Пополам (СИ)

- Слушаюсь, кириос, - Шелм склонился почти до земли и смиренно вышел под дождь, ожидая андрогина.
- Мы воспользуемся вашим столом и писчими принадлежностями, - прозвучало не как просьба, но, тем не менее, я кивнул на слова Таддеуса.
- Тогда вы покажете мне пострадавший сектор, достопочтенный Сейлем? - Дамианос чуть улыбнулась.
- Конечно, - склонил голову и вышел вместе с ней из-под навеса.
- Как твои дела, Лем? - мягко спросила Мия, когда мы немного отошли от остальных.
Хорошо, что зонт был достаточно большой: под ним можно было укрыться вдвоем. Также благодаря размеру разговор не мог подслушать несущий его надсмотрщик.
- Все хорошо, - ну не рассказывать же ей, в самом деле, про слияние.
- Ты выглядишь обеспокоенным, друг мой, - Амиан появился спустя мгновение, и его внимательные серые глаза будто пронзили меня насквозь.
- Это все волнение из-за бунта, - пришлось отвести взгляд в сторону, так как боялся, что тот меня выдаст.
- Тебя беспокоит что-то еще, - Амиан всегда был чересчур проницательным. - Можешь рассказать нам, мы твои друзья.
- Я знаю, - повернулся к говорившему, - но у меня правда все хорошо.
- Тогда нам остается только порадоваться за тебя, - мягко произнесла Мия.
Дальше разговор потек более плавно, так как я всеми силами обходил тему неудавшегося слияния. Спустя пятнадцать минут показались границы четырнадцатого сектора.
- Все выглядит лучше, чем я ожидала, – заметила Мия, осматривая оставшиеся мелкие разрушения, до устранения которых еще не добрались големы.
- Мы провели опись и отправили ее вместе с письмом в Сенат, там указаны все первоначальные разрушения.
- Да, я видела, - взгляд серо-голубых глаз был устремлен прямо на меня. – Ты точно ничего не хочешь рассказать, Лем?
Ее настойчивость внушала подозрения, но они были тут же отметены: все-таки отсутствие слияния — вещь, выходящая из ряда вон, и вряд ли кто-то может даже подозревать подобное.
- Тебе кажется, Мия, просто кажется, - улыбнулся.
- У нас есть для тебя подарок, - Мия потянулась к сумке, небрежно висевшей на плече, - ведь несколько дней назад было твое совершеннолетие.
- Не стоило… - начал было я.
- Стоило, Лем, - Амиан взял слово. – Тем более нам приятно сделать тебе подарок. Вот.
На широкой мужской ладони покоился образец ювелирного искусства – умело выполненный металлический браслет с вкраплениями серебра и золота. По середине в небольших углублениях были вставлены два драгоценных камня: сапфир и изумруд. Они мягко переливались в слабом солнечном свете, пробивавшемся сквозь пелену дождя.
- Я не могу принять такой дорогой подарок, - удивленно рассматривал браслет.
- Ты обидишь нас, если не возьмешь его, - настойчиво сказал Амиан.
- Спасибо, - примерил браслет на правое запястье, и он сел как влитой. – Боюсь, Сейе он будет большеват.
И тут же пожалел о произнесенных словах.
- Как, кстати, прошло ваше слияние? – заинтересованно спросила Мия.
- Хорошо, - осторожно ответил. – Мы менялись сегодня утром, так что Сейя не может сама сказать спасибо. Но она так же, как и я, благодарна.
Врать получалось так, будто учился этому всю жизнь, хотя ложь была решительно не моей чертой, да и в характере ор пними её не замечалось.
- Передавай ей привет, - голос Мии сам по себе обманчиво мягким, но я достаточно давно ее знал, чтобы поверить этому напускному безразличию.
Что-то было не так и с тем, что именно Дамианос оказался оценщиком ущерба на стройке, и с тем, что големы взбунтовались не когда-нибудь, а именно в день совершеннолетия. Да и с тем, что комиссия прибыла так быстро. Обычно подобная бумажная волокита, пусть и в довольно структурированной системе власти, занимала как минимум неделю, а то и больше. Здесь же магистраты посетили стройку чуть ли не в тот же день, когда была подана жалоба. Но, возможно, это всего лишь мои необоснованные подозрения, вызванные несостоявшимся слиянием, а ввиду этого и нервным перевозбуждением.
- Я закончила, - спустя несколько минут произнесла Мия, занеся ущерб в свой блокнот.
 
