Бывшее счастье (СИ)
И как ей нравится такое смотреть? Различные любовницы, любовь и ненависть, страдание двух или больше героев переднего и заднего плана. Не удивлюсь, если они там пишут «основано на реальных событиях», добавляя некую отрешённость в романтике.
Звук включённого телевизора прекратился. Выключив недосмотренных серию, бросив в сторону перекоцанный от таких подбрасываний пульт, Дианка громко процедила:
— Не буду больше такое смотреть! Главная героиня в конце умрёт, а лишившийся отца сын будет мстить ему…
— Так ты же его смотрела. — замечаю, подходя к ней.
Поговорить толком не удалось. По всей квартире заиграла мелодия со звонка на мой номер телефона. После нескольких действий со стороны незнакомой личности — сюда можно вписать вчерашнего ночного гостя, что помог Диане уехать с места происшествия, — очень страшно лицезреть незнакомые номера, письма с левых электронных почт, подарков в виде цветов.
— На, — лицо подруги стало более холодным и беспристрастным, — твоя мать звонит.
Ох, она словно чувствует, когда вспоминаю о ней и об отце в добром или злом ключе. Начинают резко названивать по несколько раз каждые пять минут — им даже не важно, на совещании нахожусь или в душе, — требуя принять вызов. У них нет никаких добрых слов по отношению ко мне, все разговоры, которые осуществлялись на мой телефон, были: о моей старшей сестре и её детях, о моём невоспитанном сыне, о взятии бессрочного долга на крупную сумму. И это только цветочки с их стороны.
Хватаю в руки бренчащий второй раз за эту минуту телефон. Если же моя эгоистичность не взяла звонок с первого раза, то нужно понять взрослой головой о моих внеплановых делах на выходных. Может я вышла в магазин, а средство для общения осталось на зарядке дома.
Нет, у них такого не будет. Наоборот начнут ругаться, стоит нажать на зелёную трубку и ответить:
— Алло, — нажимаю на динамик, делая звук ещё громче, и кладу телефон рядом собой.
— Я, разумеется, знала о твоей нелюбви к нам, но могла, хотя бы для приличия, ответить на мамин звонок! — слышится с той стороны трубки негодование от взрослой женщины.
— Так я же ответила, — прикладываю к губам указательный палец, прося подругу сидеть тихо. Зная её она может с первой секунды наговорить им гадостей.
Тяжкий вздох, непонятный бормотание, в котором можно было различить некоторые слова, касающихся моего неправильного воспитания, просьба к сидящему на любимом кресле отцу последить за маленьким Коленькой — младшим племянником, третьим сыном моей сестры.
— Да-да, возьмите с любимым дедушкой машинки и идите погуляйте на детской площадочке. Только не забудь протереть ему антибактериальными салфетками ладошки. Мало ли у других детей какая-нибудь кожная болезнь есть. — от этого сладко-приторного щебетания уши сворачиваются в трубочку. Хочется взять и нажать отбой, закинув все её с отцом номера в чёрный список. — Так, о чем это я? Ах, да… Я хотела позвонить Артёму и обсудить с ним его каникулы, которые хотел провести с нами, но у него как всегда телефон вне зоны действия сети… Господи, что за не воспитанный ребёнок…
Этот невоспитанный ребёнок закинул твой номер в чёрный список ещё два года назад, когда все летние каникулы провёл даже не на даче за грядками, а в четырёх стенах маленькой комнаты с подсунутыми детьми сестры.
Отец решился воспитать из него будущего кадета, надеясь отдать того в военное училище. Постоянно заставлял вставать того рано утром для разминки в пять кругов вокруг дома, отжиманий на одной руке, подтягиваний на турнике детской площадки.
После этого, запыхавшийся и больно уставший от тяжёлой нагрузки ребёнок валился с ног. Слава богу мы с Дианой раньше времени приехали за ним и увидели серьёзную для скандалов картину: напоминавший зомби Артём выслушивал от моей мамы нотации по поводу своих младших братьев, умудрившихся достать его рюкзак с одеждой и ту перерезать большими кухонными ножницами.
Для меня это было цветочками, ведь вещи можно приобрести в любом магазине одежды. Но не изрисованный красками и фломастерами паспорт! Я тогда взорвалась, высказалась матери насчёт этого инцидента все, что держала в голове.
