Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)

— В силу своего возраста и некоторой неопытности даже не планировала с вами играть или провоцировать, мы в разных весовых категориях. Вы мне поможете, да? — Татьяна смотрела на меня честными глазами девочки–отличницы, уверенной, что есть в мире справедливость и светлые идеалы.
— Хорошо, — сдался я прекрасным голубым глазам и блестящему в них энтузиазму.
— Спасибо! — от души проговорила дочь адмирала Монро.
— Только давайте договоримся, что вы раз и навсегда прощаете мне ту безобразную сцену, а Жану — нет!
Таня искренне рассмеялась, но кивнула.
— И второе, — я стал серьёзным. — Вы не строите из себя такую вот легкомысленную кокетку, это не ваш образ. Мы договорились не играть.
— Хорошо, — тихо и даже как–то робко ответила Таня. — Это все ваши условия?
— Естественно, нет. Об остальном поговорим во время танца. Я так понимаю, первый танец мой?
— Да, не стоит откладывать, я не планирую оставаться надолго, у меня незавершённый эксперимент и… Простите, я могу часами говорить о работе. Если что, останавливайте меня.
— Отлично. А Жан–Жак? У него есть шанс станцевать с вами хоть один танец? — уточнил я, проверяя, держит ли она слово.
— Не хочу ничего о нём слышать! Пусть считает, что наш с вами танец — в пику ему.
— Коварная, — протянул я, подыгрывая девушке. Ни на мгновение не верил, что она до конца со мной искренна, но было в ней что–то настолько нереальное, близкое, что очень хотелось обмануться, и это настораживало.
— Я вас совсем другим представляла, — вдруг перевела тему разговора Таня. — Думала, вы суровый и неулыбчивый, как на фотографиях и видеороликах в сети, побаивалась вас.
— А теперь не боитесь?
— Ну, — протянула леди Монро, подбирая слова, — нет, наверное, не боюсь. Вас должны бояться конкуренты и прочие подобные личности, никак не я.
— Рад это слышать. Неприятно осознавать, что тебя боятся прекрасные девушки.
— Это вы зря, — снова перешла на шёпот Татьяна. — Посмотрите на этот серпентарий, — девушка еле заметно махнула головой в сторону стола, — к концу вечера вы будете мечтать, чтобы хотя бы часть из них вас боялась и даже близко не подходила.
— Думаете? — с сомнением сощурился я, хотя разделял её мнение на все сто.
— Вот вы какой! Что за политика двойных стандартов? Мне, значит, запрещено быть легкомысленной кокеткой, а сами играете в наивного юношу? Не верю! — с довольной улыбкой заявила барышня.
— Ах, Таня–Таня, как же с вами сложно, всё–то вы знаете.
— Я быстро схватываю! — заверила девушка, подмигнув. — Простите, я совершенно бессовестно отвлекла вас от еды.
— Если быть справедливым, то это был я, но, в целом, вы правы, подкрепиться стоит. Леди Оливия вряд ли отпустит меня сегодня рано, особенно если учесть, что вы намереваетесь сбежать и оставить меня одного развлекать почтенную публику.
— Вы справитесь, я в вас верю.
— Благодарю.
Признаться, неожиданно для себя я впервые за долгие годы наслаждался вечером у Гольдштейнов. Всё было просто замечательно — вкусная еда, удачно подобранная музыка, атмосфера. Даже назойливые, словно мухи, дамы не раздражали.
Не привык врать себе и прекрасно понимал, что настроение этим вечером — заслуга прекрасной молодой леди, которая, совершенно наглым образом проигнорировав этикет, покинула бал после первого же танца.
Удивительным был тот факт, что Оливия Гольдштейн спокойно отнеслась к столь вопиющему проступку, мило попрощавшись с девушкой, хотя её страсть к истории и реконструкции давным–давно стала притчей во языцех и уж что–что, а соблюдение доисторических норм и правил на её вечерах было обязательным условием, с которым все вынуждены смириться, авторитет леди был непререкаемым.
— Этот день войдёт в историю Аруана, — с недоверием глядя вслед Татьяне, произнёс Жан–Жак Мийо.
— Однозначно. Грядут перемены, — согласился я, думая совсем не о моде. Мгновением раньше получил сообщение от службы безопасности. И то, что они раскопали, оправдывало минуты моего ожидания с лихвой. Но шокировали так, что мне требовалось время, чтобы окончательно прийти в себя.
 
