Плохой хороший парень (СИ)

Вцепившись в подол её юбки, Дина умоляюще простонала:
— Пожалуйста, мама. Я очень хочу посмотреть на собачек.
Я была окончательно сбита с толку. Мира была слишком молода, чтобы являться матерью Тимура. Ей было от силы лет тридцать.
Поверженная просьбой дочери, Мира смягчилась в лице и вопросительно взглянула на меня, требуя убедительных слов.
— Под мою ответственность, — поспешила ответить я, до конца не понимаю, что на самом деле обещаю. — Я работаю в полиции. Куда мы отправимся, можно считать самым безопасным местом в нашем городе. Вам не стоит переживать.
Боже, во что я только ввязываюсь?
Я чувствовала себя лишней в этом квадрате. Они держались, наверняка не желая посвящать меня в личные перипетии. Впрочем, участвовать в них мне не хотелось.
— Хорошо, — сдалась Мира. — Но Дина должна быть дома не позже шести.
— Ура! — радостно запрыгал ребёнок. — Спасибо, мамочка! Спасибо!
Тимур ласково улыбнулся мне, молчаливо благодаря за участие. По правде я и сама обрадовалась, что смогла осчастливить их обоих, пусть на несколько часов. Было очевидно, что Май долго таил надежду пообщаться с сестрой наедине.
— Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть об этом, — вполголоса проговорила я, когда мы переступили ворота псарни.
— Не сачкуй, Мурка. Это и в моих интересах тоже.
Тем временем Дина скакала посерёдке, склеив наше трио крепкой связкой рук. Ещё никогда я не чувствовала себя так скованно, заходя на служебную территорию. Благо, псарня пустовала, лишь громкий лай лохматых друзей разносился по округи, пугая пролетающих птиц. Завидев меньших я немного расслабилась.
Думать над выбором собаки не пришлось — первым был открыт вольер лайки Юты. Она была моей любимицей. Послушная, ласковая и строго выполняющая приказы. Свесив язык набок, собака нежилась во внимании Дины. Маленькие ручонки тонули в густой шерсти, а я покрывалась мурашками от странного трепета.
— Мне можно с ней погулять? — спросила Ди, похлопав длинными ресничками.
Я не могла позволить самовольность в пределах части, не могла допустить малейшую опасность для ребёнка, но и отказывать ей не хотелось.
— У меня есть идея получше, — улыбнулась я, легонько похлопав Майского по плечу. — Твой братец спарился в фирменной косухе. Пора бы его переодеть.
— Всё тебе стриптиз подавай. Безобразие, — фыркнул Тимур, но ударившись в проницательность, крепко напрягся. — Что ты задумала? Юна? Что за странное выражение лица? Оно мне не нравится.
Спустя час мы с Диной надрывали животы, наблюдая за весьма забавной картиной. Юта выполняла атакующие приказы, гоняя Тимура по всей площадке. Майский выглядел до абсурда глупым в постановочном костюме для дрессировки. Падал и то и дело сетовал на жизнь:
— Чертовы бабы! Так и хотите отщипнуть от меня кусочек! Взываю к патриархату! Ох, вот только попадитесь мне! Надеру всем троим задницы, — на издыхании жалился он, лежа на асфальте, в то время как Юта теребила его за рукав.
— Оказывается, и на тебя найдётся управа, Май! Береги достоинство! Будь мужчиной! — вышучивала я. — Юта чует слабаков за версту!
Дина каждый раз закатывалась смехом, нисколько не понимая смысл сказанных слов. Отголосок её смеха волной тока проносился по моим венам. Он заряжал. Заставлял забыть обо всех неурядицах. Грел.
А ведь я и забыла, что могу по-настоящему радоваться…
Дина была абсолютной противоположностью Мая, будто ангел породнился с демоном. Светлая. Чистая. И она искренне любила эту тьму.
Минуты идиллии были разбиты знакомым голосом за спиной:
— Что здесь происходит, Юна?
Обернувшись, я увидела Гришу. Кабанов создал собой тень, а сам морщился от лучей палящего солнца. В его руках неизменно красовалась пышная булка.
— Майского гоняем, — без увиливания ответила я. — Присоединяйся, зрелище что надо. Жаль, что ты пришёл на середине кино. В начале он ещё сопротивлялся.
— Не думаю, что это хорошая затея, — пробубнил он, переключив своё внимание на Дину. — Здесь не место детям.
— Но ты же здесь?
 
