Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (СИ)

– Дурак, – усмехаюсь в голос, убирая руку. – А говорил, Геннадий помер.
– Как твои сиськи увидел, так восстал. Когда еще покажешь?
– Это была разовая акция, чтобы ты забыл об ударе сковородой.
– Не, я так не играю. Надо довести начатое до конченого.
– Ты такой же пошляк, как и твой дед.
– А ты трусиха, которая не может признаться самой себе, что я тебе нравлюсь и ты меня хочешь.
  
– Готовь уже свои яйца.
– Они уже готовы, благодаря тебе.
– Прекрати.
– И не подумаю. Нарезай овощи и кровянку. Я займусь яичницей.
За всю совместную жизнь с Сережей, он ни разу не стоял со мной у плиты и ничего не готовил. Хотя, как оказалось, умел. В этом я убедилась, когда вернулась с курсов из Москвы, обнаружив в холодильнике борщ. Эта свинья так привыкла к тому, что я должна его обслуживать, что и не помышлял хоть в чем-то мне помочь. А я…а я дура.
И вот сейчас смотреть на то, как мужчина берет половину обязанностей на себя крайне странно. И приятно, что уж там. Залипаю на его руках, ловко нарезающих сало.
– Ща все будет шкворчать. Обожаю на сале. А ты?
– Мне нельзя такое. Я быстро толстею.
– Ты дуреешь, а не толстеешь. Кстати, за секс тратится сто калорий. Надо вплотную заняться твоими нагрузками, – подмигивает мне и в этот момент я четко понимаю, что все изменилось.
Это тот еще бред, залипать на мужике после такого короткого знакомства, но понимаю, что увы, залипаю. Не хочу в него влюбляться. Вообще ни в кого не хочу. Да уж, у меня нарисовывается серьезная проблема.
– Кровянку когда-нибудь ела?
– Нет.
– Ну что ж, готовься к трахомарафонам, тебя хрен за уши оттащишь от нее.
Это он явно погорячился. Вид этой самой кровянки совсем не впечатляет. Даже вызывает тошноту, несмотря на голод.
Но удивительным образом она начинает вкусно пахнуть на сковороде. Еще немножко и я закапаю тут все слюной. И так бы и было, не появись на кухне Костин дед. Этого еще тут не хватало.
– Заразы, весь второй этаж пропах кровянкой.
– И вам здрасте, Василий. Не расскажете нам, каким образом вы оказались в нашей кровати?
– Ой, Мальвинушка, сам Всевышний меня к вам привел. Тут, понимаешь, какое дело. Мне Женька постелила на диване за то, что я сдал Инессу. А там такой падлюка неудобный диван. Всю спину себе нагрузил. Дай, думаю, поищу кровать. Открываю дверь, смотрю вы. А между вами была такая проебина, что грех было не лечь.
– Проебина?
– Ну, пространство.
– Что-то мне это напоминает.
– Что?
– Выбоина, которая выебона. Да, Костик, – поворачиваюсь к улыбающемуся Вдуеву младшему.
– Выебана? Нет, сегодня никто не был выебан. Я это точно знаю, дети мои. Давайте мне пожрать, что ли, – в наглую присаживается за стол. Не знаю кто из них хуже. Моя бабка или он. Уеззжать надо отсюда. Причем срочно.
У дураков мысли сходятся. Как только мы садимся за стол, Костя протягивает мне свой телефон.
«Сегодня свалим отсюда. Возьму билеты на ночной рейс?» 
Киваю как болванчик, не сдерживая улыбку. Вновь берет телефон и снова что-то пишет.
«Ты бы пошла, да переоделась. Дед пялится на твои сиськи» 
Только сейчас понимаю, что действительно сорочка не для посторонних взглядов. Ничего не просвечивает, но в таком не сидят за столом, тем более со старым извращенцем. Пододвигаюсь к Косте и шепчу ему на ухо:
– Пусть смотрит.
На черта я это делаю, понятия не имею.
– Всем приятного аппетита, – перевожу взгляд на бабушку.
– Пизольда, это что за причеха такая? Тебя током йопнуло? – ой, блин. Валить. Срочно валить отсюда. Благо бабушке хватает ума не отвечать на очередную провокацию.
А мне не хватает выдержки не наброситься на еду. И тут Костя оказался прав. Совершенно неаппетитная с виду кровянка оказалась чем-то божественным. Рецепторы взорвались от невероятного вкуса. Она одновременно сладкая и соленая. Как такое возможно? О Боже. Чувство такое, словно я никогда не ела. Насытиться ею невозможно. Я снова ушла в астрал.