  
Глава 15. Маруська — лучший психотерапевт
 
Дамир
Академия ВКС
— Дамир, Таня возвращается в академию, — прощебетала Маруська, выбегая из кухни с планшетом в руках, хотя я подключил ей возможность считывать данные камер напрямую. — Злая! Бурчит про ненужный ей бал и какие все сволочи. Леди Гольдштейн она обозвала интриганкой, безжалостно использующей окружающих, чтобы породить поток сплетен, маму — звёздной персоной, наверняка довольной поднявшейся вокруг их фамилии шумихой. Про отца ни слова не сказала, ушла в классику: «Почему мир так жесток, а я наивна?» и всё такое. Ты был прав!
— Я всегда прав, — сообщил, мгновенно отрываясь от рабочего процесса. Как ни крути, друзья важнее. — Пойдём, если у меня не получится, будешь утешать её ты.
— До чего ты у меня предусмотрительный, Дамирушка, — завела извечную песню Маруся. — Как догадался отправить флай академии в обитель зла?
— Таня имеет склонность зарывать голову в песок при столкновении с любой серьёзной проблемой из сферы личных взаимоотношений, а сегодня она узнала нечто… Ей нелегко будет это принять, так что сильно её не расспрашивай. Я потому и включил следилки, чтобы мы были в курсе, насколько ей плохо. Если она не обвиняет отца — это, считай, катастрофа вселенского масштаба.
Кофемашина всхлипнула несуществующим носом. Она начала активно проявлять эмоции и делала это всё лучше и лучше, но сейчас было не до исследований. Нужно спасать друга.
Таня бежала со стоянки, вколачивая тонкие шпильки в бетон с такой силой, что я поморщился. Что ни говори, а ночь — время тишины и мягких природных звуков, а не эта сумасшедшая дробь шагов разгневанной женщины.
Мы с Маруськой замерли, ожидая расстроенную подругу, но та словно не видела нас — влетела в меня на полном ходу, ещё и лбом стукнулась.
Всё гораздо, гораздо хуже, чем я прогнозировал! Подобное поведение вдумчивой и внимательной Татьяне совсем не свойственно.
Только не это! Она в шоке.
— Дамир? Напугал, — произнесла девушка, шмыгнув носом, но тут же наглухо заблокировала эмоции и выпрямилась. Настоящая леди.
А глаза безумные, дурные. В них океан боли и ненависти.
Боюсь представить, насколько ей плохо.
— Да. Ты чего здесь так поздно? — спросил я, несколько дезориентированный её поведением. Надеялся на более вероятные для пси слёзы.
— Вернулась закончить один опыт.
— В вечернем платье? — по своей дурацкой привычке подколол я подругу.
— Очень смешно.
— Танюш, чего такая злая? Что–то случилось? Расскажи, полегчает.
— А ты решил стать моим личным психотерапевтом? — съязвила она резко и руку сжала в кулак, словно намеревалась ударить меня.
— А почему нет? Подушкой для битья, вот, работаю уже.
— Извини, — сникла девушка. — Тяжёлый день, точнее, вечер.
Таня действительно выглядела измучено. Бросить её в таком состоянии я не мог — знал, чем заканчиваются эти её полуночные эксперименты. А сейчас она укатает себя до изнеможения и будет лежать сломанной куклой на полу, лишь бы не думать о произошедшем.
— Да ладно, всё понимаю. Идём ко мне, напою тебя чаем с травками.
— Я думала, ты только кофе уважаешь.
— Это всё Ида. Ей не нравится, что я «травлю организм кофеином», — кривляясь, процитировал Ангелочка. — Мы с Марусенькой купили чай, поставили его на видное место и честно врём, что я его иногда пью. К слову, Идарика сама к чаю ни разу не притронулась.
— Это не та блондинка, что отдыхает в мед–боксе?
— Она самая.
— Красивая, — заметила Таня, отвлекаясь на разговор и даже немного «фоня» эмоциями. Успокаивается.
— Угу.
— А чего так грустно?
— Думаешь, приятно осознавать, что влип? — с преувеличенно несчастным вздохом поделился я, зная, что нет более удачной темы для разговора, чтобы отвлечь девушку от грустных мыслей.