицо в ладони и заглядывает так глубоко в глаза, что меня будто засасывает в водоворот. Меркнет всё, кроме его властного взгляда и шевелящихся губ.
— Так я люблю! — шепчет потрясённо.
  
Глава 35. Ссора
 
— Любишь? — хмурюсь растерянно.
— А ты что, не чувствуешь? — губами прижимается к моим, жарко-влажно целует и бедрами вжимается.
Ойкаю от неожиданности.
А этот гад с улыбкой приподнимается и бровями двигает, словно шутку хорошую придумал.
— И буду любить до утра. И завтра. И после-послезавтра. И когда поженимся!
Едва не взмывшее от радости сердце камнем летит вниз.
Закипаю от возмущения в секунду. Размахиваюсь и от души заряжаю мерзавцу пощёчину.
— А ну, — ору, — слезь!
На удивление, король слушается.
Вскакиваю с кровати и оглядываюсь в поиске чего-нибудь потяжелее. Сжимаю кулаки и соплю через стиснутые зубы.
Иду к печи босая и голая, но мне сейчас всё равно. Хватаю то, что первое под руку попадается.
Картофельные и луковые очистки летят в короля.
— Я тебе покажу, как смеяться над девушкой, которую ты обесчестил!
С рычанием бросаю в него всё. Вообще всё. И вилки, и ложки, и поварёшку. И ковш с кипятком. И сковороду с недоеденным мясом.
И баночки с приправами, которые разбиваются. И наполняют комнату перечной и травяной взвесью, от которой кашлять хочется.
И нашу одежду — в надежде, что мерзавец из дома выкатится и отправится на все четыре стороны.
Я в ярости. Ослепла от обиды и праведного возмущения. Ненавижу своего бывшего, ненавижу!
— Да что на тебя нашло! — кричит король, неумолимо ко мне приближаясь и защищаясь от «снарядов» руками.
— Не подходи! — верещу и сыплю в него проклятиями, всеми, которые знаю.
Только они не срабатывают.
Свищу, и фамильяры материализуются в доме. Ёж с фырканьем бросается под кровать, сверкая розовыми лапками. Твинк с писком летит к окну и бьётся о стекло.
Они оба в панике, что снова в доме оказались, где страшная паровая система норовит всё взорвать.
А кот сонно поднимает голову и смотрит на нас, щурясь, будто мы спать ему помешали.
Предатели! Меня ведь сейчас обидели! Почему не защищают?!
Тем временем Хитэм делает последний рывок и скручивает меня в два счёта.
— Не смей! — верещу в капкане его мощных рук и дёргаюсь, пока Хитэм несёт меня в баньку.
Хватает душевую насадку, что-то переключает и мне на голову обрушивается ледяная вода.
Отфыркиваюсь и умоляю прекратить эту пытку. Но голова от слепого гнева очищается, чувствую себя просто жалкой.
Заканчивается всё моими слезами.
Какой-то провал, я прихожу в себя в горячей воде, в объятиях Хитэма.
Мы оба в ванной: он подо мной, а я лежу на его плече. Он гладит меня по волосам и спине, подрагивающей от всхлипов. От моих слёз его грудь липкая и солёная.
Мой истинный пахнет божественно. Вкус южного кипариса в сочетании с амброй и пачули дразнит ноздри и густо оседает на языке.
Он проникает в меня сквозь поры и отравляет кровь. Я больше не такая, как прежде. Я словно теперь часть Хитэма, его продолжение.
Веду указательным пальчиком по широкой мужской груди, повторяя рисунок рун. По руке, очерчивая выпуклые вены на могучих мускулах.
Мой палец замирает у запястья, где я вижу странный ожог. При виде него у меня останавливается сердце!
С шипением Хитэм отдёргивает руку и чешет запястье о бортик ванной, как будто ожог его беспокоит. И вновь кладёт руку, являя мне метку.
Она не то чтобы чёткая! Лишь бледная тень моей. Но она есть.
Я сглатываю, стараясь не паниковать. Понятия не имею, что с этим знанием делать.
Хотела ли я, чтобы Хитэм признался мне в любви? Чтобы сказал эти слова сам, своим ртом и без пошлых шуточек? Конечно, хотела бы.
Но метка истинности — это гораздо серьёзнее, чем слова. И пусть она слабо выраженная, пусть и похожа на обычное раздражение, как от крапивы. Факт в том, что неосознанно Хитэм принял нашу связь.
Ну, или почти принял. Он в процессе. Близость, случившаяся между нами, положила начало.
И как мне теперь быть? Скажу — и всё полетит в адовы котлы, весь мой хитрый план. Король разозлится и метка исчезнет?
  
А если я не скажу, то он когда-то задастся вопросом, что это за ожог, который никак не заживёт.
Несмело касаюсь кружочка и обвожу его контур. Дышать почти не могу, в глазах собираются слёзы. Сердце щемит.