Люди с платформы № 5

И конечно же, это Би поставила Айону на ноги, в прямом и переносном смысле.
– Дорогая, если ты сдашься, они победят, – говорила ее любимая. – Они хотят, чтобы мы забились в норку, поэтому мы встанем во весь рост. Они хотят, чтобы мы исчезли с глаз долой, но мы будем у всех на виду. Им нужно, чтобы мы молчали, а мы будем кричать во весь голос. Они требуют, чтобы мы сдались, но мы должны сражаться.
  
И они сражались. За одинаковый возраст согласия, за отмену запрета геям служить в армии и отмену 28-й статьи [14]. Они участвовали в маршах ЛГБТ-сообществ и кампаниях по легализации однополых браков. Сражение с никотином Айона тоже выиграла. С тех пор она больше не курила, в основном из-за проволочной шины на челюсти, которую была вынуждена носить несколько недель.
Но сможет ли она сражаться сейчас? И с каким врагом? С матушкой-природой? С неумолимым ходом времени? Со своим предательским, стареющим телом?
Эту проблему не решить обращениями к членам правительства и маршами перед зданием парламента, раздачей листовок и сбором подписей под петициями. Айона сознавала: она столкнулась с неразрешимой проблемой. Ей самой не справиться, а рассчитывать на помощь ее дорогой, бесстрашной Би уже не приходится.
  
