(не)вредный герцог для попаданки (СИ)

Возможно, если бы кто-то в предыдущем мире отнесся ко мне так, как герцог или Уитмор в этом мире, то все было бы иначе. Но никого похожего в прошлой жизни не было. И даже родители и родственники не пытались общаться, а с каждым разом все больше намекали на то, что карьеру нужно строить побыстрее. Интересно, откуда они знали, с какой скоростью нужно строить карьеру, если сами мало чего в жизни добились?
В чем-то я даже рада, что умерла и получила второй шанс прожить жизнь заново. И пусть здесь мою жизнь трудно назвать бурной или яркой, все же она куда веселее и счастливее, чем предыдущая. Я научилась получать радость от многих вещей: еды, перепалок, общения с друзьями (и пусть только герцог или Уитмор попробуют сказать, что мы не друзья!), изучения чего-то нового, покупки вещей, которые мне никогда не пригодятся и которые можно называть непрактичными, но которые приносят мне радость.
Признаться во всем этом герцогу? Ни в коем случае. И даже если он не будет шутить, то будет думать обо мне явно не лучшим образом. Я хотела оставаться в его глазах леди Крис — немного строгой, немного шутливо-саркастичной девушкой с загадочным прошлым.
Вот только герцог словно знал, что я буду что-то скрывать, а потому ловко выпытывал у меня мелкие, казалось бы незначительные детали, которые, впрочем, очень ярко отражали мою предыдущую жизнь.
— У вас такая интересная система образования. Получается, что вы сразу изучаете несколько дисциплин, верно? И не сложно было?
— Сложно, конечно, — фыркнула я, про себя удивляясь тому, с каким живым интересом герцог расспрашивает меня о моем прошлом мире. — Я иногда по четыре часа спала.
— Ты когда рассказываешь о таких вещах, леди Крис, прошу тебя, говори, что сейчас будет особо жестокий эпизод твоей жизни! — воскликнул герцог, передернув плечами. — Всего четыре часа! Это же ужасное издевательство над собой. Всегда подозревал в тебе садистские наклонности, но вот мазохистские — впервые.
— Особо жестокий эпизод? — усмехнулась я. — Тогда, по вашему заказу, Ваша Светлость, могу рассказать, что мне приходилось есть в студенческой столовой…
— Все! Остановись, леди Крис! Лучше расскажи мне, ты хотя бы когда-нибудь отдыхала? С друзьями там или с… мужчинами?
Герцог, продолжая сидеть на полу около кровати, вдруг сдвинулся в мою сторону, расположившись у моих ног. А потом положил руки на мои колени — ничего пошлого или неприличного в этом жесте не было — и посмотрел снизу вверх.
— Так что, леди Крис? Расскажи мне, как у тебя обстояли дела с возлюбленными?
— М-м-м, — протянула я, а потом бесхитростно ответила: — Они стояли.
Герцог резко вздохнул и даже закашлялся.
— Кто стоял?
— Не кто, а что, — фыркнула я. — Дела стояли.
— Что-то мне подсказывает, что я думаю о чем-то не том, — пробормотал герцог себе под нос. — Лучше я не буду говорить, о чем подумал.
— Не говорите, — послушно согласилась я, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
— Почему? — вырвалось обиженное у герцога.
— Я догадываюсь, о чем вы подумали. Но желания приложить вас чем-нибудь тяжелым нет, потому…
— Потому?
— Потому лучше молчите, иначе, боюсь, после ваших слов я буду обязана это сделать, — заключила я. Сильно спорить с герцогом, который сидел у моих ног и смотрел уж слишком проникновенно, не получалось. Было во всем этом что-то сильно умиротворяющее, приводящее меня в поразительно благодушное состояние. Не знала бы, что невосприимчива к магии, решила бы, что герцог меня как-то заколдовал.
— Тогда молчу, почти молчу. Но послушай, леди Крис, стояли в каком плане? Когда ты попала сюда, у тебя никого не было? — продолжал допытываться герцог. — Так чтобы прям серьезно — с душой, сердцем и телом?
— Когда попала — никого, — честно ответила я.
— А до «когда» когда был?
— До «когда» — никогда, — ответила я. Сначала подумала соврать, мол, были у меня отношения. Но разве можно считать серьезными отношениями пару-тройку свиданий, которые заканчивались желанием выйти в окно, чтобы побыстрее это свидание закончить? Нельзя.
 
