Бывший. Спасибо, что лгал мне (СИ)

— Но вмешалось провидение и здравый смысл в лице моей сестры, — добавляю я. — Паша, я уже тогда была беременна.
— Но я-то этого не знал, да и по тебе не видно было. Я влюбился в девушку, а не в ее положение. Не из жалости, если ты так подумала, когда призналась мне в парке, что тебя бросили. Я и матери это объяснил сегодня, но она… Маша, поверь мне! Я думал, что уже не смогу полюбить, потеряв однажды, но ты все изменила. Увидев тебя снова, я обрел смысл жизни.
— И тебя не смущает, что я.… — кладу ладонь на живот.
— Беременная от меня, — произносит он, а я рассыпаюсь от смеха, неожиданно для себя.
— Что⁈ Ты с ума сошел, Паша! И когда, скажи мне на милость, мы успели с тобой сотворить это?
— Когда встретились глазами в поезде.
И вот тут мне уже становится совсем не смешно…
  
Глава 19
 
Я не могу так тебя отпустить
 
— Ты серьезно? Павел Николаевич, такими вещами не шутят.
— Абсолютно, Мария Александровна, — отвечает в тон мне, но в глазах ни капли иронии. — Я готов усыновить ребенка. Просто дай нам шанс!
— Паш, я…
Делаю глубокий вдох, но кислорода все равно не хватает. Слишком уж эмоциональный сегодня день!
Протягиваю руку, чтобы ухватиться за полочку, но Павел перехватывает. Крепко держит, прижимая к себе. Второй рукой за спину, чуть пониже талии. Не позволяет упасть, потерять равновесие. Опять!
И так хочется, чтобы поддерживал и впредь, не только беременную. Снова поверить в любовь? Смогу ли?
А что если ему нужна не жена, а мать для дочери, чтобы сэкономить на няне? Тогда зачем ему усыновлять чужого ребенка? Это вдвойне накладно. Нет-нет, совсем уж бредовые мысли.
Тогда получается, что я нравлюсь ему? Это правда?
Но ведь сходятся пары, у которых от первого брака есть дети. Сводные братья и сестры получаются. И любовь царит в семье. То, чего не доставало раньше.
— Машенька, я ведь не тороплю тебя. Подумай, взвесь, как ты это делаешь, когда печешь тортики. Представь, что нижний бисквитный корж — это я. Оплот всей конструкции под названием «Семья». Что там дальше?
— Крем или фруктовая прослойка, а после второй корж, — подсказываю, невольно загораясь его азартом и неординарной идеей представить наше будущее.
— Да, малышня наша, между нами.
— Красиво, но…
— Просто дай шанс, — смотрит в глаза, — поверь мне, Маша!
— Твоя мама будет против. Она не примет ни меня, ни моего сына.
— Ее проблемы! Она живет отдельно от нас с Викусей, так и останется. И, если начистоту, она и первым моим браком была недовольна.
— Правда?
— В ее идеальную схему невестки не уляжется ни одна кандидатура. Потому, просто забей!
— Как адвокат, ты не находишь веских аргументов? — усмехаюсь и продолжаю то, зачем пришла.
Достаю с полки какао и изучаю состав: не входит ли в него сахар. Мне нужен чистый какао порошок, чтобы не скрипел на зубах.
— О да, тут я проиграл стороне обвинения, но порой это вынужденная мера, чтобы после подать апелляцию и выиграть процесс.
— Ух ты, насколько все не просто.
— Маша…
— Павел, я не могу сейчас дать однозначный ответ. Пойми меня правильно! Слишком много вопросов.
— Задавай, а я отвечу на каждый.
— Не сегодня! Я, действительно, занята. У меня срочный заказ. Надо испечь коржи, а завтра с утра собрать торт, чтобы к вечеру уже отвезти.
— Но ты подумаешь над моим предложением?
— А ты не оставляешь выбора, Паш! Кстати, как там Вика? У меня остались кейк-попсы. Четыре штучки. Отвезешь дочке?
— Кейк что? — переспрашивает и такую милую рожицу корчит, что я не выдерживаю и поясняю сквозь смех:
— Это бисквитное пирожное в шоколадной глазури на палочке. Эдакий мини-торт, стилизованный под леденец.
— Никогда ничего подобного не слышал, — признается Павел, идя следом за мной на кассу. Достает банковскую карту, но я протестую:
— Я оплачу! Вот же деньги.
Раскрываю ладошку, демонстрируя смятые купюры, но Паша снова зажимает пальцы в кулачок, оттеснив меня за пределы кассы.
— Прекрасно! Оставь себе, на мороженое. Больше ничего не надо?
  