– Аля, ты случайно не беременна? – нехотя поднимаю взгляд на бабушку. – Ешь за пятерых.
– Вашими стараниями, нет. Это в ней живет маленькая жирная девочка, – тут же добавляет Костя. –Кушай, кушай, дорогая.
В любой другой раз я бы непременно взбесилась, но не сейчас, когда в руке кусок кровянки. Пофиг на всех. Потом похудею.
Каким-то чудом завтрак не заканчивается ни дракой, ни словесным поносом.
Надо отдать должное Косте. Купленные им джинсы сели на меня идеально. Зачем-то решаю снова сделать косу.
– Я готова.
– Ну раз готова. Пойдем, – берет меня за руку и выводит на улицу. – Тут минут двадцать пешком по лесу. Обувь не жмет?
– Удобные.
Хочу ли я кататься на лошадях? Однозначно нет. Но вот ведь гадство, хочу провести время наедине с Костей. Сама не могу себе объяснить, что это такое.
– Ты здесь провел все детство и юность?
– Ага.
– Ты почти не общаешься с матерью и тебя воспитывал, по сути, только дед?
– Ну, можно и так сказать.
– А папа?
– Он умер, когда мне было десять. Мать решила устраивать личную жизнь и уехала в столицу. Чего хмыкаешь?
– Потому что это странно. У меня все то же самое, за исключением того, что папа умер, когда мне было семь. Тебя воспитывал дед, меня бабушка.
– Даже не задумывался об этом. А ведь правда.
Кажется, мы впервые говорим абсолютно нормально. Без подколов на серьезные темы и как-то легко это получается. Как будто знакомы сто лет. Ловлю себя на мысли, что мне это нравится и прерываться совсем не хочется. Однако понимаю, что мы скоро придем к месту назначения.
– Кость?
– Оу?
– У тебя правда своя фирма?
– Правда.
– Так ты сам не работаешь?
– Работаю, конечно. У меня всего семь человек в фирме, а у женщин всегда что-то ломается. Это золотое дно. Сейчас, конечно, работаю меньше, но достаточно.
– У тебя в гостиной была какая-то штука. Ты что на ней делаешь?
– Штука, – усмехается в голос. – Корабли ручной работы. Хобби, которое переросло в заказы. Нехилые такие.
– Корабли?
– Ага.
Рукастый, обеспеченный и симпатичный. Ну и что с ним не так? Характер не скверный как у меня. Загадка века, блин.
– И сколько за это платят?
– Достаточно. Смотря какие заказы. В среднем по сто тысяч. Были и по триста косарей.
– Ты серьезно?! – резко останавливаюсь.
– Серьезнее не бывает. И налоги я за это не плачу, – поддевает кончик моего носа.
– Капец. А я за копейки в больнице батрачу. Все ну на фиг увольняюсь.
– Правильно. Мужик должен зарабатывать. А женщина быть просто красивой.
Неотрывно пялюсь на его губы и понимаю, что хочу, чтобы он меня поцеловал. Словно прочитав мои мысли, Костя подталкивает меня к дереву и совершенно точно намеренно меня дразнит, зарываясь рукой в косу.
– Красивая ты, Алька. Пиздец какая.
И все. От этой банальщины меня ведет как малолетку. Закрываю глаза как только он накрывает мои губы своими.
  
Глава 26
 
Замираю и, кажется, перестаю дышать, вцепившись пальцами в рукава его расстегнутой рубашки. Ловлю себя на мысли, что хочу касаться его своим телом. А этот гад как будто намеренно меня дразнит, едва касаясь губами. Ну и к черту. Подаюсь сама, открывая рот навстречу его губам. И этого хватает, чтобы Костя не только перестал проверять чудеса моей выдержки, но и сам слетел с тормозов. 
Переместив одну ладонь на мою талию и вцепившись в нее пальцами, он вжимает меня в себя. Дежавю. Те же ощущения от жадных поцелуев на пьяную голову. Только проблема в том, что сейчас я трезвая.
И здравый смысл меня не останавливает от того, чтобы льнуть к нему как кошка, фактически требуя перехода в иную плоскость. Когда его ладонь перемещается на мою ягодицу, принимаясь ее мять, мне хочется взвыть в голос от того, что на мне не платье. На черта нам вообще сдались эти лошади?! Только я хочу оторваться от его губ, чтобы сказать об этом, как Костя сам отстраняется.