Санджей
 
09:10. Нью-Малден – Хэмптон-Корт
Вроде бы совсем обычное утро, каких в его жизни было предостаточно. И в то же время – совсем непохожее на остальные.
Начать с того, что он пришел на станцию позже, чем обычно, и путь его сегодня лежал не на север, а на юг, мимо станций, находившихся южнее Нью-Малдена. Это были Беррилендс – станция с обманчиво красивым названием [15], поскольку вместо ягодных полян там находились очистные сооружения, и еще несколько более привлекательных мест, включая Сербитон. Пассажиры в вагоне тоже были совсем другими. Никаких деловых костюмов и напряжения на лицах. Все были одеты так, как им удобно, и радовались выходному. Никто не пытался одергивать многочисленную шумную ребятню. Эти люди ехали отдохнуть на целый день. Вечером они вернутся по домам.
Санджей всегда боялся опоздать. Наверное, этот страх заложил в нем отец, который вечно в последнюю минуту объявлял, что забыл нечто очень важное. Воспоминания о школьных годах Санджея изобиловали такими сценами: папа лихорадочно возвращался в дом, а все семейство дожидалось его в машине, где мама не сводила глаз с циферблата часов. В результате они всегда опаздывали: на свадьбу, футбольный матч или школьное торжество с раздачей призов. Поэтому сегодня Санджей сел на более ранний поезд и, естественно, не увидел в вагоне никого из своих знакомых попутчиков.
И вдруг… На платформе Темз-Диттона в вагон вошла она! Возможно, Эмми тоже решила на всякий случай приехать пораньше. Тем не менее Санджей усмотрел в этом очередное подтверждение того, что они созданы друг для друга. Если бы они, вопреки нынешним тенденциям, пришли на вечеринку слишком рано, им бы нашлось, о чем поговорить.
– Привет, Санджей! – поздоровалась девушка.
Как всегда, у нее в руках была книга.
– Доброе утро, Эмми! Смотрю, вы тоже решили ехать пораньше. – Почему-то в ее присутствии он всегда говорил банальности. – Что читаете?
– Триллер Полы Хокинс, – ответила Эмми. – Называется «Девушка в поезде».
– Ха! Надо же, какое совпадение! – воскликнул Санджей.
– Почему совпадение?
– Потому что вы тоже девушка в поезде.
– А, ясно, – ответила Эмми, глядя на него, как на дурачка.
Ничего удивительного, поскольку он и вел себя соответствующим образом.
– Раз уж мы заговорили о книгах, вся наша история похожа на роман Агаты Кристи. Вы не находите? Это так захватывающе! – воскликнула Эмми и даже захлопала в ладоши.
– Пока эта история не превратилась в сюжет «Убийства в Восточном экспрессе».
– Вот именно! – подхватила Эмми. – Вообще-то, у нас все наоборот. Если пассажиры «Восточного экспресса» имели причины убить одного из героев, то в нашем же случае каждому хочется найти Айону.
– У меня точно есть причины с ней встретиться, – признался Санджей, не успев включить «внутреннего цензора». – А у вас?
– Тоже, – ответила Эмми. Во взгляде девушки Санджей уловил несвойственную ей растерянность. – Мне нужно принять одно очень важное решение, но прежде я хотела бы хорошенько обсудить все с Айоной. А у вас что?
– Перво-наперво я должен извиниться перед Айоной. В последнюю нашу встречу я был с нею непростительно груб.
Дурак! Зачем он рассказывает о себе такие вещи? Каким он предстает в глазах Эмми? Неотесанным парнем, который хамит пожилым женщинам?
– Санджей, я так рада снова вас видеть. Я скучала по вам, – вдруг сказала Эмми.
«Она по мне скучала!» – возликовал Санджей, но его собеседница тут же добавила:
– Я по всем вам скучала.
«Получается, я просто один из».
– Я давно перестала встречать вас в вагоне, Санджей. Даже подумала, что вы намеренно меня избегаете! Потом вдруг исчезла Айона, а за нею и Пирс. Мне начало казаться, что я героиня романа «И никого не стало» [16], одна из самых последних жертв.
– У меня была череда ночных дежурств, – сказал Санджей, что было правдой, но не всей. – А про Пирса, надеюсь, вы знаете?
Эмми кивнула.
– Лучшее подтверждение тому, что мы никогда не знаем, какие мысли бродят в чужих головах, – произнесла она. – Согласны?
Как хорошо, что Эмми не знала о мыслях, бродивших в его голове. Санджей мысленно поклялся впредь больше не сторониться ее в поезде. Созданы они друг для друга или нет, значения не имеет. Он привыкнет к тому, что Эмми собирается замуж за другого. Здорово, если они останутся друзьями. Вот только нужно расстаться с привычкой представлять ее обнаженной. Черт, даже сейчас он мысленно снимал с нее одежду.
– Приехали! – сообщила Эмми. – Не выпить ли нам кофе, пока мы ждем остальных?
– Конечно, – тут же согласился Санджей.
Он мысленно воззвал к Вселенной и попросил ее нарушить сигнализацию на железной дороге, чтобы в течение часа, а еще лучше двух, к платформе Хэмптон-Корт не подошел ни один поезд. Ну почему, когда тебе позарез куда-то нужно, поезда всегда опаздывают, но зато, когда ты хочешь подольше побыть с девушкой, которую втайне любишь, они приходят секунда в секунду? Санджей быстро поправил себя: «С девушкой, которую ты хочешь узнать получше как свою платоническую подругу».
– Заодно расскажете мне о приготовлениях к свадьбе.
Произнеся эти слова, Санджей почувствовал, что занимается мазохизмом. С таким же успехом он мог сунуть руку в кипяток.
Возле кафе, на тротуаре, стояло три столика. Если сесть за какой-нибудь из них, отсюда будет виден выход с платформы. Прекрасное место для ожидания остальных членов «поискового отряда».
– Эмми, займите столик, а я схожу за кофе, – вызвался Санджей. – Какой вам взять?
– Капучино с соевым молоком. Вас не затруднит проверить, есть ли у них этический сертификат [17] на кофе? Если нет, возьмите мне зеленый чай.
Санджей и подумать не мог, что это были последние слова, которые он слышал от Эмми. Когда молодой человек вышел из кафе с двумя чашками вполне этичного капучино и ломтиком бананового хлеба, сделанного из таких же этично собранных бананов, Эмми за столиком не было.
  
Пирс
 
09:45. Сербитон – Хэмптон-Корт
После того рокового утра жизнь Пирса стала значительно лучше. Ему нравилось так думать, поскольку слова «роковое утро» звучали почти романтично. В отличие от пугающей реальности.
  
Кандида решительно вмешалась в ход событий, установив тотальный контроль. Пирсу оставалось лишь двигаться в новом потоке жизни и делать то, что ему велят. Ведь это он, пытаясь разрулить все самостоятельно, напрочь запутался и создал хаос. Именно так и заявила ему Кандида: голос ее при этом звучал мягко, но формулировки отличались беспощадной жесткостью.