Плохой хороший парень (СИ)

Он снова всех обхитрил…
Следующим «словом» был щелчок наручников. Ими был скован Майский.
Очередной шок. Очередной удар.
— Нет! Это неправильно! Он помог нам! — взбунтовалась я, а после почувствовала хватку отца. — Перестаньте! Отпустите его!
Не в силах выслушивать мои крики, Тимур покорно последовал за конвоирами. Кабанов скрылся вместе с ним в салоне служебной машины.
— Да как вы можете?! Папа! Останови их! Тимур!
Отец лишь приговаривал, что так будет правильно и силком уводил меня от места встречи. Уворачивался от моих пинков и ногтей. Я кричала вслед уезжающему автозаку, но едва ли была услышана.
А что до справедливости? Её не существует.
  
25
 
Месяц спустя
— Всё в порядке, Юна? На тебя больно смотреть, — обеспокоенно прошептала Мира, вглядываясь в моё пустое лицо.
Конечно же, я была не в порядке.
Здесь, в здании районного суда, среди давящих стен и громких возгласов потерпевших, было сложно сохранять равновесие. Меня касался каждый недобрый взгляд, кусали тревожные мысли, а секунды до заседания растянулись в мучительные часы.
Сегодня решится судьба Мая…
Прошло несколько недель после кражи накопителя, что послужил финишной лентой в беге за преступностью, а я по-прежнему чувствовала себя разбитой, словно никогда не желала подобного. Будто целью моей жизни было что-то иное.
Сдать главную улику в отдел — означало, рассекретить Викторию и тем самым поставить жирный крест на свободе Майского. Отобрать последний шанс на оправдание, а после тешить себя мнимыми доводами, что совершаешь правое дело.
Что ж, за нелёгким выбором пришла расплата.
Тимур обвинялся в десятке дел, которые заочно лишали его права голоса. В то время как Виктория рассекала по миру, поправляя плетённую шляпку и смеясь над понятием «розыск».
Всё пошло не по плану. Начиная с идеи побороться с хакером и заканчивая попыткой разглядеть человечность в Виктории. Казалось, что любой мой порыв был обречён на провал, ведь гоняясь за справедливостью я осталась ни с чем.
И поделом. Только так приходиться учиться на своих ошибках.
Впрочем, сыграли мы не в сухую. Добытой Маем информации хватило, чтобы навсегда отстранить Юдиных от должностей и заключить их под стражу. Не сложно представить, какие пытки предстоят изнеженным душам; куда сложнее — проникнуться к семейству сочувствием.
Я ненавидела их. Презирала. И ежедневно кляла, за то что каждый раз лишали меня счастья. Теперь мне приходилось быть свидетелем очередного удара судьбы и отчасти быть его инициатором.
— Быть может, вернёшься домой? — продолжала щебетать Мира, сторонясь прибывающих на суд. — Ты не обязана здесь находиться.
— Обязана, — сухо обрубила её я, смахнув капли пота со лба. — Тогда он не решит, что мне всё равно. Не решит, что я его бросила…
Девушка закатила глаза.
— Боже, о чём ты только думаешь? Тимуру и так нелегко. Едва ли он обрадуется, завидев тебя в полуобмороке.
— Со-мной-всё-хорошо, — солгала я. — А станет ещё лучше, если ты заткнёшься.
Лицо девушки неодобрительно исказилось. Наверняка ей виднелась другая картина: бессильная Юна, с дрожащими губами и отсутствием жизни в глазах. По правде я едва стояла на ногах. Долгие дни ожидания и тревоги сошлись в одну бесконечную чёрную полосу. Кусок не лез в горло, а недалёкое будущее вовсе лишало воздуха. Мне нужно было набраться сил, быть готовой принять неизбежное, однако выдержки не хватило. Из воюющей девицы в погонах я превратилась в размазню.
— Похоже, скоро начнётся, — сказал отец, разбавив нашу компанию. — Автозак уже подъехал, а значит, виновник на месте.
— Не называй его так! — не сдержалась я, чем привлекла внимание присутствующих. Теперь в нас впилось десяток глаз.
Отец пошатнулся, а Мира состроила фирменную гримасу строгой матери.
— Да что с тобой такое, Юна? Мы все на нервах, но как-то держим себя в руках.
— Правда? — хмыкнула я. — Не похоже, что вас заботит его судьба. Признайтесь, вы давно сдались и записали Мая в проигравшие. Ведь чудес не бывает, так?
 