После этого несколько месяцев не общалась, видеть не хотела и слышать в сторону собственного ребёнка высказывания насчёт его воспитания. А я между прочим, воспитала сына более достойно, чем они нас.
Ведь я не просто так начала прятаться от их гнёта на улице, гуляя со старшеклассниками.
— В общем, передай Артёму, если он поедет к нам, то…
— Он не сможет поехать, — обрываю маму на окончании предложения. — Эти каникулы он занят подготовкой к экзамену по английскому языку.
Смотрю на экран телефона. Прошло пять минут с начала разговора, никаких тёплых отношений по отношению к младшей дочери уже быть не должно. Улегшись рядом, Диана коснулась моего правого плеча в знак своей поддержки.
— Спасибо… — произношу очень тихо, чтоб ничтобэтого не слышал.
Время идёт, мама молчит. Думает, что же такого сказать младшей дочери для сбрасывания трубки. Делай это как можно быстрее, мне ещё думать: стоит ли ехать в другой город на вечер встречи бывших выпускников нашей школы или остаться дома с книжкой в руках. Дианка по-любому уедет покорять внимание, ставя бывших врагов на место колкими фразами, а вот я… стоит подумать.
Для такого случая мне предстоит поговорить с сыном на эту тему. Оставлять дома одного пока страшновато — квартира у нас одна, множество гостей из друзей и подруг не выдержит. Это я так намекаю на скрытые планы по подростковым вечеринкам.
Была одна — пять лет назад, — хватит с этого. В то время детей можно было завлечь вкусным тортом и детскии шампанским, сейчас же такой фокус не прокатит. Настоящий алкоголь, припрятанные в чьих то карманах презервативы…
Нет, не стоит повторять мою судьбу. Пускай ходит девственником до своего восемнадцатилетия. А может и до двадцатилетия, до самой свадьбы.
— Так он не приедет к нам, да? — такой вопрос меня вгоняет в тупик. Вернее интонация, которой произнесли сие фразу. — Что-ж, ладно. Все равно у нас в квартире ремонт наметился, спальных мест немного поубавилось…
И сбросила эту чёртову трубку! Как же она меня разозлила этими словами, выживших весь воздух из лёгких. Вот оно что, хотели поиметь бесплатную рабочую силу, что будет перетаскивать мебель из комнаты в комнату, клеить обои и спать где-нибудь на раскладушке или ещё хуже — на постеленном матрасике.
Ладно, как мама собственного ребёнка, я могла выдать ему на его банковскую карточку деньги и снять комнату в общежитии, где мог спокойно находиться и не слышать упрёки, касающиеся даже его внешности. Но зная свою собственную семью, те обязательно выставят счёт за продукты, которыми они его кормили.
Нет. Однозначно нет. Никаких поездок, никаких разговоров с ним на эти темы, лучше дома будет или поедет вместе со мной покорять просторы незнакомого города.
— Как они ещё не стребовали с тебя компенсацию за твоё же рождение? — поджимает губы подруга, переваривая все услышанное вместе со мной.
Ответ — не знаю. Мне не известно, какие мысли в тех старческих головушках витают, обхватывая все грехи семьи. Да, я не сахар, не выросла так, как они хотели. И вместо того, чтобы спокойно сесть и обговорить все прошлые обиды, они нацепили на меня клеймо «кукушки», выставили позором рода.
Да и плевать на это хотела. Все же тридцать лет, не шестнадцать. Дуться и плакать за обиду на собственных родителей не стану.
Вот только они… могут…
Глава 7
Суббота прошла в медленном темпе вальса. После разговора с мамой, я, опустошая чашку за чашкой чая, поедая по инерции до готовившиеся блинчики с печенью, оставшееся печенье — что иссохло за длительный период нахождения на полке, — купленные Дианкой эклеры с заварным кремом, ждала того самого момента…
Серьёзного разговора с сыном. Артём не любил такие моменты, ему сразу становилось не комфортно. Такому как он хочется закрыться от внешнего серьёзного мира обычными наушниками, вставленных в разъём телефона. В принципе не только он так делает, я каждый раз, проходя мимо школьников на работу, вижу, как большая часть повзрослевших детей идут с воткнутыми бананами в ушах.