- Да? – на некоторое время ушел в свои мысли и даже не заметил, как она приступила к описи. – Тогда возвращаемся.
Неспешным шагом мы подошли к навесу, под которым уже собрались оставшиеся члены комиссии.
- Наш визит на сегодня окончен, кириос Лем, - сказал Таддеус, стоило нам войти. – В течение двух-трех дней комиссия известит вас о своем решении.
- Благодарю, кириос Таддеус, - склонил голову.
- Хотелось бы так же обсудить детали инцидента с кирия Сейя, - вставила Ванджелис.
- К сожалению, сегодня мы уже менялись местами, поэтому Сейя не сможет переговорить с вами, - ответил ту же ложь, что придумал для Дамианоса. – К тому же бунт произошел без нее, главным участником и очевидцем событий был я.
- Сейлем из рода Метаксис, - тяжелым голосом начала мужская ипостась Ванджелис – Ван. – Завтра вам надлежит явиться в Сенат для освидетельствования и заверения бумаг, касающихся причиненного ущерба. А так как самыми дорогостоящими предметами были две амфоры, находящиеся в юрисдикции кирия Сейя, то она должна прибыть безотлагательно, раз уж в силу вашей молодости вы не можете изложить все в один день, - закончил он уничижительно.
- Таков приказ достопочтенного Ксантия, - добавил уже более миролюбиво Таддеус, словно смягчая резкое замечание коллеги.
Ответил кивком, так как боялся, что голос выдаст мое бешенство и страх одновременно. Не представляю, как завтра удастся выкрутиться из этой ситуации.
Простившись, комиссия покинула стройку, а я упал в кресло, пытаясь найти хоть какое-нибудь решение проблемы. Ясно было одно – ослушаться прямого приказа Ксантия мы не могли, но как при этом скрыть порочащую особенность? Развернувшись к столу, придвинул к себе стопку бумаги и собрался набросать письмо с подробными разъяснениями для Сейи. Увы, больше мы не могли обмениваться только клочками информации.
Спустя полчаса мучительных поисков нужных слов послание было готово. Запечатав, убрал его в нагрудный карман, чтобы дома положить на условленное место. А сейчас есть другие дела. Стоило начать хотя бы с того, что новый надсмотрщик все еще дожидался меня у четырнадцатого сектора.
Махнул рукой бесполому, что стоял у навеса с зонтом, и неспешным шагом направился в нужную часть стройки, по пути оценивая проделанную работу.
- Свитцу! - позвал, когда подошел к одному из секторов. – Где новый надсмотрщик?
- Здесь, кириос, - бесполый припал к земле, а потом шустро распрямился и ткнул рукой в недавно посаженное раскидистое дерево.
- Позови его сюда.
- Слушаюсь, кириос, - Свитцу поклонился и побежал к дереву.
Спустя пару минут передо мной стоял новый надсмотрщик: грубое, темное лицо, словно вылепленное из грязи, было покрыто сетью отвратительных морщин; глубоко запавшие блёклые глаза смотрели на меня со смесью страха и легкого вызова, что было не характерно для бесполых. По лысому черепу гулко стучали капли дождя, а бесформенная хламида, служившая одеждой, промокла насквозь и снизу покрылась подтёками грязи.
- Как твое имя? – брезгливо отступил на несколько шагов, так как смрад от гнилых зубов чувствовался даже в полуметре от источника.
- Гарт, кириос, - бесполый поклонился.
- Уже работал на подобного рода стройках?
- Да, кириос. Я работал на других ваших проектах, - он опустил голову и больше уже не решался ее поднять.
- Значит, объяснять, что делать, не надо. Твой сектор — четырнадцатый. Его проект возьмешь у Турца, он заведует бумагами. Если что нужно, обращайся к нему. Никакого снисхождения тебе не будет. Не справишься – сошлю в НИ. Все ясно?
 
- Да, кириос, - надсмотрщик склонился чуть ли не до самой земли.
- Тогда живо за работу! – после этой фразы Гарта как ветром сдуло, а я отправился инспектировать оставшиеся участки.
Освободился со стройки под вечер, когда часы, расположенные у входа, показывали начало седьмого. Хорошо, что с Алексайосом договорился только на полвосьмого, а не раньше, ведьтогда заставил бы друга ждать. Неспешным шагом дошел до южного парка, который располагался недалеко от дома приятеля. Мы условились встретиться у входа и немного прогуляться.