— Мы не меньше твоего хотим ему блага, — прошипел отец, озираясь по сторонам. — Но он виновен, и это факт. Так пусть ответит по справедливости.
Желчь подступила к горлу. Ресницы задрожали.
— О какой справедливости ты говоришь, папа? Её не существует. И пусть я сдохну, если это не так.
— Прекрати вести себя так. Это выбор Тимура и ты не в праве его осуждать.
Казалось, что слух меня подводит. Май спас нас всех, а они выражались так, будто он не шёл на жертвы, а только был рад исковеркать свою жизнь.
— Узнаю слова мамаши… Вы там, случаем, не спелись?
— Юна!
Его строгий возглас пробил душу. Я покачнулась и невольно принялась искать опору в стене. Мир вокруг вращался, холодный пот стекал по спине. Мгновение, и мне пришлось приглушать тошноту ладонью и стремительно бежать в уборную. Сама не поняла, как оказалась над белоснежным кольцом унитаза, моля Миру о помощи. Стресс узлом скрутил внутренности и осушал меня, как тот тюбик зубной пасты.
— Теперь куда лучше, — выдохнула я, стоя над умывальником. Ледяная вода приятно остужала кожу. Мысли внезапно проветрились, вместе с ними ушёл гнев. — Что это, чёрт возьми, было?
— Есть масса вариантов, — хмыкнула Мира, поправив мои волосы. — Но боюсь, ни один из них тебя не порадует.
— О чём ты?
Не успела девушка ответить, как послышался суетливый шорох в коридоре — должностное лицо пригласило граждан на заседание. Не теряя ни минуты, мы рванули вслед за остальными.
Ну вот и всё…
Оказавшись в зале, я заняла свободное место и быстро распознала взглядом знакомые лица: отца, Кабанова и его виртуозного родственника, теперь уже адвоката. Все они ютились на первых рядах, ухвативши «лучшие билеты в кино». Остальные участники, включая судью и свиту, не спешили занимать кресла: все шептались, предвкушая фееричное зрелище. Я же замерла в ожидании, нещадном и томительном.
— Держись, — прошептала Мира. — Он не должен увидеть тебя разбитой.
Дверь со скрипом распахнулась, показались ботинки конвоиров, а следом Тимур. Время сбавило ход, когда я снова его увидела. Не во сне, как было прежде, а наяву. Мгновение, и силуэт парня разбавили ненавистные решётки. За последнее время чёртовы прутья стали неотъемлемой его частью.
Как же сильно я успела соскучиться…
Стоило наших взглядам встретиться, как тот натянул улыбку. Тёплую, согревающую до самых костей. Едва ли я ответила ему взаимностью, ведь единственное, о чём мне удалось подумать, так это о перспективе увидеть парня в последний раз.
— Всем встать! Суд идёт! — громом прокатилось по помещению.
Процесс начался. Разговоры следователя и адвоката ушли на второй план. Я всё смотрела на Мая, старательно фиксируя его в памяти. Впрочем, как и он. Все значимые моменты «до» яркими вспышками будоражили память, заставляя сердце стремительно разгоняться. Только тогда груз упал с плеч, пусть на ничтожное мгновение.
Казалось, я ждала это вечность.
Конечно же, за ожиданием главного решения руки опустились, но я не сдалась. Продолжала держать кулачки, наивно веря в лучшее. И теперь, когда я находилась в нескольких шагах от парня, мир вовсе озарился надеждой.
— … он вторгался в личную жизнь, не говоря уже о посягательстве на громадные сбережения, — громкая жалоба следователя вырвала меня из размышлений.
— Вообще-то, — откашлялся Тимур, взмахнув указательным пальцем в воздухе, — я обворовывал богатого, чтобы накормить бедного. Считайте, что я современный Робин Гуд. Без лука и стрел, но с не менее чудным девайсом.
— И кого же ты вскармливал, хакер?
— Как кого? — искренне удивился он. — Себя.
— Тишина! — выкрикнула судья, пробив столешницу молотком.
— Молчу-молчу…
Мне хотелось рассмеяться ровно так же, как и расплакаться. Я давно усекла, что прониклась к Маю не за отличительное обаяние и невыносимость. Я полюбила его за изъяны и редкую честность. Однако, подобные качества были сродни проклятию. Даже сейчас, любая искренность считалась во вред. Но Тимур был из тех, кто избегал правила и всегда поступал по-своему, потому что не мог иначе.