— Нет.
— Тогда нам только какао, — уточняет кассиру и оплачивает мою покупку.
Да, сумма невелика, но даже столь маленький жест щедрости довольно приятен.
Подходим к выходу, а за стеклянной дверью дождь барабанит. Сбавляю скорость и корчу гримасу неудовольствия: до нитки вымокну, пока до подъезда добегу. А Павел уже пиджак снимает, мне отдает:
— Накинь и голову прикрой. Только ускориться надо! Я поддержу тебя, чтобы не поскользнулась.
— А ты?
— Не сахарный. Я не растаю. Готова? Побежали!
Прячусь под импровизированной крышей, мелкими шажочками перебирая в сторону дома. Паша под локоть удерживает.
Быстро провожу чипом, открывая двери и влетаем в теплый подъезд. Перевожу дыхание, скидывая промокший пиджак.
— Слушай, ну я не могу так тебя отпустить. Надо высушить и его, и тебя. Там, глядишь, дождь закончится.
— Я согласен.
Идем к лифту, а я лихорадочно соображаю: правильно ли поступаю, позволив Павлу сделать шаг и переступить черту, входя не только в дом, но и в мою жизнь.
Казалось бы, что тут такого странного. Ну, понравилась ему девушка, пусть и беременная. Но ведь увидел меня впервые, не зная о тайне, которая скрывалась под сердцем.
Я окончательно запуталась, не понимая, что предпринять. Но в первую очередь, повесила просушить пиджак. Поставила чайник и достала из холодильника кейк-попсы для Вики.
— Скажи, а с кем сейчас твоя дочь, учитывая, что бабушка ее совсем недавно беседовала со мной?
— С няней, — сидит на табурете, вытирая мокрые волосы полотенцем, и внимательно следит за мной. — И, предупреждая возможный твой вопрос: няне за пятьдесят. Ревновать не стоит.
— Спасибо за откровенность, — ставлю перед ним чашку ароматного чая, когда входная дверь открывается и на пороге возникает Аня.
  
Глава 20
 
Спасибо, что лгал мне
 
Вызываю такси, чтобы доставить торт в ресторан к назначенному времени, а сама нет-нет да возвращаюсь мысленно ко вчерашнему дню, когда сестра неожиданно застала Павла у нас дома.
Как нашкодивший подросток, я стояла перед ней и краснела, застигнутая врасплох. Не ожидала, что сестра вернется с работы так рано.
Да, все было прилично. Придраться не к чему, но почему я так засмущалась под взглядом Ани? А она не без искорки в глазах смотрела то на одного, то на другого.
Павел поднялся. Откинул полотенце махровое, которым волосы просушил после дождя, и протянул ей руку:
— Вы Анна, сестра Марии. Очень похожи! Я Павел.
— Адвокат и случайный попутчик в поезде, — добавила она. — Наслышана!
— Даже так, — он перевел взгляд на меня, а я уже не знала, куда глаза девать.
Схватила чистую чашку, заварной чайник в другую руку:
— Аннушка, я налью тебе? Посиди за компанию!
— С удовольствием, только переоденусь и руки помою, — улыбнулась сестра, покидая кухню, а я уже заранее знала, что сулит мне вечер: нескончаемый разговор на тему «А я говорила, что…»
Усаживаюсь в такси, пристраивая рядом на заднем сиденье коробку с тортом, продолжая мысленно барахтаться в воспоминаниях.
Посидели душевно. Анна умело вела разговор, не наглея, но искусно выуживая правду, сопоставляя с теми сведениями, которые подчерпнула о Павле ранее.
Привыкший к дискуссиям, он говорил настолько красиво и легко подбирал слова, что я невольно заслушалась, любуясь Павлом. Что в свою очередь не укрылось от внимательного взгляда сестры.
Но и она в карман за словом не полезла, выдав с ходу:
— Насколько я понимаю, Павел, вы уже в курсе жизненных перипетий Маши. И то, что вас впустили дальше порога, говорит о доверии.
— У Омара Хайяма есть замечательное высказывание по этому поводу, — улыбнулся он. — Если позволите, я процитирую: «Доверие, как бумага, раз помнешь — идеальным оно уже не будет никогда, как не ровняй».