— Что, прям никогда-никогда? — округлил глаза герцог, а потом, абсолютно обнаглев, положил свой подбородок мне на колени. — И даже вот это все-все, что происходит между мужчиной и женщиной, вот вообще никогда-никогда?
— Все-все? — фыркнула я. — Если вы о том, чтобы кольцо и свадьба…
— Нет, я о том, чтобы вы… ох, как сложно-то! В общем, все веселое…
— Смеялись, что ли? — спросила я. — Было дело, я всегда предпочитала мужчин с чувством юмора.
— То есть приятное…
— За вкусной едой ходили, — ответила я, с удовольствием наблюдая за тем, как мнется герцог. О, вы не подумайте, я прекрасно поняла, о чем герцог очень хотел спросить, но грех же над ним немного не посмеяться, не находите? Вот я находила, а потому с удовольствием продолжала притворяться непонимающей дурочкой.
— Леди Крис, ты издеваешься надо мной?
— Вовсе нет. — Я сделала максимально честные глаза.
— А если честно?
— Разве что самую малость, — призналась я, улыбаясь. — Но, Ваша Светлость, на такой вопрос я предпочту не отвечать.
— Тогда я могу предпочесть думать то, что хочу? — поинтересовался герцог.
— Вы-то можете…
— Вот и буду! Значит, милая и прекрасная леди Крис совсем ни с кем… — И специально же сделал паузу! — Не встречала, да? И, как я знаю по нашим беседам, несмотря на образование, ты не была чрезмерно богатой, наследства не было, и даже домик ты снимала, а не покупала.
— Как-то так, — пожала я плечами.
— Тогда не понимаю.
— Не понимаете что?
— За что тебя можно было убить.
  
Глава 36
 
— Если бы знала. — Я скривила губы в улыбке, но наверняка вышло лишь жалкое ее подобие. Да и сама атмосфера — умиротворяющая, почти романтическая — раскололась, треснула, как стекло от удара камнем, и разлетелась на мелкие кусочки.
— Сползай, — сказал герцог.
— Что? — удивилась я.
— Сползай с кровати, говорю, и садись рядом. — Герцог демонстративно похлопал по ковру, на котором сидел сам.
От удивления — иначе не могу внятно объяснить причину, по которой послушалась герцога, — я и впрямь слезла, уселась, прислонившись к кровати спиной, подложив одну ногу под ягодицу и оправив платье, чтобы все смотрелось прилично. За что этому миру спасибо, так за длинные удобные платья: маскируют любую не дамскую позу за секунды.
— И зачем я это сделала? 
— Потому что я попросил, — позволил себе легкую улыбку герцог. — На самом деле так очень удобно разговаривать. Когда у нас с Фредерико погибли родители, мы часто так сидели. Конечно, большей частью потому, что опасались убийц, но и болтать так было здорово.
— И впрямь спасало от убийц? — удивилась я, стараясь не думать о моральной стороне вопроса: как можно пытаться убить двух детей, которые только-только потеряли родителей?
— Конечно! У нас был случай, когда убийца зашел в комнату и даже нас не заметил: походил перед кроватью, развернулся и пошел на выход. Та еще морока была, на самом-то деле. Пришлось его догонять и обезвреживать, — сказал герцог и выжидающе уставился на меня.
Я его поняла. Око за око. То есть откровение за откровение. Что же, смысл оттягивать неизбежное?
— Перед тем как меня… убили, я работала в довольно известной строительной фирме на неплохой должности. Примерно на такой же неплохой, как сейчас. Помощницей директора. Для моего возраста и небольшого опыта работы такая должность была как подарок, — усмехнулась я. — Конечно, мороки хватало, но в целом заработная плата и интересная работа покрывали все неудобства.
 
Я на секунду замолчала, переводя дух, а герцог, который сидел сбоку, обнял меня за плечи. Скидывать его руку я не стала. Зачем, если мне не было неприятно, скорее наоборот: тепло его ладони на моем плече казалось уж слишком уместным. Интересно, а если я голову ему на плечо примощу, то он не подумает ничего лишнего?