— Юна…
Ох, как же часто я слышала этот укорительный тон…
— Послушай, Гринь, это моя территория. Я несу ответственность за каждого. И если ты решил сделать мне выговор, то опоздал на десяток лет. Мой отец давно тебя опередил. Вольно, воин.
Я отвернулась. Его недоверие тяжелило мои плечи. Все они видели во мне несостоятельного дитя, не способного на серьёзность. И чем больше они обозначали это, тем меньше я хотела доказывать обратное.
С меня хватит.
— Как насчёт мороженого? — обратился Кабанов к девочке, не дождавшись моей реакции. — Есть у меня в кабинете одна коробочка. Кедрового.
Заворожённая новой перспективой Дина последовала за ним, и я не стала препятствовать. Десерт от Кабанова должен был скрасить её впечатления о прогулке. В действительности мне хотелось, чтобы она прошла безупречно.
Забавно. Ещё вчера не поглощённая идеей возвыситься в глазах отца и всего отделения, а сегодня… Сегодня я не успела об этом подумать. С приходом Тимура жизнь стремительно меняла ориентиры. Открывала новые направления.
И я только более в этом убедилась, когда мы остались одни.
Солнце медленно пряталось за горизонтом, предвещая конец чудесного дня. Мы в тишине провожали остатки лиловых лучей, разбивая тишину глубоким дыханием.
— Спасибо, — прошептал Май, задержав внимание на ботинках, а после обратившись ко мне. Беспросветная ночь догнала глаза парня быстрее, чем окутала день. — Я и не мечтал об этом. Всё благодаря тебе.
— Теперь мы квиты, — улыбнулась я, хотя мысленно содрогнулась от воспоминаний прошлого вечера. Но больше того коробила неизвестность. — Зачем ты помогаешь мне, Тимур? Мы оба знаем, что ты не привязан. Даже чистосердечное не обяжет тебя сесть на скамью подсудимых. Все дороги размыты. Никаких доказательств. Так почему ты не сбежишь?
— Я никогда не убегал, Юна, — его голос наполнялся строгостью. — Может, я хочу, чтобы всё вскрылось? Хочу, чтобы всё закончилось.
— Но ведь это не так…
Я поддалась вперёд, но Майский лишь больше закрылся. Теперь я не видела его лица, не могла прочитать эмоции. Его пальцы до белых костяшек обхватили лавку.
— В чём причина? — я перебарывала желание прикоснуться к нему. — Расскажи мне. Я могу помочь.
Его плечи затряслись в невесёлом смехе.
— Поверь, Мурка, не ты обо заботишься. Всё в точности наоборот.
И снова эти загадки и никакой конкретики. Мне всё больше казалось, что я постепенно скрывалась в болоте неизвестного, запутанного и даже опасного. Но и выбираться из него не хотела, ведь ноги связало необъяснимым якорем. Я тонула и мне это нравилось.
— Просто ответь, почему ты ещё здесь, — настояла я. — Мне нужно это знать.
Важно, ведь несмотря на очевидный подсказки мне хочется тебе верить…
Тимур взял мою руку, повернул к себе ладонью и какое-то время задумчиво изучал каждую линию. Затем нежно обхватил запястье и плавно спустился к локтю, провоцируя волну предательских мурашек. Едва касаясь, он проделал обратный путь и скрестил наши пальцы. На этот раз сильно. До боли.
— Всё из-за тебя, Мурка. Ты не думала, что можешь мне понравиться?
  
8
 
Тимур
Звонкий голос Дины разносился по округе, когда мы шагали по слабоосвещённой дворовой дорожке. Она то и дело висла на моей руке, волоча по асфальту белоснежные сандалики. Давно я не видел в её глазах столько неподдельного блеска.
— Когда мы снова увидимся с Юной? — поинтересовалась сестра, усевшись на скрипучую скамью. — Она мне понравилась. Очень-очень.
Бесхитростный вопрос показался мне невероятно сложным. Мне не хотелось ей лгать и давать обманчивые надежды. Кому угодно, но только не ей.
Опустившись на корточки, я поправил бантики на её растрёпанных косичках, а затем глубоко вздохнул: